Реши это (ЛП)

Он хихикнул, и все в нем как бы успокоилось, когда он кивнул, ухмыляясь мне.
– Я говорю серьезно, – настаивал я. – Ты не понимаешь. У меня нулевое терпение, и, как говорят... – я ухмыльнулся, потому что парни в офисе никогда не давали мне забыть об этом. – Что я могу быть немного сварливым ублюдком.
– Ты шутишь? – проворчал он, смеясь. – Ты был чертовски святым.
Я покачал головой.
– Ты настолько заблуждаешься, что даже не знаешь, что...
– Все постоянно говорят: «Господи, Ник, ты такой долбаный мудак с этим парнем, а он продолжает терпеть».
– Нет, Ник, послушай, тебе нужно...
– Я не хотел уходить.
Я замолчал, уставившись на него.
Он глубоко вздохнул.
– Я хотел остаться дома. Я не хотел идти на этот дурацкий сбор средств и... я хочу бегать.
– Прости?
– Я имею в виду с тобой. По утрам, – сказал он, пристально глядя на меня. – Я хочу бегать.
– Хорошо, – нерешительно согласился я, не понимая, что происходит в его голове.
– Сначала я не хотел идти с тобой, потому что знал, что не смогу за тобой угнаться. Мне не хватало выносливости. Но я бегал на беговой дорожке, и Феликс сказал, что если я смогу бегать на ней под уклоном, то точно не отстану от тебя, а раз я могу, то мы можем бегать вместе, – закончил он неуверенно. – Если ты не против.
– Конечно, – ответил я, испытывая почти непреодолимое желание прикоснуться к нему, обнять его. Вместо этого я сделал шаг назад.
Мгновенно он сократил пространство между нами, положив руку на мои часы и проведя большим пальцем по стеклу «Ролекса», подаренного мне матерью, когда она получила свой первый контракт на издание книги.
– Теперь все будет намного лучше, и... – его взгляд перешел на мой, задержался на секунду, а затем вернулся к моим часам. – Не оставляй меня. Все меня бросают.
– Посмотри на меня.
Прошло мгновение, но наши глаза встретились.
– Я собирался поехать к маме, когда работа будет закончена, но теперь думаю, что, возможно, нам было бы неплохо начать все сначала. Может быть, мы могли бы сделать это на следующей неделе, а потом вернуться обновленными и готовыми к работе над альбомом. Что скажешь?
Его начало трясти.
– Ник?
Его глаза сузились, а лицо напряглось.
– Да, – грубо прошептал он, быстро кивнув. – Звучит неплохо, но вместо следующей недели, давай поедем сейчас. Отправимся домой, соберем вещи и просто поедем, хорошо?
– Ты уверен?
Быстрый кивок, и все, слезы покатились по его щекам.
Он был так зол на меня, он ругался со мной каждый день, боролся за свою трезвость, пытался найти в себе искру творчества, даже когда работал над укреплением своего тела и разума, и вдруг все это обрушилось на него, и он был совершенно подавлен, изможден и отчаянно нуждался в тепле и нежности. Честно говоря, я не знал никого, кто был бы более способен дать это, чем моя мать. В начале вечера я никогда бы не подумал о том, чтобы открыться ему, предоставить ему доступ к самому важному человеку в моей жизни. Я делилась ею с очень немногими людьми, но теперь, по какой-то причине, мне казалось, что это необходимо для него, да и для меня тоже.
– Окей, – успокоил я его, проведя рукой по его шее и прижимая к себе. – Поехали домой, и я куплю нам билеты на самолет.
– Нет, – возразил он, отстраняясь от меня и направляясь к машине. – Я позабочусь об этом, пока ты будешь вести машину. Я бы не хотел лететь каким-то экономичным дерьмом туда, куда мы направляемся.
Это был такой поворот, и я был удивлен, потому что впервые, ни с того ни с сего, я увидел Ника Мэдисона в режиме ответственности, и это было довольно горячо. Он разговаривал с кем-то по телефону, был очарователен, даже когда стоял у двери своей машины и смотрел на меня. Почему, я понятия не имел.
– Ты можешь войти, – обратился я к нему. – Она не заперта.
Но он лишь отступил назад, ожидая.
– Ты шутишь? Ты не можешь открыть ее сам?
Надменный взгляд, который я получил в ответ, заставил меня подавить смех, когда я подошел к его двери, открыл ее, как будто прислуживал английской королеве, и стоял, ожидая, пока он сядет. Спустя несколько секунд я сам сел в машину и проскользнул за руль.
  
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.
– Эдуардо нужно знать, куда мы направляемся и когда должны быть там, чтобы он мог составить план полета.
Конечно, у него был свой пилот. А почему бы и нет?
– Знаешь, когда я всех уволил, как я мог упустить, что у тебя в штате есть пилот?
– Он подрядчик, – сообщил мне Ник, – поэтому он получает зарплату только тогда, когда в нем есть необходимость.
В этом есть смысл.
– А Розали никогда бы не позволила тебе что-то делать с обслуживанием моего самолета, она считает это необходимыми расходами, как выплата ипотеки.
– Понятно, – сказал я, улыбаясь ему. У нас с Ником Мэдисоном определенно были разные представления о том, что считать необходимостью.
– Итак, куда мы едем?
После того как я сказал ему, что мы едем в Седону, он объяснил Эдуардо, что да, нам понадобится арендованная машина, пока мы будем там.
– Я знаю, – сказал он, смеясь вместе с Эдуардо на другом конце провода. – Он сказал, что собирается купить билеты на самолет. Представляешь?
Я закатил глаза и отправился обратно в Санта-Барбару. Я рассчитывал, что он устал больше, чем выглядел, и надеялся, что он заснет по дороге, но это не имело значения. Я думал о парне, который решил, что ударить Ника Мэдисона было хорошей идеей, не говоря уже о том, что я бы позволил этому остаться безнаказанным. Так или иначе, я дам ему понять, что это не так.
 Часть 7 
Я позвонил маме и сказал, что приеду в гости раньше, чем планировал, и привезу с собой друга.
– Да, я знаю, дорогой. Как ты думаешь, почему я готовлю твою комнату?
Пытаться удивить ее было бесполезно.
Когда мы добрались до дома, было уже раннее утро. Я сделал бутерброды, пока он собирал вещи, а потом он убрал за мной, пока я собирал вещи. После этого мы оба вздремнули пару часов и поднялись к семи. Я отправил электронные письма всем, с кем должен был встретиться в понедельник, дал Марисоль выходной, дал выходной телохранителям и рассказал Кэлли, что мне нужно сделать в доме, пока мы с Ником будем в Аризоне. Брент, маленький ублюдок, тоже получил выходной; ему будет гораздо труднее, когда он вернется. Если я позволю ему вернуться. То, что он не поручился за Исая на вечеринке у Фроста Уоррена, и то, что Ник пострадал из-за этого решения, было критической ошибкой, которую я не мог исправить прямо сейчас. Телесные повреждения ему не грозили. Мы поехали в аэропорт Санта-Барбары, оставили Тойоту на долгосрочной стоянке и отправились чартерным рейсом в аэропорт Флагстафф-Пуллиам, расположенный к северу от Седоны. Признаться, мне нравилось быть богатым и с помощью частного самолета избегать пробок и толпы в крупных аэропортах.
Я занял место рядом с Ником, и стюардесса сразу же предложила мне что-нибудь выпить.
– Только бутылку воды, пожалуйста.
Она принесла ее мне и стакан апельсинового сока для Ника.
Я взял свою воду и повернулся к нему.
–У тебя была отличная ночь вчера, – заверил я его. – Я горжусь тобой за то, что ты не заказал его с рюмкой водки.
– Думаю, со временем я смогу с этим справиться, – сказал он мне, – но я хочу, чтобы между мной и моими старыми привычками было побольше времени и пространства.
– Хорошо, – ответил я, улыбаясь ему, теперь уже гораздо шире, чем просто от гордости.
Он положил руку на мое запястье, его пальцы скользнули по ободку и стеклу моих часов.
– Может, тебе стоит купить такие же, а?
– Что?
– Ролекс, – сказал я, и мой голос сорвался, потому что на меня снова смотрели его великолепные глаза.
Я не был невосприимчив к его чарам. Когда он был меньше, хрупче, не подходил для игр, я отмахнулся от него, отнеся его к категории детей, слишком юных для меня, но теперь, внезапно, все было иначе. Он был другим, и то, как он прикасался ко мне, хватался за мой бицепс, когда вел меня от долгосрочной парковки к терминалу, клал руку мне на спину, когда вел меня к самолету, а теперь обхватил мое запястье, нежно и твердо одновременно, - все это, забота и контроль одновременно, сильно заводило.