Реши это (ЛП)

Его глаза быстро наполнились светом.
– Нет, нет, это не сексуально.
Его руки раскрылись, он прикусил губу, и я шагнул к нему и поцеловал его. Его стон счастья заставил меня улыбнуться ему в губы.
****
Он не сел на табурет на сцене, и я кашлянул, чтобы не улыбнуться, когда он уставился на меня. Я оставил его, чтобы вернуться в дом, потому что оставил телефон в комнате, но когда я подошел к крыльцу, Гвен стояла там с таким видом, будто ее только что кто-то ударил.
– Гвен?
Она смотрела мимо своих ворот на двухполосную дорогу и видела там машину, стоявшую на холостом ходу между рядами припаркованных по обе стороны от нее машин.
Я подождал, и машина тронулась, оставив двух женщин пробираться между двумя машинами к воротам.
– Ах, – сказал я, потому что не был дураком. Сестры Ника наконец-то приехали.
– Они обе выглядят... – Гвен поперхнулась и на мгновение повернулась, чтобы посмотреть на меня, а потом обратно. – Они похожи на свою...
– Ни одна из них - не она, – успокоил я Гвен, поднимаясь по ступенькам и беря ее за руку. – Эти женщины не ваши сестры, как бы сильно вы этого ни хотели, и если кто-то из них или они обе скажут вам что-то ужасное, я хочу, чтобы вы это помнили.
Она повернулась ко мне, и я увидел боль на ее лице.
– Я властный, потому что это моя работа, – сказал я ей. – Когда я был полицейским, все было еще хуже, так что вот откуда это, но на самом деле, - продолжил я, помрачнев, – вам нужно меня слушаться.
– Да, – согласилась она под вздох.
– Глубоко вдохните, – сказал я ей.
Она выполнила указание.
– И выдыхайте.
После выдоха ей стало немного лучше.
Они были слишком нарядно одеты для вечера домашних деликатесов, пения, визитов и разговоров до глубокой ночи. Одна из них была одета в черный топ с короткими рукавами и юбку с цветочным принтом в виде роз, а туфли на шпильках утопали в траве, когда она дошла до ворот. На ней были огромные солнцезащитные очки, усыпанные золотом и бриллиантами; ее прическа и макияж были безупречны. Другая женщина, которую она ждала, прежде чем открыть ворота, была одета в твидовый юбочный костюм от Шанель с воротником «Питер Пэн» и туфли на каблуках нюдового цвета. Ее волосы, в отличие от волос сестры, заплетенных во французскую косу, были уложены в короткий боб, который огибал ее лицо.
– Тетя Гвен, – поприветствовала ее первая женщина, осторожно ступая по мощеной дорожке к лестнице, на которой мы находились. – Нам нужно поговорить с Ником.
Она кивнула и повернулась ко мне.
– Ну, это Локрин, партнер Ника, так что, полагаю, вы захотите поговорить с ним, а не со мной.
Меня удивило, что она уже признала мое место в жизни Ника, но я оценил это, и она быстро улыбнулась, похлопала меня по руке, а затем скрылась в доме, чтобы начать координировать работу по доставке еды на многочисленные столы. Очевидно, Гвен не собиралась ждать, пока с ней плохо обойдутся. Она собиралась пресечь это в самом зародыше.
– Кто ты? – огрызнулась первая женщина.
– Я Локрин Барнс, – твердо ответила я ей, давая понять, что меня не впечатлило ее «кто ты?».
Она вздохнула.
– Я сестра Ника, Даниэль Бехтель, а это, – сказала она, повернувшись к более высокой женщине, – моя сестра, Бет Самсон.
– И ты - брокер по недвижимости?
Она нахмурилась, и ее голос был похож на удар хлыста.
– Да.
Я посмотрел на Бет.
– Значит, ты владелец PR-фирмы.
– Да, – ответила она, и хотя ее тон был холодным, в нем не было злости, как у ее сестры. – А ты кто?
– Я работаю с Ником, – ответил я им, потому что какое это имело значение? – И сейчас он играет для всех своих кузенов и тому подобное, так что это займет некоторое время.
– Мы можем подождать, – она отмахнулась, и меня явно отстранили. Когда мужчина позвал ее по имени от ворот, она повернулась и жестом пригласила его войти.
Он был выше меня, но не такой мускулистый. Он вошел во двор и остановился между двумя женщинами.
– Нам нужно поговорить с Ником о нашем отце, – сказала мне Бет. – Можно нам зайти в дом и подождать его?
  
– Я проверю, – сказал я, поднялся по последней ступеньке и вошел в дом.
Ефрем был там, стоял прямо перед дверью.
– Что вы думаете? – спросил я его. – Вы хотите видеть этих людей в своем доме?
– Ты понимаешь, что мы живем здесь, в этом доме, уже более тридцати лет, а эти девочки уже два десятилетия как достаточно взрослые, чтобы нас навещать.
– Я понимаю.
Он покачал головой.
– И девочки, и твой мальчик - единственное, что связывает мою Гвен с ее сестрой, но твой теперь, похоже, никогда не вернется, а эти женщины слишком хороши, чтобы вообще сюда приехать.
– Мы вернемся, – сказал я ему. – И вы можете приехать посмотреть наш дом в Санта-Барбаре в любое время, когда захотите. Как сказал Ник, дверь всегда открыта.
Он кивнул.
– Он так и сказал.
– Вам понравится. У дома большой двор.
Он повернулся и посмотрел на меня.
– Не такой большой, как ваш двор, – поддразнил я его. – Но и не крошечный.
Его улыбка была теплой.
– Ты хороший мальчик.
– Сэр, я старше вашего сына.
– Но не старше меня, – с ухмылкой сказал он, поставив меня в тупик. – Проводи их в дом, но усади в гостиной. Я не хочу видеть их ни за одним из своих столов, ни за тем, что на кухне, ни за обеденным.
– Да, сэр, – сказал я и, после того как он похлопал меня по плечу, подошел к двери и пригласил их войти.
Вокруг было брошено множество презрительных взглядов, и когда они сели - две женщины на диванчик, а мужчина в глубокое кресло, - ни один из них не выглядел довольным.
– Что-нибудь выпить? – спросил я их.
– Только воду, если она бутилированная, а не из-под крана, – Даниэль говорила за всех троих.
Я ушел и вернулся с холодными бутылками для группы.
– Спасибо, – любезно сказал мужчина, когда я повернулся к Даниэль и Бет.
– Вчера он играл до полуночи, – сообщил я им. – Так что, поскольку сейчас уже шесть, вы все можете побыть здесь немного.
Бет вздохнула.
– Я же говорила, что надо было позвонить.
– Что вам нужно? – спросил я их.
– Что именно ты делаешь для Ника? – спросила Бет.
– Я его советник, – ответил я, и я не лгал. Технически я действительно его консультировал.
– Я думала, что Сойер, как бы его ни звали, - его бизнес-менеджер, и, насколько я поняла, он в Лос-Анджелесе, – резко ответила она.
– Я работаю с ним, – солгал я, потому что не имело значения, за кого они меня принимают, мне просто нужно было разобраться в том, что им нужно.
Даниэль села прямо.
– Я не знаю, насколько ты осведомлен о текущей юридической ситуации нашего отца, но мы здесь, чтобы попросить Ника внести свой вклад в защиту нашего отца.
– В каком смысле?
– Ну, мы, конечно, наняли адвоката, но наш юрист сообщил нам, что продажи лошадей будет недостаточно для погашения долга. Земля, а также все личные активы нашего отца и всех, с кем он вел дела...
– То есть всех вас, – вклинился я.
– Да, – ответила Бет. – Но только то, что было связано с конефермой. Мой бизнес, а также бизнес моей сестры, наших мужей... они не включены.
– Повезло, – заметил я.
– Дело в том, – объяснила Даниэль, бросив на сестру укоризненный взгляд, – что если Ник сможет покрыть оставшуюся часть долга после продажи лошадей, то ферма и личные активы останутся нетронутыми.
– Но разве вашего отца все еще не посадят в тюрьму?
– Да, – пробормотала она, – но только на восемнадцать месяцев или около того, а так...
– Ты уверена? Только восемнадцать месяцев за угрозу для ребенка?
Я знал лучше, потому что, очевидно, был более осведомлен о том, в чем обвиняют Стерлинга Мэдисона, чем его дочери. Потому что да, хотя срок давности по статье «Опасность для ребенка», которую я считал непристойной, действительно истек, прокурор округа обвинял Стерлинга Мэдисона не в этом. Она обвиняла патриарха клана Мэдисонов в преступлении на почве ненависти, и это, по сути, привело бы его в тюрьму на гораздо больший срок, чем понимали сестры Ника.