Орнамент

Когда они уходили, все было перевернуто вверх дном. Ярка успокаивала Йожо: — Не бойтесь, Йожко, ваша двоюродная сестричка приедет в другой раз.
— Пускай пока другую себе найдет, — отозвался ее муж. — А что такого? — повернулся он ко мне.
— Это мои мальчики, — прижимала нас к груди хозяйка. Она смеялась, и изо рта у нее разило тухлыми отрубями.
13
Эва приехала навестить нас после Громниц. Я как раз разговаривал во дворе с хозяйкой, когда кто-то — мы оба сразу же это заметили, но не могли знать, что это она, Эва, — повернул ручку, а поскольку было закрыто на ключ, то постучал в ворота. Я пошел открывать.
— Добрый день! — поздоровалась Эва. Она стала снимать перчатку, видимо, хотела подать мне руку, но я вдруг начал сыпать словами и энергично жестикулировать, так что мы даже не смогли как следует поприветствовать друг друга. Потом мне пришло на ум, что наверняка выгляжу глупо, так егозя и ойкая перед ней, ведь она приехала не ко мне, а к Йожо. К счастью, она тоже была рада, смеялась, не обращала внимания на то, что я говорю, и не искала в моих словах и фразах какого-то смысла. Наконец, я слегка опомнился: — Заходи, пожалуйста!
Хозяйка все еще стояла во дворе. Эва не знала, надо ли к ней подходить, но увидев, что я не подхожу, только поздоровалась, кивнула головой и пошла дальше. В прихожей она остановилась, потянула носом и спросила: — Чем это у вас тут несет?
Я объяснил ей, что хозяйка держит под лестницей бочонок с квашеной капустой, но Эва уже заметила Йожо и побежала к нему вверх по лестнице. Я прошел мимо них в комнату. Они радостно жали друг другу руки. Потом зашли вслед за мной, Эва хотела поздороваться еще раз; подходила то к одному, то к другому, заполнив собой всю комнату. Йожо она говорила: — Ты здесь, как на каникулах! — Потом обратилась ко мне и стала выговаривать, почему я ее не встретил.
— Ты же должна была приехать раньше, а на сегодня мы не договаривались.
— Ладно, ничего, — смягчилась она. — Главное, что я вас нашла.
Она сняла пальто и снова принялась носиться по комнате. Вскоре обнаружила, что наш стол стоит прямо в проходе, и нам пришлось срочно его переставлять. Через минуту мы уже двигали домашний алтарь. Больше всех старалась Эва, поскольку мы сначала не понимали, чего она от нас хочет.
— Боже мой! — вздыхала она. — Сколько же работы с этими недотепами-мужчинами!
Через полчаса мы сидели возле печки, оглядываясь кругом, но улучшать уже было нечего. Комната показалась нам более просторной и уютной.
— Ой, а ведь я вам столько всего привезла! — спохватилась Эва и снова вскочила. Она поставила на стол сумку, достала из нее сначала рубашку, потом яблоки, пирог, два лимона. — А это послал Рудо. — Она вытащила банку меда.
Йожо встал. — Рудо? А как у него дела?
— В прошлом году работал в сельхозкооперативе. Сейчас всю зиму сидит дома и никого не слушается.
Йожо взял у нее банку и стал смотреть на мед, в котором виднелись кусочки пчелиного воска. — Может, он плохо себя чувствует. Его не слишком работой нагружают?
Эва отвечала, что нет, в кооперативе никто особенно не надрывается. Йожо открыл банку, сунул туда палец и облизнул.
Эва глядела на него; и когда он облизнул палец, сделала глоток вместе с ним. Некоторое время он морщился, будто у него во рту что-то щипало. Потом облизнул губы, достал носовой платок и вытер им рот и подбородок.
— Сколько же у него ульев? — спросил он.
— Шесть. Точнее, уже только два, четыре он продал.
— А на флейте играет? — продолжал расспрашивать о брате Йожо.
— Да. Играет, — отвечала Эва. — У него новая флейта. Я заходила к вашим, и на праздники тоже, но его не было дома, пошел с мужиками по деревне играть. Мама все так же, — говорила она о матери Йожо. — Летом ей было немного лучше. Два раза ходила на виноградник, в Чинишек, лозы подвязать. Но потом с трудом до дому добрела.
Заметив, что я закуриваю сигарету, она в шутку попросила угостить и ее. Йожо удивленно спросил: — Ты куришь?
— Не курю. Но сейчас хочу попробовать. — И действительно взяла сигарету и прикурила от моей спички.
 
Беседа продолжалась. Эва рассказала, что два года назад решила поступить на заочное обучение и теперь готовится к экзаменам. Хотела взять с собой учебники, но забыла. Жаль! Могла бы позаниматься в поезде и в Трнаве на вокзале, пока ждала автобус. — Ну, ничего, — заметила она. — Час или два меня все равно не спасли бы.
Вечером я отправился ее провожать. Йожо шел за нами до самых ворот. Эва долго с ним прощалась и все время повторяла, чтобы он был осторожен. Говорила, что позднее, возможно, в мае или в июне снова приедет нас повидать. Выберет какое-нибудь неприметное время, так что нам не стоит бояться ее визита.
— Правда, до той поры Матей Гоз еще поедет навестить родителей и наверняка заглянет к нам, — сказала она.
Мы все втроем над этим посмеялись. Она еще раз пожала Йожо руку и два раза поцеловала.
Мы вышли на улицу, и Йожо запер за нами ворота. Я очень отчетливо услышал скрип ключа, но, как будто не веря своим ушам, оглянулся, не знаю почему, у меня было ощущение, будто он смотрит нам вслед, и от этого ощущения я долго не мог избавиться. Даже когда мы свернули на соседнюю улицу.
— Йожо тут в безопасности? — спросила она, когда мы отошли довольно далеко от дома.
— Думаю, да. Квартирная хозяйка считает его моим приятелем и убеждена, что в обозримом будущем он отсюда уедет. Кроме нее и еще двух-трех знакомых, за которых я могу поручиться, — я имел в виду дедулю и его семейство, — его тут никто не знает.
Когда мы проходили мимо парка, с нами поздоровался какой-то знакомый.
Она вернулась к прежней теме. — Знаешь, я все-таки немного боюсь. Йожо может показаться хозяйке подозрительным. Если она ничего о нем не знает, рано или поздно захочет что-нибудь узнать. При нем я не хотела об этом говорить. Но судя по тому, что вы сегодня рассказали, мне кажется, это место для него совсем не идеальное. Наверно, он и сам это понимает. Жить почти в самом центре города неразумно! Думаю, это с его стороны явное легкомыслие…
— Нет-нет, бояться пока не стоит. Он спокойно может пожить тут до весны. Я ведь тоже не собираюсь оставаться здесь надолго, только до конца учебного года. А тем временем мы обязательно что-нибудь придумаем. Может быть, стоит сказать об этом квартирной хозяйке прямо. Так, мол, и так обстоят наши дела. Сначала ей все покоя не давало, кто это живет у ее квартиранта. А меня уже так и подмывало ей рассказать. Но она вдруг перестала им интересоваться. Не знаю, в чем тут причина. Я думал, Йожо сам ей все объяснил, но она говорит, нет, вот я и удивляюсь, с чего бы ей так перемениться. В последнее время стала тщательнее запирать ворота, особенно по вечерам, раза два, а то и три сходит, проверит, не забыла ли их запереть.
Я свернул на тропинку, по которой до вокзала не более четырехсот метров. Мне нравилось гулять здесь с Иренкой — посмотри на эту аллею! Когда деревья в листве, она похожа на туннель. Хоть днем тут иди, а того, кто идет тебе навстречу, заметишь, только когда он с тобой поравняется.
Она ничего на это не ответила. А сделав несколько шагов, взглянула на меня. — Он здесь действительно в безопасности?
— Пока да. Я же говорю, кроме меня, хозяйки и двух-трех знакомых о нем никто не знает. Ворота обычно заперты. В случае чего, можно убежать через сад. Даже во двор не надо выходить, в сад можно пройти через квартиру хозяйки. — Последние слова я проговорил наспех, на ум мне пришло нечто другое, более важное. Замедлив шаг, я и ни с того, ни с сего, взял ее за локоть. Она удивленно взглянула на меня. Я остановился и обнял ее за плечи. И тут же подумал, что она наверняка будет сопротивляться, а я как-нибудь отшучусь.
Но она ничего не говорила. Только смотрела серьезно и задумчиво. Я засмеялся и еще крепче обхватил ее. Тогда она тоже улыбнулась, и это добавило мне смелости, хотя ее улыбку можно было понимать по-разному.