"Больная. Любовный роман" (СИ)

– Людмила Афанасьевна тебе запретила посещения. 
– Она не вправе их запрещать. Я же твой друг. 
– Ты мне никто. 
– Не груби, куколка. Если бы я был тебе никто, мы бы с тобой не переспали. Как думаешь, у меня верный ход мыслей? 
– Вполне. Но это ошибка. 
– Ошибка – что? Наши отношения или наша близость? 
– Все вместе. Ошибка. 
– Ты не права. Я же уже говорил тебе, от судьбы не сбежишь. Мы не можем друг без друга, и ты это отлично знаешь. 
– Сергей, у меня есть парень. 
– И что, твой парень? Разве это когда-то кому-то мешало? Парень не стенка, подвинется. 
– Ты очень наглый.
– Я знаю. Наглость – второе счастье, солнышко. 
– Не вижу в этом никакого счастья. 
– Ну, это ты не видишь, а я вижу. Давай не будем препираться, хорошо? 
– Окей. Я просто брошу трубку. 
– А я наберу тебя еще раз. И еще. Пока мы с тобой не начнем общаться по-человечески. 
– Идемте все на обед! – прокричала Анастасия Михайловна, дежурная в этот день медсестра. 
– Слышал? Мне пора. И просьба… не звони больше. Иначе я опять пожалуюсь. 
– Как тебе угодно… 
Я сбросила звонок и пошла, хромая, в столовую. 
– Кто звонил? – спросила Света, когда большая часть больных уселись за столы. 
Столовая была небольшая, и не все помещались, отчего оставшиеся пациенты толпились у дверей, ожидая своей очереди. 
В помещении поставили пластиковое окно, ручку которого снимали после открывания. Через маленькое окошко подавали тарелки с едой, а дежурные вместе с медсестрой их расставляли. 
Сегодня на обед были борщ, картофельный гарнир с котлетой и компот. Такие деликатесы готовили очень редко, давали, в основном, тушеную капусту с мясом, сваренные с рыбой макароны и различные каши, от которых со временем становилось тошно. 
– Твой жених? Ну тот, седовласый… 
– А кто же еще? – фыркнула я. – Нашел же как-то мой номер… Я подумала, мама звонит, тем более, Людмила Афанасьевна пообещала ей позвонить и все рассказать. Не представляю, как я буду перед ней оправдываться… 
– А может, он все-таки хороший? – предположила Катя. Она сидела вместе с нами за одним столом, находящимся у окна. Внезапно погода переменилась, и солнце вскоре скрылось за плотными грозовыми тучами. – И ты несправедливо к нему относишься? Не думала об этом? 
– Ой, помолчала бы! – фыркнула Нина. 
– Ты считаешь хорошим человека, который затолкал меня в туалет и изнасиловал? Как бы там ни было, я считаю это насилием. Я знаю, я тоже хороша, дала себя лапать… 
– Но ты же не сопротивлялась! Не кричала, не звала на помощь… Какое же это насилие, Насть? Мне кажется, мужик просто в тебя втюрился, а ты это принять не можешь. Тем более, он красавчик. Каким бы наглым он тебе не казался, он красив внешне. И его все-таки есть за что любить. Он тебя добивается, разве ты это не видишь?
Я наградила Свету гневным взглядом. 
– За что его любить? За то, что он изнасиловал меня в туалете? 
– Опять двадцать пять! Ой, ладно, завязывайте! Все равно ты со временем все поймешь. Давайте лучше жрать в темпе, пока нас на первый этаж не спустили. 
  
17
 
– Ты карточку-то верни. Мне нужно приблизительный эпикриз написать, пока она в отделении. Твоя мама завтра поедет домой. Ты ее хоть встреть, что ли. По-моему, ты никого, кроме Насти, и не видишь никого. Подумай хоть о ком-нибудь, кроме себя, хорошо? – И Людмила положила трубку. 
Сергей фыркнул и отбросил телефон на стол. 
Вся квартира утопала в табачном дыму. Он курил одну сигарету за другой, пытаясь успокоиться. 
Настя снова не стала его слушать и бросила трубку. Та злополучная сцена, где она обнимается со своим парнем, очень сильно ударила по самолюбию. Она до сих пор стоит у него перед глазами. 
“Я не могу позволить, чтобы она осталась с ним, – Сергей ходил из стороны в сторону, – хотя я даже не знаю его имени и где он живет. Мне стоит этим заняться, пока не стало слишком поздно…”. 
– Ты Насте-то признался, что поговорил с ее матерью? – спросила Людмила. – Она места себе не находит, мать трубку не берет. Придумай хоть историю какую-нибудь, что ли, чтобы Настя не нервничала, иначе все мое лечение коту под хвост. Ты же не хочешь, чтобы у нее случился рецидив? Если до этого дело дойдет, хрен ты её увидишь! 
 
– Я думаю, думаю! – вспылил Сергей. – У меня появилась проблемка похлеще. Ее парень! 
– Ринат? – хмыкнула Людмила. – Я видела его, кстати. Неплохой такой парень. Они вроде давно общаются. Он живет где-то недалеко, приезжает сюда на каникулы. 
– Этот школьник? – фыркнул Сергей. – Ей что, общаться больше не с кем?
– Ну, извините, это уже не наше дело. Пусть общается с кем хочет. Ты скажи мне вот что… у тебя это хоть серьезно? Или ты решил ею попользоваться? Раз уж девчонка болеет… 
– Ты за кого меня считаешь? – грубо отреагировал Сергей. – Взять девочку, трахнуть ее, а потом выбросить… я же не животное какое-то! Я мужик! Мне нравится эта девочка, я люблю эту девочку, и своего решения не изменю, даже если мне придется душу дьяволу за нее отдать!
– М-да уж… На словах-то мы конечно все… 
– То есть, история с матерью тебя не убедила? 
– Будет лучше, если ты доведешь ее до конца! Это будет самое лучшее убеждение.
Галина Сергеевна вернулась домой вечером. Она доехала на автобусе до дома сына и самостоятельно поднялась к нему в квартиру. 
– Сереж, что происходит? И почему у тебя в квартире такая вонь? – обеспокоенная мать прошла в зал и распахнула окна. – На улице как раз дождик прошел, немного свежего воздуха не помешает. Ты что, опять взялся за старое? – она обратила внимание на сигарету в руке у Сергея. – Ты же вроде бросил. 
– Как бросил, так и вернулся. Разве это на что-то влияет?
– На здоровье, сын. На твое здоровье! Ты и так у меня… не очень здоровый. Ты лучше расскажи, что у вас с Настей происходит. И еще… Люся меня очень быстро выпроводила из больницы, хотя до этого она говорила, что мне необходим еще месяц покоя. Это твоих рук дело?
– Она выпроводила тебя, чтобы я не приходил. – Сергей наградил мать пристальным взглядом. – Я всю их шарашкину контору поставил на уши. 
– А с Настей? Что у вас с Настей?
– Все нормально. Чего ты кипишуешь-то?
– Ничего себе нормально! Она прогнала меня в шею, когда я спросила, что произошло. Я до сих пор поверить не могу, что мой сын оприходовал девочку в туалете! Сергей, ты в своем уме?
– В своем. Тетя Люся запретила мне ее забирать. Где я, по-твоему, должен был это делать?
– О времена, о нравы, – сокрушенно произнесла Галина Сергеевна. – Раньше за руку гуляли, в кафе, рестораны приглашали, а сейчас – все, сразу в постель. 
– Я с ней четыре раза встретился. На пятый привел домой. Она мне отказала. А в больнице просто никого не было. У нас случилось все очень быстро. В конце концов, я мужик, я не железный дровосек. Меня надолго не хватит. Ты бы видела ее, когда она без одежды. Будь ты мужиком, ты бы тоже не устояла. 
– И что теперь?
Сергей закурил и затянулся. 
– Ничего. Все то же самое. Или ты ожидаешь чего-то экстраординарного? Не дождешься. Я как добивался ее расположения, так и буду добиваться. Я ни перед чем не остановлюсь. В конце концов, ей некуда будет деваться. Я не хочу ее потерять. И отдавать ее парню тоже не собираюсь. 
– У Насти есть парень?
– Был. Больше его не будет. 
– Что ты задумал?! 
Сергей бросил на мать пустой взгляд. 
– Ничего. 
  
18
 
Дни летели, а от мамы по-прежнему не было известий. 
– Анисимова, – в палату заглянула Анастасия Михайловна, – зайди ко мне в сестринскую. У меня для тебя кое-что есть. 
Я удивленно последовала за ней. 
– Что случилось, Анастасия Михайловна?