Только через мой труп, огр (ЛП)

Я прикусываю губу и сжимаю вместе бедра, чувствуя, как там расцветает пульсация. Может я и девственница, но я не совсем невежественна. Я знаю, что мужчины и женщины занимаются сексом — я просто не знаю действия того, что к чему приводит. Но я думаю, что хотела бы научиться — с Грегором. Возможно ли вообще иметь близость с огром? Есть ли у них те же особенности, что и у человеческого мужчины? Впервые в своей жизни я могу испытывать то, в чем мне было отказано в коммуне, без чувств или стыда, и мое тело воспевает жизнь новым потребностям и желаниям. Это слегка пугает, но в тоже время невероятно возбуждает.
Но я забегаю вперед. Грегор согласился помочь мне стать самостоятельной, а не давать мне уроки секса. Кроме того, я, вероятно, ему не интересна. Он был идеальным джентльменом, или нежным, или… кем угодно, и не подал никаких признаков того, что хочет заглянуть в мои несуществующие трусики.
— Доброе утро, Арья.
Я подпрыгиваю и краснею, когда глубокий тон Грегора отрывает меня от моих горячих размышлений.
— Доброе утро. Тебя не было, когда я проснулась, поэтому я пошла тебя искать. От этого места дух захватывает.
— Мне приятно, что тебе здесь нравится.
От улыбки Грегора у меня перехватывает дыхание. От этого в уголках его голубых глаз появляются морщинки, а клыки выставляются на всеобщее обозрение. Внезапно все, о чем я могу думать, это о том, как они будут царапать мою кожу, когда он будет посасывать мои соски, и влага скользит по внутренней стороне моих бедер, на которых нет трусиков.
«Это что-то новенькое».
Как и спираль тепла, туго наматывающаяся в нижней части моего живота.
— Я собирал яйца, чтобы приготовить тебе завтрак, — говорит он, держа дюжину яиц в своих массивных руках.
Кому нужна корзина, когда у тебя руки как лопаты?
Я лучезарно улыбаюсь ему.
— Никто никогда раньше не готовил мне завтрак.
— Тогда мне приятно знать, что я буду первым, — отвечает он с удовлетворенным кивком. — Ты не жила, пока не попробовала мой омлет с картофелем и луком-пореем.
Глава 6
Грегор
Арья отодвигает свою тарелку с удовлетворенным стоном.
— Ты был прав, — ты действительно готовишь вкусный омлет.
Она наблюдает за тем, как я пью сырые яйца и дожевываю остатки оленины, высасывая костный мозг из костей. Если ее и беспокоит как я ем, она этого не говорит.
Арья откидывается на спинку дивана и потирает живот.
— Это было восхитительно, спасибо. Если ты и дальше меня будешь так кормить, то я никогда не захочу уходить.
— Может быть, я это и намерен сделать, — мягко отвечаю я.
Ее глаза встречаются с моими, и я стойко выдерживаю ее изумрудный взгляд.
Она прочищает горло и встает, потянувшись за тарелками.
— Я помою их. Это будет справедливо, так как ты накормил меня, и…
Моя рука накрывает ее руку. Странно видеть контраст зеленой кожи с розовой. Ее рука выглядит такой нежной под моей. Мои пальцы длинные, толстые с черными заостренными когтями, как и на моих ступнях.
— Пока ты не решишь иначе, ты моя гостья, Арья. Мне доставляет удовольствие кормить тебя.
У нее расширяются глаза.
— Ты серьезно хочешь, чтобы я осталась? Я… не против этой идеи. Нисколько. Мне здесь нравится. Мир и умиротворение. Чистый воздух и простая жизнь. Я выросла в коммуне, у меня было очень мало средств, поэтому я не стремлюсь к материальным благам — нельзя стремиться к тому, чего у тебя никогда не было.
Она сжимает мою руку.
— Я хотела бы остаться. Я хочу, чтобы ты научил меня охотиться, ловить рыбу, выращивать овощи и…
Мое фырканье останавливает ее на полуслове, и я зачарованно наблюдаю, как мурашки покрывают ее руки.
— Ты стремишься учиться. Мне это нравится.
Арья направляется на кухню, и я следую за ней. Наливая воду в раковину, она начинает мыть миски, а я беру полотенце, чтобы их вытереть. Мое нутро согревается от ее близости. Интересно, как бы мы выглядели в глазах других — красивая рыжеволосая женщина и ужасный зеленый огр, вытирающий посуду на кухне.
  
— Откуда ты так много знаешь о том, как быть независимым? — спрашивает она, соскребая с миски кусочек вяленой оленины.
— Я вырос на ферме в Волгограде. Мои родители научили меня ставить ловушки, охотиться, выращивать овощи и готовить еду.
Я беру у нее чистую тарелку и вытираю ее.
— Они делили работу поровну. Моя мать была также искусна в охоте и уходе за землей, как и мой отец умел приготовить еду и шить.
Она хмурится, когда моет кружку.
— Волгоград находится в России. Тогда, то, что ты говоришь теперь имеет смысл. Как ты здесь оказался?
— Мы переехали сюда, когда я был подростком.
— Мы? Твои родители тоже?
— И моя сестра.
— У тебя есть сестра?
— Да. Близнец. Галина.
Говорить о моей сестре больно.
— Мы хотели учиться здесь, в США, и мои родители желали нам лучшей жизни.
Арья протягивает мне другую миску.
— Что ты изучал?
— У нас обоих есть диплом в области гостиничного бизнеса. Мы управляли гостиницей в городке.
Арья выглядит нерешительной, когда задает следующий вопрос.
— Я… Где они сейчас? Твои родители и Галина?
— Наши родители погибли в автокатастрофе за несколько лет до того, как я изменился.
— О, Грегор. Мне так жаль!
Глаза Арьи блестят от слез.
— А Галина? Она?..
— Умерла? Нет. Но она тоже выпила эту сыворотку.
Она втягивает воздух.
— Кем она стала?
— Я не знаю. Она исчезла. Я не видел ее с той ночи.
— Откуда ты знаешь, что она все еще жива?
Я сжимаю кулаки по бокам.
— Я просто… знаю. Иногда мне кажется, что я чувствую ее рядом с собой, словно если я повернусь, то она будет стоять здесь. Кроме того, я бы почувствовал это, если бы она умерла.
Арья придвигается ближе, ее изумрудные глаза наполняются слезами. Она добрая и заботливая, эта женщина, несмотря на свое воспитание. Взяв мое лицо в ладони, она проводит большим пальцем по моей щеке.
— Бедный, измученный мужчина. Мне так жаль.
Я хмурюсь.
— Я не мужчина.
— И ты также не огр. Не совсем. Ты, — она хмурится, — могр.
Это вызывает у нее вынужденную улыбку.
— Могр?
— Да, как мужчина и огр… могр.
Мое лицо расплывается в улыбке, и что-то среднее между рычанием и кряхтением вырывается из моего горла.
— Могр. Мне нравится это слово.
— Подожди… ты только что смеялся?
Я киваю.
— Я думаю, что да. Я не смеялся уже много лет. Ты великолепна, Арья.
Она улыбается.
— Я думаю, мы подходим друг другу, Грегор.
Я беру ее руку и подношу к своим губам, запечатлевая поцелуй на ее ладони.
— Я тоже в это верю.
Арья выглядит задумчивой.
— Ты сказал, что это место раньше называлось «Лесной ручей»?.. — она замолкает, зная, что эта тема заставляет чувствовать меня себя неловко.
— До того, как мы стали монстрами? Да.
Я резко киваю.
— Ходят слухи о том, что люди, превратившиеся в диких зверей и чудовищ, со временем стали называть это место «Кричащий Лес». Я видел, как мои друзья становились волками, драконами, змеями, зомби, минотаврами и орками. И моя сестра полностью исчезла. Итак, ты видишь, что я не единственный, кто… изменился.
— Все это кажется таким фантастическим — доктора, которые варят волшебные сыворотки, и люди, превращающиеся в «монстров». Хотя, мне кажется, слухи были преувеличены.
Ее изумрудные глаза останавливаются на моих.
— Я не думаю, что когда-либо в своей жизни встречала кого-то менее «похожего на монстра».
— И я не думаю, что когда-либо встречал кого-то, кто заставлял бы меня чувствовать себя менее чудовищем и больше похожим на человека, которым я был раньше. Я начинал думать, что он потерян для меня, что моя чудовищная сторона медленно разрушала то немногое, что осталось от человечности, — мои слова резонируют с печалью и одиночеством.