Космос (СИ)
— Проваливай! Какого черта вам всем нужно от меня?! — Я запаниковал. — Еще одно шоу? Со мной в главной роли?! Катись к черту!
Меня трясло, тело дергалось в нервном ознобе. Надвигающийся на меня Арн, давящий одной своей энергетикой, своим вновь окаменевшим лицом вызывал во мне потребность забиться куда-нибудь в щель и не вылезать оттуда. Я слишком наивен и доверчив, я растерялся в этой современности, и оттого липну ко всем, кто кажется мне хоть немного надёжным.
— Ты не дослушал…
— Я не хочу ничего слушать! Просто уйди!
Я забежал в «спальню», отделенную от остальной части каюты бесполезной ширмой. Оказавшись в тесном помещении, я прижался спиной к стене рядом с кроватью, надеясь, что Арн не зайдет, проявит тактичность и уйдет, дав мне возможность вернуть себе самообладание, сохранив крупицы гордости. Гордости, рассыпавшейся от чувства беспомощности и использованности, но ширма медленно отъехала в сторону, открывая высокий темный силуэт. Из-за тусклого освещения в каюте и источника света, находившегося в основном за спиной Арна, фигура его казалась угрожающей. Я повернулся боком, стараясь отгородиться от приближающегося ко мне разумного.
— Тебе не стоит бояться меня…
— Я не боюсь, — Нервно дернув плечом, я сильнее вжался в стену, всем существом ощущая стоящего вплотную ко мне Арна.
Вопреки своим словам я дернулся, когда почувствовал широкую ладонь на собственной пояснице. Арн прижал меня к себе, свободной рукой отводя мои растрепавшиеся волосы от лица. Нежное прикосновение к коже не вязалось с жестко прижавшей меня к нему рукой.
— Боишься… — Добавил Арн, нежно поглаживая меня прохладными пальцами под изгибом челюсти, там, где нервно бился пульс.
От хриплого шепота по телу пробежали мурашки, потянувшими в темной глубине сладкой истомой. Арн, навалившись, вдавил меня в стену и, прежде чем я успел рвано выдохнуть, смял губы в бескомпромиссном поцелуе. Ладонь на талии сильнее прижимала меня к нему, будто стараясь глубже вдавить меня в него, пока другой рукой Арн фиксировал мой подбородок в нужном положении.
Я не сопротивлялся. Я растерялся, замерев. Тяжесть тела, сильные руки и деспотичный поцелуй выбили из моей головы все связные мысли, оставив мне лишь наблюдать за странно отзывчивой реакцией моего тела, восторженно реагирующего на агрессивную близость.
Мелкие пуговицы моей рубашки в ловких пальцах Арна расстегивались с невероятной скоростью, хотя я сегодня потратил не меньше десяти минут, прежде чем застегнул их все. Горячие губы вновь вернулись к истерзанной шее, вырывая из моих губ новый стон. Я становился абсолютно невменяем от прикосновений слегка колючего подбородка к эрогенной зоне моего тела. От слишком ярких ощущений я пытался закрыться плечом, но разве это было возможно с ним?
Легкая ткань рубашки соскользнула с плеч, в одно из которых сразу впились осторожным укусом-поцелуем. Жесткие, будто из камня руки, скользили вдоль моей обнаженной спины, пока мои собственные пальцы судорожно сжимали грубую ткань приталенного пиджака Арна.
— Мы можем не только поглощать чужие эмоции. — Оторвавшись от моих губ, прошептал на ухо Арн, разворачивая меня спиной к кровати и осторожно опуская на идеально заправленную постель. — Но и делиться ими с «особенными» людьми…
Арн прочертил кончиком носа дорожку от моего живота до груди, вновь осторожно прикусил кожу на шее и, положив обе свои ладони на мой живот, медленно повел их к солнечному сплетению. Стоило рукам остановиться на нужном месте, как в меня волной хлынули чужие эмоции, будто током пробежавшись по нервам. Поясница выгнулась от яркого желания обладать, тяжелой похоти, в груди нагревалась чужая горячая привязанность, трепет и восторг, а от ошеломляющей нежности в затылке стало легко. Чужие эмоции шипучими пузырьками скользили в моем теле, унося волнами остатки контроля и страх.
Комментарий к Друзья, я очень извиняюсь за такие задержки с выкладыванием глав, но у меня очень мало сейчас свободного времени, а я очень не хочу спешить с этой работой (как поспешила с “моя комета”) поэтому главы будут выходить с задержками. Я не забыла о работе, не забила на нее, не потеряла к ней интерес, просто мало времени, так что надеюсь вы меня поймете и простите)))
Спасибо вам друзья за ваши комментарии и поддержку, за то что нажимаете значок “жду проду” для меня важно знать, что вы ждете.
====== Часть 21 ======
«Я напоминал себе дом, оставленный хозяевами в пустоте отчуждения»
/Хроники Заводной Птицы/ Харуки Мураками
POV Автора
По толстому стеклу «саркофага» заколотили узкие ладони перепуганного Льюиса. Арн торопливо поднялся со стула, на котором сидел, и подошел к физиоаппарату, в котором пришелец прошлого провел без сознания большую часть ночи и половину дня, переполошив весь борт корабля.
— Тише, тише! Успокойся.
Арн провел рукой по панели управления, включая динамик.
— Что…что случилось?! Почему я тут?! — Затараторил динамик слегка искаженным голосом Льюиса.
Напуганные глаза парня метались по безупречным пропорциям знакомого лица, по сжатым губам, которые, казалось, совсем недавно сливались с его губами, по напряженным желвакам, хмурым глазам, которые не догадались, насколько их рады видеть, ведь несколько секунд назад Льюис боялся, что увидит сейчас над собой не строгий профиль Арна, а лощеное лицо Яскера, а потом его вновь похитят и вернут прежнему «владельцу». Облегчение негой разлилось по напряженному телу.
— Я поторопился. — Арн замялся, обеспокоенно вглядываясь в еще совсем недавно страшно бледное лицо парня. — Слишком много эмоций для тебя одного. Твой организм к этому не готов.
— Что значит не готов? — Лу приложил обе ладони к стеклу, стараясь растопить разделявшую их стекляшку.
— Это значит, что если мы не хотим получить инсульт или кому, то с твоими «мозгами» и нервной системой нужно обращаться очень осторожно. Слишком много нагрузки для твоего организма, еще и ментальная «атака». — Арн приложил свою широкую ладонь к стеклу, накрывая узкую ладонь Льюиса, теперь их разделяло всего несколько сантиметров, а ощущалось это как непреодолимая пропасть.
— Когда… — Льюис сглотнул, боясь услышать, что его оставят в чертовом гробу еще на неопределенный срок, а ему просто дико хотелось коснуться Арна, чтобы почувствовать, что он, Льюис, еще живой и совсем не одинокий. — Когда меня выпустят?
— Еще час, потерпи и не чеши голову. — После слов Арна Льюис обратил внимание на множество проводов, спрятавшихся в корнях его волос.
Обещанный час, казалось, тянулся неделю. Благо, Арн провел все это время рядом, что-то обсуждая с остальными мисерами, отключив предварительно звук, на что Льюис в глубине души обиделся. Чувствовать себя куклой Барби в коробке, на которую все с любопытством и беспокойством косятся, пока Арн не видит, хоть и было уже привычно, но не менее неприятно.
Наконец, к саркофагу подошел медбрат, при виде которого кардиограмма Льюиса диагностировала резкое увеличение сердечных сокращений. Несколькими касаниями отключив все показатели, бегущие по поверхности саркофага и открыв физблок, разумный освободил голову, ноги и руки изнемогающего от нетерпения Льюиса от проводов и, о чем-то недовольно предупредив Арна, ушел. Тот, не дав Льюису сразу вскочить со своего места, с нежностью провел большим пальцем по бровям, дрожащим ресницам и обкусанным губам, пригладил густую шевелюру, золотым облаком лежащую вокруг своего владельца и делавшую его странным, потусторонним созданием, по ошибке оказавшимся на погибающей планете. Арн все чаще ловил себя на мысли, что прикасается порой к Льюису лишь потому, что хочет вновь убедится, что это создание все же из плоти и крови.
— Хочу на ручки!
Смущенный нежностью Арна, Льюис решил пошутить, не предполагая, что просьбу выполнят, да еще и мгновенно. Арн подхватил смущенную Рапунцель на руки и, прижав плотнее к себе, вышел из медблока, в котором ранее проходили все процедуры, необходимые для адаптации Льюиса к изменившейся окружающей среде, а предыдущей ночью проходила лишь одна — оказание первой помощи потерявшему сознание парню. Хрупкое здоровье эфемерного подопечного вызывало беспокойство у всех разумных на всем содружестве планет кроме самого Льюиса, который со скучающим видом выслушивал все настойчивые увещевания Арна, беспечно забывая, о чем тот ему говорил, как только переключался на что-то более интересное.