Первый инженер императора – I (СИ)

Кузнец сбросил на пол свои пожитки, и принялся осматривать помещение. Он внимательно проводил пальцами по пыльной поверхности, морщился, чихал, а потом нашёл старую щётку, которой принялся сметать пыль с кровати.
Крестьяне расселились по комнатам, разнесли пожитки и устроились на ночлег. Кому на кровати, кому на полу. И на удивление, никто не спорил из-за места, а просто тихонько расселились кто где смог.
  
— Ну, вот и наш дом, — произнёс я, вытирая пыль и пот со лба.
— Да, — отозвался Михайлович. — Только как будто не наш.
— Ничего, — сказал я, — обживёмся. Ты сам сказал: «разгребем».
— Сказал, — отозвался Михайлович.
Когда я сел на кровать, солнце уже спряталось за горизонт, и в доме стало темнеть. На улице раздавались странные звуки. Где-то ухала сова, где-то завывал ветер, а где-то лаяли собаки. И откуда здесь только еще собакам взяться?
Но среди всех этих звуков был ещё один.
Что-то скрипело. Где-то совсем рядом. Словно пол. Я лежал на кровати, глядя в потолок, но, как ни пытался, не мог определить источник шума.
Я перевернулся на бок и посмотрел на Михалыча. Он лежал ко мне спиной и похрапывал. Звуки, которые издавал старик, были настолько громкими, что я почти перестал слышать посторонние шорохи.
Я стал медленно закрывать глаза, проваливаясь в сон. В голове крутилось много мыслей, и я не заметил, как уснул.
Пробудил меня пронзительный визг.
Я открыл глаза. В комнате было темно, но я видел, как Михайлович резко сел на кровати и уставился на дверь. Я сел рядом и прислушался.
И снова пронзительный визг.
И звук чего-то таскающегося по полу. Скрежет. Шуршание.
— Чего это? — спросил я вполголоса.
— Не знаю, — ответил кузнец, — но мне это не нравится.
 Глава 11 
11
Я быстро огляделся, ища что-нибудь тяжелое, чем можно было бы вооружиться. На глаза тут же попался металлический подсвечник. Да, не самое грозное оружие, о каком можно мечтать, но лучше, чем голыми руками.
Вопрос оставался лишь в том, что поджидает нас за дверью.
Снова возня. Снова пронзительный визг и скрежет, словно нечто драло когтями древесину. Я взглянул на кузнеца, который сидел с бледным, вытянувшимся лицом, словно окаменев.
Призраков я отметал не раздумывая. Их попросту не могло быть, я упорно не желал верить в такую возможность. А если и допустить такую вероятность, то пусть меня жареный петух клюнет. Но факт оставался фактом. За дверью, где-то в глубине дома, существовало нечто, издающее эти жуткие звуки.
Я поднялся с кровати и тихими шагами, стараясь не наступать на разбросанный хлам и мусор, чтобы не издать лишнего шума, достиг дальнего, полусгнившего комода, где покоился подсвечник.
Взявшись за него, я тотчас ощутил тяжесть. Кованый. Увесистый. Таким, если приложить, — мало не покажется. Прохладный металл неприятно холодил кожу вспотевших от волнения ладоней, пробирая до самых костей, но в то же время придавал уверенности и решимости.
Подкравшись к двери, я схватился за ручку.
— Ты куда? — шепотом спросил кузнец.
— Пойду познакомлюсь с гостями, — ответил я ему.
— Сам⁈ — чуть ли не вскрикнул он от удивления и испуга, потому что ночную тишину вновь разорвал душераздирающий вопль.
— У тебя есть другие варианты на уме? — осведомился я спокойно, чуть приподняв бровь.
Да, я испытывал волнение и, как любой человек перед неизвестностью, чувствовал напряжение, но ни диковинного страха, ни тем более ужаса не было. Просто нужно было мыслить рационально, как и в прежние времена.
В своем времени я жил неподалеку от кладбища, и самый короткий путь до работы пролегал как раз через него. Зачастую случалось, что я задерживался допоздна на производстве и уже при свете луны возвращался домой сквозь ряды надгробий.
И уже тогда понял одно: живых стоит опасаться больше, чем мертвых. Последние не могут навредить.
— Я пойду с тобой, — отозвался Михалыч.
— Нет, — ответил я жестко.
Несмотря на то, что Андрей Михайлович был крепок телом, возраст брал своё. Не было в нем молодецкой резвости и ловкости, к сожалению.
Да, я успел сделать вывод, что в молодости он мог и лавку на плечах поднять, нагруженную с двух сторон людьми, а как-то в корчме говорили, что Андрей Михайлович быка с ног повалил ударом кулака по голове, когда тот на него рога выставил.
В это можно было, с натяжкой, поверить.
А вот в призраков… пока не увижу сам — не поверю. Даже при всех допущениях.
— Как это «нет»⁈ — возмутился кузнец. — Я тебе сейчас так нахлобучу, как сынка, — сказал он, поднимаясь с развалившейся кровати, отчего у меня случился едва сдерживаемый приступ смеха. Я прикусил язык, дабы не засмеяться в голос.
Каждый раз, когда Михалыч начинал горячиться, он напоминал рассерженного Винни-Пуха.
Но веселье закончилось ровно в тот момент, когда кузнец встал на ноги, потому что дряхлая опора кровати не выдержала и треснула. Кровать моментально перекосилась и ухнула на пол. В и без того кромешной тишине, которую изредка нарушала возня и жуткий вой — стало тихо, как в склепе.
— Ты их спугнул, — сказал я спустя полминуты молчания. — Ей-богу, Михалыч, спугнул.
Я распахнул дверь и выглянул в темный, мрачный коридор. В голову непроизвольно пришла песня, начинавшаяся точно так же, и я мысленно отогнал ее прочь, чтобы не отвлекала.
В коридоре никого не было. Ни единой живой или неживой души. Михайлович высунул голову из-за моего плеча, шумно дыша мне в ухо.
— Ну, что там?
— Ничего, как видишь.
Я шагнул за порог, продолжая осматриваться. Вопли и возня прекратились, словно это все с самого начала было плодом воображения.
И чем дольше я прислушивался — тем больше мне казался логичным этот вывод. По моим подсчетам прошло еще около полутора минут, пока я просто ждал. Оглушительно громкий визг прервал мое желание развернуться и отправиться спать.
Не дожидаясь, я рванул в холл, что располагался у главного входа, потому что именно оттуда мне показалось, что раздался звук. Там же мы оставили большую часть провизии, которую нужно было распределить утром после тщательного осмотра дома.
— Постой! Куда⁈ — крикнул Михалыч, но я уже мчался по коридору, сжимая в руке подсвечник. Адреналин стучал в висках и ушах, а в душе не было ни следа былого холода, от которого кожа покрывается мурашками и потеют ладони.
Свободной рукой ухватившись за угол стены, я резко повернул за угол. Оглушительный, надрывный визг снова прокатился эхом, отражаясь от стен старого поместья.
В холле я ожидал увидеть что угодно, но не это.
Две огромные крысы, величиной с крупного ротвейлера, стояли друг напротив друга. Одна из них держала поклажу, словно сокровище, вздыбив шерсть, а вторая, поднявшись на задние лапы, развела передние в стороны и явно скалилась, обнажив четыре длинных оранжевых клыка, два сверху и два снизу.
Пространство вокруг заполнил едкий запах влажной шерсти и дикого зверя, что не удивляло. Сами твари не обращали на меня никакого внимания, занятые собственными распрями. Судя по их поведению, они чувствовали себя здесь хозяевами и настолько были рады внезапно появившейся еде и прочим благам, что не смогли поделить их. Вот и подняли гвалт.
Я тихо хмыкнул себе под нос.
Призраки.
Два огромных «призрака», килограмм по пятьдесят каждый, из плоти, мяса и крови. Если не переносят заразу, то на таких можно неплохо прокормиться, если как следует разделать. Нет, ну, а что? В наше время активно разводили нутрий. Тоже, по сути, грызун. Правда эти какие-то чересчур переросшие слегка. Мутанты, что ли?
Та, что стояла на задних лапах, двинулась в сторону той, что с поклажей. Вторая не стала медлить и тут же яростно заверещала, сделав выпад клыками вперед. Еще бы пять сантиметров, и ее зубы точно бы располосовали шкуру первой в районе шеи.
— Матерь божья… — просипел подоспевший Михалыч, задыхаясь от напряжения после пробежки. Он остановился рядом со мной, наблюдая за сценой широко распахнутыми глазами.