Космос (СИ)

— Желательно, чтобы никто не видел вашего лица, мы еще надеемся попасть в главное здание капитолия, не привлекая внимания, потому на вас такой капюшон. Никто из разумных не в курсе, что вы будете присутствовать на «воскрешении», нам не нужен неожиданный стихийный митинг и еще одна попытка вашего похищения. Мы могли бы вас провести потайными путями, но в зале, где вас самого воскрешали, вас все равно заметят, и это привлечет лишнее внимание, потому постараемся «спрятать» вас на виду. — Яскер был сух и безэмоционален. Мы шли по длинному коридору в окружении толпы охраны. Интересно, их не напрягает, что меня только по количеству охраны можно вычислить, или для аристократов норма постоянно таскать с собой мини-армию?
Мы долго спускались в прозрачном лифте, где я прилип к стеклу и залип на горизонт и высоту здания, которое было в несколько раз выше небоскребов моего времени. Когда мы, наконец, спустились, и я отвернулся от стекла, то поймал на себе насмешливый взгляд мужчин. Спустившись на нужный этаж, мы сели в необычный летательный аппарат, напоминавший больше каплю, повернутую острием вперед. Дверей не было, обшивка просто мягко съехала вбок, оголяя просторное нутро «машинки».
Всю дорогу до места назначения я залипал на необычные «способностях» этой машины. Например, тут не было окон, но, находясь внутри, ты видел даже то, что у тебя под ногами. В то же время снаружи нас было не видно, лишь стального цвета отделка искаженно отражала реальность. У «машины» не было ни колёс, ни «крыльев», плюс она двигалась абсолютно бесшумно и плавно, причем не по дороге, а маневрируя в воздухе между высотками и подвесными железнодорожными путями. Основная масса других «машин» выглядящих не так элегантно, как «наша» капля, передвигалась ниже, на нашей высоте почти не было машин, как будто не всем дозволялось летать высоко.
Я жалел, что у меня нет дополнительных глаз на затылке, потому что после того, как насидишься взаперти столько времени, оказаться в реальной фантастике было подобно глотку свежего воздуха, хотя воздух тут, конечно, был ужасным. Перед самым выходом на парковку аристократы себе и мне вставили узкие капсулы с фильтрами в ноздри. Как только мы оказались в здании, где будет проводиться раскорсервация следующей капсулы, фильтры забрали. Вышли мы из капсулы на очередной подземной парковке с еще несколькими подобными капсулами, отличающимися цветом обшивки, подсветкой и размером.
Всю дорогу меня пытались аккуратно подкалывать, но я на провокации не велся, потому что был слишком занят изучением «окружающей среды».
Вообще, как мне показалось, мое поведение удивляло аристократов. Они, видимо, ожидали, что я буду «держать лицо», не выражая своего любопытства, дабы не выглядеть «отсталым» пещерным человеком, и я даже, было дело, подумывал выбрать такую линию поведения, но быстро отверг ее. Нет смысла корежить из себя то чем не являешься, между нами пропасть в тысячу лет, в тысячу сменившихся культур и поколений. Мое незнание современной реальности нисколько меня не унижало, ведь не знал я не потому, что не хотел знать, а потому, что у меня не было возможности с этой реальностью познакомится, а демонстрировать тонкости этикета вообще было не в моем стиле поведения. Этикет своего времени я знал “на отлично” и презирал его, потому что те, кто его обычно скрупулезно придерживался, покупали себе шубки из натурального меха, ради которого убивали животных, которых я спасал, потому на всех «раутах», где я был вынужден иногда появляться, я не обременял себя ничем, кроме вежливости.
Удивительно, насколько гармонична природа и не гармоничен человек. Мы ставим себя выше животных из-за своего «интеллекта» и эго, но при этом, в отличие от животных, мы уничтожаем собственную среду обитания. Это все равно, что медленно топить корабль, на котором плывешь. Ни одно животное не убьет ради удовольствия, животное убивает из-за необходимости, а не потому, что какая-то старая карга отвалила кучу денег за пушистый хвост, который будет украшать ее мерзкие немощные телеса.
  
Также меня добивало то, что организации по защите окружающей среды часто становились вынужденным инструментом в руках политиков и высокопоставленных чиновников. Нужно вставить палки в колеса неугодному меценату? Отлично, спонсируем митинги и комиссии по загрязнению и, вуаля, запрет на строительство очередного завода готов, а еще хуже снос завода, под предлогом загрязнения среды, и тысячи людей без работы! А с появлением роботов ушлые меценаты сами ходили к нам, как на работу, организовывали комиссии по выявлению загрязнений от собственных предприятий. Я сначала не понимал, для чего все это, но когда после одной такой проверки закрыли завод в несколько тысяч рабочих мест, оставив людей без работы под предлогом загрязнения среды, а буквально через несколько месяцев он вновь открылся, но вместо людей там работали роботы, все в моей голове встало на свои места.
Двойные стандарты во всем… Я был романтиком и идеалистом, в моей голове все было просто, но моя «простая» модель не могла нормально «встроиться» в существующие реалии, и я из раза в раз натыкался на конфликт принципов, ценностей и обстоятельств.
— В этом здании есть уникальный музей… — Как бы невзначай протянул Варден, вызвав яростное шипение Яскера и мое любопытство. — Перед началом еще много времени, можем посетить его…
— Ты что делаешь?! — Яскер стал бледнее чем обычно. — Зачем?! — Я заинтересованно слушал перепалку.
— А что такого? Нашей пташке не помешает сбить спесь. — Варден развернулся и принялся водить длинным пальцем по сенсорной панели лифта, видимо, меняя пункт назначения. Через несколько секунд двери лифта распахнулись, я сделал шаг вперед за Варденом, но Яскер схватил меня за предплечье и дернул обратно.
— Ты чокнулся! — Яскер сдерживался, явно пытаясь не ляпнуть лишнего и впиваясь своими стальными пальцами в мое предплечье. — Ты что не понимаешь, что это будет… Это станет ударом…
— Он, как ты заметил, живучий. Переживет. Ему не помешает испытать хотя бы долю уважения и благодарности к тем, благодаря кому он сейчас жив. Ты ему щас кость сломаешь. — Я и правда почти шипел от боли, Яскер, несмотря на обычное телосложение, был чудовищно сильным и, видимо забывшись, не сдерживал силу.
Варден схватил меня за кисть и дернул на себя, втягивая в огромный холл, залитый ярким светом, с полами из мрамора, колоннами и огромными, панорамными окнами в пол, но я это и не заметил в первую секунду, все во мне затрепетало от знакомой музыки. Казалось, под волосами, у самых корней пробежал холодок. Откуда здесь может играть «Kumiko Noma — Lilium»? Я помню, как Видар незадолго до нашего «полета» стал увлекаться старыми фильмами и аниме и, прежде чем мы погрузились в новый корабль, который перенес меня в ад, он загрузил на память своего персонального коммуникатора несколько аниме. И единственное, что мы успели посмотреть — это «Эльфийская песнь».
И в заставке там играла эта жуткая песня. Если честно, я так ничего и не понял из смысла этого аниме, потому что кровавая мясорубка и нежная песня в начале вызвали логический сбой в моем мозгу, и я не мог ни на чем сосредоточится. Я даже не уверен, был ли там какой-то глубокий смысл кроме жестокости ради жестокости, и все мое дальнейшее «знакомство» с выставочными «образцами» прошло под «приправой» этой песенки, ставшей для меня после этого навсегда гимном истинному злу.
Первое, что я увидел, был обломок нашего корабля — его «лицевая» часть. Комок к горлу подскочил так быстро, что мне пришлось быстро прикусить внутреннюю часть щеки, удерживая контроль над собой. Я медленно подошел к прекрасному монстру, столько веков хранившему мою жизнь. Не знаю, можно ли было подходить к «экспонатам», но мои ноги беспрепятственно донесли меня до обшивки корабля, чем-то напоминавшего расщепленный наконечник перьевой ручки. В самом центре острый «нос» раздваивался, синими стеклами уходя ввысь. Пальцы прошлись по неровной от коррозии и времени обшивке, я долго гладил его, благодаря за свою жизнь.