Реши это (ЛП)

Он тут же перезвонил.
– Серьезно, иди спать, – проворчал я.
– Не указывай мне, что делать, – яростно сказал он, явно собираясь разозлиться. – Я хочу знать, где ты!
– Почему ты кричишь? Ты разозлишь Джейми.
– Что?
– Просто приходи завтра домой, как только проснешься, потому что мне нужно с тобой поговорить.
Он глубоко вздохнул.
– Господи, как же ты меня раздражаешь.
– Прости, что ты...
– Как ты думаешь, где я сейчас нахожусь?
Но я знал, где он, и это не было сюрпризом. Он был красив, как и Джейми. То, что они лежат в постели вместе, было вполне логично. Почему-то я подумал, что жаль, что он так и не познакомился с Кроем, потому что он упустил моего друга. Почему это пронеслось в моем мозгу, не имело особого смысла, но я был на адреналиновом кайфе, сильно ударился в самолете и расплакался.
Я оплакивал мальчика, которым был Ник, преданного человеком, который должен был любить и защищать его. Мысль о том, что он надеялся, что отец спасет его, а вместо этого тот бросил его на произвол судьбы, вывернула меня изнутри.
Я оплакивал лошадей, которых кормили и лелеяли, а потом ломали им кости те же люди, которые проявляли к ним любовь. Предательство было чудовищным, и, представляя их глаза и вспоминая их крики на видео, у меня разрывалось сердце.
В моей голове все крутилось по кругу. Ник, лошади, вокруг и вокруг.
Я видел, как выглядит Ник, когда плачет, видел, какими красными становятся его глаза, и, конечно, мой разум представлял его моложе, таким же бледным и худым, каким он был, когда я только приехал, и ненависть и гнев разрастались во мне, пока я не мог едва дышать. Повезло, что я был один в самолете, не считая пилота и второго пилота, запертых в кабине, потому что было бы трудно объяснить эти слезы.
– Лок? – сказал он, и я услышал беспокойство в его голосе. – Где ты?
– Пожалуйста, просто вернись в постель, – хрипло сказал я, стараясь не выдать своих эмоций и терпя неудачу. Мне нужно было поспать. Это хотя бы немного помогло бы.
– Скажи мне, где ты сейчас находишься, прямо сейчас, – раздраженно потребовал он. – Твой приятель только сказал мне, что тебе нужно уехать и что ты попросил его присмотреть за мной и твоей матерью.
Потребовалась секунда, чтобы его слова дошли до сознания.
– Что?
– Хотя я не понимаю, зачем за твоей матерью нужен присмотр. Она уже взрослая.
– Прикуси язык, – услышал я ее гогот.
Господи, они оба не спали? И какого хрена он делал в доме моей матери?
– Лок, – надавил он на меня. – Где ты?
– Что? – повторил я, потому что никак не мог взять в толк, что происходит.
– Отвечай! – рявкнул он. – Потому что ты начинаешь меня пугать.
– Я... я еду обратно к маме.
– О, – сказал он, его гнев утих, и в голосе прозвучала растерянность. – Ладно. Хорошо. Так куда ты уехал?
– Я думал, ты собираешься провести ночь с Джейми.
Мгновения тянулись.
– Скажи это еще раз.
– Я сказал, – стараясь не рычать, – я думал, ты останешься у Джейми.
– С чего бы мне это делать?
– Потому что вы трахались глазами весь ужин, а потом он приехал и забрал тебя на чертовой лошади!
Он перевел дыхание, а затем раздалось множество приглушенных звуков, после чего наступила тишина. Посмотрев на телефон, я увидел, что звонок все еще подключен, так что он явно отключил звук.
Я уже собирался повесить трубку, как вдруг он вернулся.
– Господи, ну ты и задница, – рявкнул он на меня.
Он не ошибся.
– Джеймс Ридер - это бог за объективом камеры, – сказал он мне. – И да, было приятно на секунду завладеть его полным и тотальным вниманием, но, блядь, перестань!
– Ты меня потерял, – проворчал я.
– Это не романтика, ради Бога, – отрывисто сказал он. – Разве так бывает, когда люди становятся старше?
– Да пошел ты со своими...
– Господи, – вздохнул он. – Ты действительно думал, что все так и было.
– Я…
– Подожди, подожди, подожди, дай мне подумать... Вот как это выглядело? Он поднимает меня на лошадь? Как прелюдия к траху? – он замолчал на мгновение.
– Ты закончил? – я зарычал, раздраженный тем, что вообще что-то сказал. – Ты можешь делать все, что, черт возьми, захочешь.
  
– Думаю, на твоем месте я мог бы прийти к такому же выводу, так что прошу прощения. Я не хотел, чтобы у тебя сложилось впечатление, что я собираюсь лечь в постель с Джеймсом Ридером, – заверил он меня. – Это ни в коем случае не входило в мои намерения.
– Мне плевать, если ты...
– Нет, тебе не плевать, – непримиримо сказал он. – Мы оба знаем, что это так.
– Ты сошел с ума?
– Нет, Лок, но ты явно расстроился из-за того, что мы с Джейми отправились в его конюшню трахаться.
Я бросил трубку. Мне не нужно было разбираться с его дерьмом.
Когда он перезвонил, я подумал, не отправить ли трубку на голосовую почту, но ответил.
– Ладно, ладно, – сказал он, усмехаясь. – Я уже сожалею. Просто... я ошеломлен тем, что ты подумал, будто мы с Джейми сбежали вместе.
Я снова повесил трубку, потому что к черту его!
Было странно балансировать между тем, что я знал о его прошлом, и тем, каким он был здесь, в настоящем. Я надеялся, что, когда он узнает, что я только что сделал и почему, и что я знаю о том, что он пережил, мы все еще сможем быть друзьями. Я надеялся, что это ничего не изменит в наших отношениях, но, скорее всего, я выдавал желаемое за действительное. Между нарушением доверия, которое было чудовищным предательством, и тем, что я взял закон в свои руки... нам пришел конец. Я не сомневался, что он потребует, чтобы его восстановлением занималась другая компания.
Я дважды отправлял телефон на голосовую почту, когда он перезванивал, а потом раздался звонок со стационарного телефона моей матери. Я не был дураком, но все равно взял трубку.
– Хватит бросать трубку, – приказал он.
– Хватит говорить глупости, – предупредил я его.
– Отлично.
Мы оба замолчали.
– Но на самом деле у меня есть дом, и у него тоже, – сказал мне Ник.
– Что?
Я растерялся, потому что в голове пронеслась мысль о том, что он выкинул меня из своей жизни. Я только что нашел в ней свое место, и теперь наше время вместе закончится.
– Ты меня слушаешь?
– Нет, – честно ответил я, потому что какое это имело значение? Шансы на то, что он простит меня за то, что я сначала прослушал личную голосовую почту, а потом действовал за его спиной, были ничтожно малы. И да, и то и другое было сделано по уважительной причине, но все же. Дорога в ад и все такое. Он столько лет был сам по себе. Тот факт, что я посчитал нужным вмешаться и исправить его жизнь - независимо от того, была ли это моя работа или нет, - ничуть его не поколебал. В конце концов, оттепель была новой. Мы были врагами дольше.
– Послушай меня! – кричал он в трубку. – Между мной и Джеймсом Ридером никогда не может быть ничего серьезного!
– Почему бы и нет? – спросил я, потому что если это был последний наш разговор, то я хотел, чтобы он длился как можно дольше. Оказалось, что хрипловатый, сексуальный, пропитанный виски звук его голоса был очень привлекательным.
– Почему бы и нет? – повторил он, словно я сошел с ума. – Ты понимаешь, что мы оба творческие люди, а творческим людям нужен кто-то, кто будет опорой в их жизни. Нам нужна поддержка и забота, как орхидеям с Борнео.
– Как и откуда? – спросил я. – О чем ты, блядь, говоришь?
– Нам нужен постоянный уход, придурок!
– Почему ты орешь?
– Потому что ты ведешь себя нелепо.
– Я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь.
Он зарычал на меня.
– Я не могу заботиться о ком-то другом, я едва могу позаботиться о себе.
Наконец-то в его словах появился смысл.
– Да, это очень верно.
– То есть, – прорычал он, – я могу позаботиться о том, кого люблю, быть рядом, создать с ним дом. Я не бесполезен, но мне нужно, я хочу, чтобы у меня был кров.