Саймон говорит (СИ)
— Хорошо. А зима тут причём?
— Топить надо постоянно, воду греть. Опять же, любишь ты комнату выстуживать, сквозняки устраивать — как не придёшь убираться, так постоянно либо насморк подхватишь, либо спину продует. Я уж молчу про то, что живёшь в лучшей комнате, платишь за неё копейки — а сам вон в городе шикуешь, словно барин какой-нибудь! — последние слова Мирослава чуть ли не прокричала, обвиняющее ткнув в собеседника сияющей кружкой.
«Ну и сука ты, Вова!» — мысленно выругался мутант, поняв откуда ветер дует.
— И сколько же вы теперь хотите за комнату, многоуважаемая Мирослава?
Хозяйка ненадолго задумалась, пожевала губами, что-то мысленно подсчитывая… И разом задрала цену в пять раз. Притихший было зал опять изумленно загудел. Грэй почесал затылок, а затем потянулся к рюкзаку:
— Что же это мы, хозяюшка, всё о деньгах, да о деньгах. Я вот вам подарки из города привёз…
Спустя полчаса ожесточенной торговли ему удалось сбить цену в два раза, отстоять бесплатный завтрак, и даже добавить к нему бесплатный обед и ужин. Впрочем, за последнее стоит благодарить Святополка, который заполучив в свои руки редкие в этих краях специи, строго сказал жене не баловать и тут же умчался на кухню. Да и близняшки, примеряя к ушам новенькие наушники от новеньких плееров, нет-нет, да и бросали на мать укоризненные взгляды. Зато мужики, с большим интересом следившие за процессом переговоров, только потрясённо головами качали — мутанту в очередной раз удалось отстоять репутацию самого прожжённого торгаша и скряги.
— Договорились! — наконец утомлённо воскликнула Мирослава, и опять непроизвольно скосила глаза на старинный гостиничный звонок, удобно расположившийся на стойке. Подарок ей определенно понравился. — Ужинать будешь?
— Буду. И еще пива кружечку… — ответил было Саймон, поворачиваясь к залу, чтобы пройти за свободный столик.
Зал посмотрел на него множеством голодных и недоумённых глаз.
— … всем. За мой счет, — уныло закончил мут.
Зал взорвался восторженным рёвом.
***
Ох, ты зимушка-зима! Что же ты делаешь с простым деревенским людом? Да ничего не делает, на самом деле. Просто когда весь урожай уже собран и лежит в погребах, появляется уйма свободного времени. Конечно, дела домашние никуда не делись, да и к грядущей весне готовиться надо заранее, но… Но свободного времени всё равно много. Конечно, можно сходить в библиотеку, взять у Ивана Фёдоровича хорошую книгу. Можно на киносеанс в выходные (туда же, в библиотеку). В церковь обязательно! В «ТРАКТИРЪ». Но время всё равно остаётся… А потому на первое место выходит обычное человеческое общение. В гостях у соседей по улице или у родственников из соседней деревни, в библиотеке, в церкви, в корчме и просто на улице. Пышным цветом цветут слухи и сплетни, текут из дома в дом пересуды да кривотолки, греют уши наговоры и разговоры…
На сегодняшний день перловская общественность активно обсуждала всего две темы. Второе место занимал Ратибор (он же Чингачгук) — еще недавно был бирюк бирюком, а сейчас поди ж ты… Ума набрался, деньжат подзаработал и Василисе, вдове с ребятёнком на руках, предложение сделал. А всё почему? Потому что с правильным человеком дружбу завёл! Жаль, что одноруким теперь на всю жизнь останется… Что, говорите? В городе новую пришили? Странно. А вот Петрович рассказывал, будто ему железную руку привинтили. Да-да, киборги эти окаянные! Не зря же сам Ярослав Александрович с Вовкой Купцом к ним пороги обивать ездили. Еще Семёна с собой взяли, благо у мужика язык подвешен, рыбам воду продаст, свиньям — сало.
Собственно, после этих слов нетрудно было догадаться, кто же именно занимал первое место в хит-параде деревенских сплетен. Семён Серов, бродяга из городских, но сразу видно — наш, деревенский. Силён, умён, а главное — деньги к нему так и липнут! Жаль, рожей на медведя похож, но это не главное. Главное то, что в Перловке и полугода не прожил, а уже столько для деревни сделал, сколько некоторые за всю жизнь не сделают. Сам староста говорил, что теперь, благодаря Семёну, в следующем году электричество из города протянут — не придётся больше к Вовке на поклон ходить. А ведь еще и Купцу золотишко досталось, и Ратибору на свадебку, да и себя мужик не обделил. Кстати, слыхали, как он в городе мэра ихнего окрутил? Да что вы, как можно! Мэр у них — баба! Да-да, мелкая, рыжая, глаза зеленые — чисто ведьма! Что? Это она его окрутила? Приворожила? Правильно говорят, от городских одни беды! Хорошо, выкрутился мужик, вырвался из силков… Кстати, вот он идёт! Семён! Се-е-емёён!!!…
Первое время Саймон как мог, поддерживал разговор. Рассказывал о городской жизни, делился слухами, сплетнями и анекдотами о жизни городской элиты. По большей части выдуманными, но иногда вполне правдивыми. Но любой разговор постепенно переходил в русло, которое ему совершенно не нравилось. Мужики ненавязчиво намекали, что готовы составить компанию в любом следующем мероприятии. «Только свистни!» — обычно говорили они, подмигивая. Кумушки же заходили с другой стороны… Те, что помоложе, сватались сами. Те, что постарше — сватали дочерей, племянниц, соседок, родственниц из соседнего села.
Поэтому мутант начал прятаться. В библиотеке, у Ивана Фёдоровича. В гостях у старосты. Даже в церковь к отцу Никодиму забегал. Тщетно! Запущенные говорливым Купцом слухи сделали из него человека, способного найти золото в любой помойке. Из-за этого половина снимаемой в корчме комнаты теперь была занята каким-то древним поломанным барахлом, извлеченным деревенскими из самых дальних углов и сданным к нему на проверку.
В общем, ошалев от такого внимания к своей персоне, Саймон не выдержал. Сначала попытался дать в морду Владимиру, но тот благоразумно сказался больным и не казал на улицу носа с самого возвращения мута в Перловку. Даже за прилавок сыновей поставил, несмотря на потенциальные убытки. Поэтому Грэй закупился в «Универсаме» всем необходимым, от котелка и спичек до съестных припасов, мрачно передал торговцу свои наилучшие пожелания и на следующий день свинтил из деревни. Встал с утра пораньше, упаковал припасы и практически крадущимся шагом попытался незаметно выскользнуть из «ТРАКТИРА»…
— Доброго утречка! Куда-то собрался? — протиравшая стол Мирослава оторвалась от своего занятия и с интересом уставилась на беглеца.
— Доброго. Да я это… — замялся мутант. — На охоту. Пойду, кабанчика подстрелю какого-нибудь…
— Кабанчика? Кабанчика — это хорошо, — рассеяно пробормотала хозяйка, продолжая пристально рассматривать своего постояльца. Затем она покачала головой и с некоторой грустью произнесла: — Не ходил бы ты, Сёма. Лучше скажись больным, да в комнате посиди недельку.
— Это почему? — удивился мут.
— Да потому что ты как в лес идёшь, так обязательно себе на жопу приключений находишь! — неожиданно резко рявкнула Мирослава.
— Да какие приключения? Я только до Ангары прогуляюсь, посижу пару дней на бережку, да вернусь. Может зайца какого встречу.
— Ну да, зайца. С рогами, копытами и плюющегося кислотой. Ладно, ты мальчик взрослый, сам знаешь что делать. — Женщина успокоилась так же быстро, как до этого вышла из себя. — Там за стойкой свёрток лежит — захвати с собой. Святополк тебе вчера пирогов напёк, ну и еще немного снеди сложил.
— Аааа…
— Ты когда вчера из магазина вернулся, так отчаянно гремел котелком и прочими железяками, что несложно было догадаться.
— Спасибо! — выдавил из себя Саймон, быстро упаковал свёрток в рюкзак, закинул за спину «Бурю» и поспешил на улицу, пока не рассеялись утренние сумерки.
Правда, скрытно уйти всё равно не удалось — восточные ворота оказались закрытыми. Открывая ворота, охрана настойчиво упрашивала мутанта подождать. Мол, сейчас смена придёт и, освободившись, мужики составят ему компанию в любом начинании. Призвав на помощь всё свое красноречие, Грэй кое-как убедил часовых, что идёт исключительно на охоту, но до конца ему так никто и не поверил. Так что удаляясь стремительных шагом от деревни, благо утоптанная дорога позволяла, он еще долго ощущал спиной их разочарованные взгляды…