Космос (СИ)
— Тебе.
— Спасибо. — Я, наконец, оторвал взгляд от пирога и посмотрел с обожанием на разумных перед собой. — Это самый прекрасный пирог из тех, что я когда-либо видел!
И тут я шмыгнул носом…честно, я хотел лишь сопли втянуть, которых у меня до этого не было и…и заревел. Мне вспомнился мультик «Головоломка» про разноцветных жителей головы, у меня сейчас было похоже состояние: мой рациональный и логический разум пытался взывать к рассудку и взять управление в свои руки, но меня просто волной накрыла сентиментальность, понимание, что такой же пирог готовила моя мачеха, и что я больше действительно никогда их не увижу, и что это очень мило со стороны этих чудесных разумных приготовить мне его, а еще на меня навалилось жуткое чувство одиночества.
Успокоиться мне помогла мысль о том, что Видар очнулся и, по словам Арна, бунтует. Он уже знает, что я тоже очнулся, просит встретиться, но пока он, как и я, еще спит большую часть дня, да в нынешних обстоятельствах это невозможно. Надеюсь, пока невозможно. В общем, под обеспокоенный гул разумных я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с силами.
— Спасибо. Вы чудесные, мне очень приятно! — Пока молодая девушка с серыми волосами отрезала мне кусочек (который был слишком мал по моему субъективному мнению), я решил утешить разволновавшихся катику.
Наконец, я вкусил сие божественное творение кондитерского таланта местных разумных и улетел в чарующую вселенную чудесного вкуса. Конечно, пирог отличался, от тех, что я помнил, мука была более грубой, но в нынешних обстоятельствах это было слишком незначительным. Я покатал кусочки ягодки на языке и блаженно прикрыл глаза.
Забыв про все приличия, я съел почти половину пирога и, наконец, нашел в себе силы из вежливости предложить кому-нибудь кусочек. Мое предложение вызвало волну хихиканий и сбивчивых уверений, что это все только для меня, и они не будут (так мне перевел Арн).
В итоге, мы пробыли там до позднего вечера. Сначала я ел пирог, прерываясь на похвалы, потом я понял, что в меня уже не лезет, как бы я ни старался, потом я бережно, под ставшее уже привычным хихиканье, завернул самостоятельно пирог в необычную бумагу, и мы начали общаться через моего «переводчика» с теми, кто был в столовой. Разумные смущались, отводили глаза, но задавали вопросы. Причем очень необычные вопросы. Я думал, они спросят то же, что спрашивали у меня до этого другие мутанты, типа как я к ним отношусь и мутантам в целом, про аристократов, экологию и в том же духе, но меня спрашивали в основном о личных вещах: как звали моих родителей, были ли у меня братья и домашние животные, какое у меня было хобби.
Формат вопросов был настолько разным и необычным, что я, не переставая, удивлялся кому могут быть интересны такие личные безделицы, как вкусовые предпочтения в музыке и литературе, в еде, в увлечениях и развлечениях.
— Льюис, ты звезда. — Решил пояснить мне Арн, когда мы, наконец, возвращались в мою каюту, с трудом вырвавшись из ничуть не утомившейся толпы катику, которой к концу дня стало гораздо больше, чем вначале. — Твой образ раскручен на всю федерацию. На других планетах нашего содружества такой же ажиотаж. Набирает обороты культура твоего времени: музыка, фильмы, книги, стиль. Если постараться можно найти кучу информации с твоего времени, уже даже выяснили, где ты жил, как примерно выглядел твой дом, известно, где ты учился и на какие оценки.
— Замечательно…
Я тяжело вздохнул, вспоминая как штудировал самые большие информационные ресурсы, где больше всего обо мне говорили, меня интересовало, что обо мне думают и говорят. Через час у меня болела голова, я был в шоке от того, насколько идеализирован мой образ. За всем этим не было МЕНЯ, был кто-то, но не я, и я даже не уверен, что им был нужен именно я, а не тот, кого они придумали. Куча моих отредактированных фоток, рисунков, мемов.
Теперь у меня не выходила из головы одна статья про диктатуру в России, в частности про Сталина, о том, как он однажды на одной из выставок в Москве подозвал к картине, на которой был нарисован, своего сына Василия и сказал: «Ты думаешь, что ты Сталин? Нет! Ты думаешь, что я Сталин? Нет!» И ткнул пальцем в холст. «Вот Сталин!».
Так же и я теперь… Непонятно кто и кому принадлежу: себе или тем, кто так мной увлечен, меня хотели все, но я чувствовал себя жутко изолированным, я не был частью общества, которое меня желало. Я не мог быть маленьким винтиком в этом механизме, я не могу слиться с толпой и стать толпой, я завис где-то в середине между небом и землей и не понимаю, что делать со всем этим дальше и как быть. Кто несет за это ответственность? О, я бы сейчас много Яскеру высказал и врезал бы еще разок для профилактики.
— Ты можешь это сделать.
— Что прости? — Я замер, остановившись перед дверью в свою каюту.
— Ты можешь врезать Яскеру.
— В смысле? Как? — Я удивленно моргал, не понимая о чем говорит стоящий напротив и отводящий взгляд Арн. — Я вслух сказал?
— Да, ты часто бормочешь себе под нос. — Снисходительная улыбка растянула тонкие губы. — А я обладаю хорошим слухом и концентрацией, чтобы разбирать, что ты там говоришь.
— Яскер на корабле?! — Перешел я к сути дела.
— Да.
— Но как? Почему?
— Он был в одном из роботов, преследовавших нас и напавших, пока мы были в воздухе. Мы бы его прикончили, но он чистокровный аристократ… — Арн замялся, мельком глянув на меня. — И мы не стали этого делать.
— То есть и вы трепещете перед аристократией? — Я скривился, хоть и пытался удержаться от этого.
— Нет. Он для нас представляет совсем другой интерес.
— Это какой же?
— Я не смогу так просто тебе это объяснить, это слишком сложно.
— А ты попробуй, я не спешу.
Я услужливо распахнул перед разумным дверь, и, пропустив его вперед, зашел следом.
Комментарий к Катику – с яп.яз, домашнее животное.
====== Часть 19 ======
Комментарий к Короткая глава, но так нужно))) Друзья у меня на носу сессия, потому главы будут выходить реже.
«Там где другая галактика, там где созвездие ангела, там где сияют глаза твои». Jah Khalib
Мы зашли в мою каюту. Я оставил остатки своего пирога на столе и, развернувшись к мявшемуся у двери Арну, спросил:
— Так что ты там хотел мне сказать?
— Я ничего… — Мужчина досадливо поджал губы и отвернулся.
— Понятненько… Не хочешь, значит добровольно… — Я постучал носком ботинка об пол и решил дать разумному несколько минут на размышления, пока я буду мыться… Тем более тут в отличие от уборной, которая была у меня до этого, была вода, и я просто не мог отказать себе в удовольствии мыться два, а то и три раза в день. Меня это буквально в состоянии эйфории приводило, потому что раньше я мылся под странным «сухим» душем со своеобразным желе вместо воды, после которого кожа некоторое время слабо, но раздражающе зудела. — В общем, ты пока подумай, а я пойду ополоснусь…
Зайдя в тесный санузел, я разделся, побросав все свои вещи там, где стоял, и оглянулся на свое отражение в небольшом вытянутом зеркале напротив. Передо мной предстал странный разумный… Почему-то малознакомый мне, будто это и Я и не Я. Как будто прошлой жизни моей действительно не было, а я лишь реинкарнация.
Мне казалось, что я стал чуть выше себя прежнего, кожа стала бледнее. Раньше я любил «запечься» на солнышке до золотистой корочки, но теперь мой загар давно прошел, и я стал почти таким же бледным, как и похитившие меня разумные, с той лишь разницей, что на моей груди как и прежде оставалась небольшая россыпь мелких родинок. Я повернулся боком и вскинул руку, провел по теплой коже, втянул подтянутый живот, ярче обозначая мышцы. Мне казалось, что раньше, до того как я «заснул» почти на тысячу лет, я был моложе, а сейчас из моего тела и лица исчезла мягкость черт, скулы будто стали чуть резче, губы жестче… Хотя, наверное, я преувеличиваю.
Забравшись в кабинку, я с благоговением провел по сенсору, включая воду. Привыкнуть к «мозгам» этой душевой было очень сложно, но ради воды я быстро освоился. Теплая вода из нескольких направлений упругими струями ударилась в мое тело, волосы медленно напитываясь водой становились тяжелее, облепляя светлыми жгутами мои плечи и спину