Соблазн. Любовь втроем

– Я полез.
– Мишка! Ты ебан*лся, или только собираешься?!
– Только собираюсь. Поймаешь меня, если что.
– Да я тебе, в жопу, что – голкипер – ловить тебя!
– Надо, Тимка. Белка просила. Очень.
– Ну, так бы и сказал. Ты, это… береги там себя, брат. Ни пуха.
– Ладно. К черту.
Михаил подпрыгнул, ухватился за нижнюю перекладину лестницы, подтянулся и полез наверх. У пятого балкона он посмотрел на площадь, на обелиск, – до края балкона был примерно метр. Не дотянуться. Надо прыгать. Могила, если что, рядом. Он выдохнул, оттолкнулся и прыгнул, вытянув вперед руки, ухватился ладонями за перила балкона, ноги по инерции ушли дальше, в живот врезался выступающий ящик с цветами. Ух, ёпт! Давай, Майкл! Ррраз! Уф, все. Лежим пять секунд. Все, встаем. Ну твою ж маму! Ну конечно, дверь закрыта! Стекло бить нельзя. И назад теперь как?!  Он поднял голову – балконная форточка была слегка приоткрыта. Ага, щас мы вас хакнем! Плечи пролезут? Пролезут. Поехали.
Михаил с трудом протиснулся в узкую форточку головой вперед, опустился, отпустил руки и нырнул, сделав кульбит. Он оказался на полу, на спине, в голове пульсировала боль. Он открыл глаза: над ним нависал край круглого стола, на котором стояла бутылка из-под шампанского и два пузатых хрустальных фужера по бокам. На что-то это мне похоже. Хрусталь фиолетовый. Чешский. Нехило. Он повертел головой: елочка дубового паркета была покрыта пушистым ковром, у стены стоял дубовый же буфет с немецкими сервизами «мадонна». И столовый, и чайно-кофейный. У другой стены – тумба с часами и хрустальной вазой: ярко-красные розы были еще свежи. Он с трудом встал, согнулся вперед до пола, подвигал руками, все цело, и посмотрел на стол: бронзовый канделябр с тремя оплывшими свечами, большая коробка конфет «ассорти», ваза с апельсинами и рядом – Samsung G925F Galaxy S6 Edge в чехле под черепаху с золотыми арабесками и двумя висюльками со стразами внизу. Вот она, королевская цяцька. 128 гигов. Кино можно записывать. Профессиональная оценка гаджета появилась в голове сама собой. Не у нас купила, я бы запомнил. Он взял смартфон – пароля на скринсейвере не было. Ого – 12 сообщений, 8 пропущенных вызовов. Есть там что-то наверно, чтобы понервничать. Он сунул телефон в карман и посмотрел на часы – 12:50. Обед скоро. Боже, это ж щас муж припрется! Без всякой мысли он схватил пустую бутылку и фужеры, вынес их на кухню и спрятал в шкафчик, вернулся в холл и повертел замок входной двери – тот пружинисто открылся. Слева от двери висело зеркало в золоченой раме, под ним на тумбочке лежала связка ключей. Да, чем-то была занята голова у нашей докторши сегодня. Или не головой она думала совсем. Он схватил ключи, спрятал в карман джинсов, вышел, захлопнул дверь – английский замок исправно щелкнул. Ну, все. Еще и покурить время есть. Он неспешно закурил, глубоко затянулся, замер, выдал в потолок череду колец из дыма и двинулся вниз. Голова была абсолютно пуста, левая рука достала Galaxy в черепаховом чехле, большой палец заходил по экрану. Так, video03-08-15-01, video03-08-15-02, video03-08-15-03. Вчерашние. Кино, значит. Про брудершафт. Ну-ну. Правая рука достала его собственный Samsung. Клик-клак, найти блютуз-устройства, соединить, передать. Хорошие машинки. Столько всего туда напихать можно.
Михаил вышел из подъезда и подошел к харлею.
– Ну че там, брат?
– Все путем. Поехали.
– Ну ты циркач! Садись. Куда теперь?
– Подкинь меня к больнице – отдать надо.
– А че там пишут? Читал?
– Да на хрен оно мне. Пусть себе тешатся, Бэкингемы. Я свое дело сделал. Поехали.
– Ладно. Держись.
Харлей рыкнул как голодный лев и рванул вперед. На повороте от дома они разминулись с подъезжающим такси. Михаил достал свой телефон и набрал номер Белки.
– Ну что?! Где ты? Уже час!
– Уже еду к тебе.
– Достал?!
– Для тебя – хоть луну с неба, Бельчонок. Но шею чуть не свернул.
  
– Ну ты у меня прям герой, Мишка! Спасибо! С меня бонус!
– Какой?
– Какой хочешь! Массаж тебе сделаю! Шеи.
– Не, Белка, этого мало.
– А что ты хочешь?
– Не меньше, чем ночь африканской страсти. С танцем живота. На балконе.
– Ладно! Будет тебе ночь живота! Побежала к Анне Сергевне! Целую!
– Куда?
– Туда!
Михаил выставил голову из-за плеча Тимура, подставил лицо ветру, не хотелось ни о чем думать, утренняя мряка в душе рассеялась, было легко и радостно. Хорошая она у тебя, а, Майкл. Хорошая. Не то слово. Самая лучшая. А готовит как! Котлеты с вермишелью. Горчицей так намажешь… А есть же как охота!
Мотоцикл заехал на стоянку перед райбольницей, Тимур заглушил мотор.
– Я твой должник, Тимка.
– Да уж – упаковка с тебя.
– Carlsberg?
– Пойдет.
Они хлопнули в воздухе ладонью об ладонь, Тимур подмигнул и уехал. Михаил поднялся по ступеням, миновал холл с регистратурой и на втором этаже зашел в сестринскую – Белка была одна. Она бросилась к нему, обняла за шею, поцеловала в губы и отстранилась.
– Привез?!
– Ну я же сказал. Даже ключи привез.
– Правда?! Ну пошли скорей! Анна Сергевна извелась вся!
– Да отдай сама. Я-то тебе зачем.
– Ну ты что! Пойдем! Ты ж ее спас! Пошли.
– Ну пошли. А то лучше бы мы с тобой тут…
– Ну Мииишка! Ну потом! Идем.
– Ладно. Идем.
Они вышли в коридор, дошли до кабинета с надписью «Заведующая терапевтическим отделением», Белка постучала, взяла Михаила под руку, и они вошли.
– Вот, Анна Сергевна. Миша мой. Он привез! И ключи нашел! Ваши.
Михаил почему-то ожидал увидеть круглолицую растрепанную тетку. Из-за стола поднялась плотная женщина лет сорока: длинные волосы цвета воронова крыла чуть вились, окаймляя овал лица, и густыми волнами спадали на белый халат, солнце из окна слегка просвечивало его, и было видно, что под ним ничего нет, кроме кружевного белья; вырез на груди был не треугольный, а полукруглый и почти наполовину открывал внушительный бюст – в ложбинку его опускался золотой крестик с темными, почти черными гранатами. Анна Сергеевна двинулась им навстречу, лицо ее было совершенно спокойно, ни следа тревоги не осталось на нем, в ушах мерно покачивались длинные серьги; темно-синими глазами она смотрела прямо на Михаила.
– Здравствуйте, Мишель. Вы мой спаситель сегодня. Но как Вам это удалось? Так быстро. Рассказывайте.
– Здравствуйте, Анна Сергеевна. Тимка на харлее подбросил. За десять минут всего. Потом лестница. Форточка на балконе была открыта. Ничего сложного. А ключи Вы на тумбочке забыли, у двери. А телефон – на столе. Держите. Вот и все кино.
Михаил оторвался от Белки, двинулся вперед, вынул из карманов телефон и ключи и протянул их Анне Сергеевне; она подняла вверх руки и обняла снизу своими ладонями его ладони и слегка сжала их, глядя ему в глаза.
– Я Вам так благодарна! Не всякий бы на такое пошел.
– Не стоит благодарности, мадам, – последнее слово взялось неизвестно откуда и само слетело с языка; он слегка наклонился вперед в подобии поклона, как будто хотел поцеловать женщине руку. Пряный шанельный запах от ее груди ударил ему в нос, крестик призывно поблескивал и указывал на расщелину, он не мог оторвать взгляд от роскошной плоти – она бесстыдно звала его и обещала райское наслаждение, притягивала к себе как магнит, размер пятый, что ли, или даже больше, – меня же Белка попросила. Я бы для нее и не такое сделал.
Женщина отпустила, наконец, ладони Михаила, оставив в своих телефон и ключи, двинула быстро большим пальцем по экрану, глянула и спрятала Galaxy в карман халата.
– Так Вы Бэлу Белкой называете?
– Ну да.
– Как мило. А меня бы Вы как назвали?
– Пантерой. Царя Соломона. Извините. Вырвалось. Нечаянно.
– Да ничего. А у Соломона была пантера?
– У Соломона была царица Савская.