Мята и соль (СИ)

— Ринсдей, я понимаю, тебе сейчас больно и тяжело. Это нормально. Просто послушай меня, — генерал ИнСагор'Идар начал медленно приближаться. — Моя истинная так же давно не рядом, но я ведь жив, Рин. Четырнадцать лет в одиночестве, я же выдержал. Ты тоже сможешь, ты должен бороться…
Пошатываясь, Рин развернулся к нему, но с зубца башни не слез. Теперь черная бездна развернулась за его спиной, и Айден видел, как она желает поглотить мальчишку. Генерал знал Рина с самого его рождения и проводил с ним едва ли не больше времени, чем родной отец, обучая. Поэтому понимал, что с проблемой Ринсдея никто лучше него не сможет помочь, и тайно прикрепил к наследнику амулет, отслеживающий негативные настроения. Как оказалось, не зря — сейчас сила этих самых эмоций перевалила за край.
— Ты не можешь навредить себе, иначе она тоже пострадает, — подступая еще на шаг, Айден протянул ему руку. Но Рин только жутко хохотнул, будто пьяный. Короткий смешок показался бы более нормальным для обезумевшего больного, чем для шестнадцатилетнего принца.
— Ничего подобного, Айден.
— Это не правда…
— Она ничего не чувствует. Совсем. Вдали от нее больно, и рядом невыносимо. Я не могу больше находиться возле нее, но ничего не получать в ответ. Ей это не нужно. Это односторонняя связь. Я ей не нужен, — почти бессвязно отозвался Рин, снова прикрывая глаза. Уголок его губ чуть дернулся.
— Так не бывает, — неспешно, фиксируя каждое слово, продолжал убеждать его генерал, очень медленно приближаясь миллиметровыми шажками. — Это, вероятно, какой-то блок. Не может быть один человек связан со вторым, но второй не связан с первым. Это противоестественно. И это просто невозможно. Должно быть объяснение. Но, сдавшись сейчас, ты ее просто убьешь. А девочка даже не знает, что под угрозой.
Рин нахмурился, сжимая пальцами виски. Мрак позади него заметался.
— Ты ее предашь, — добавил Айден негромко, подступая еще на шаг, и тут подросток, будто очнувшись, распахнул глаза, оступился и рухнул с зубца ему на руки. Рин почти пришел в себя, его заколотило, будто после обжигающего холода он вошел в очень теплое помещение. Парень вцепился в рукав военного камзола генерала, изо всех сил сжимая зубы и дыша судорожно, рвано.
— Айден… — прошипел он почти бесшумно. — Спасибо…
— Ничего, Рин. Все хорошо. Держись давай. Сейчас отпустит, — поддерживал его мужчина, поднимая глаза к небу. Тучи медленно расходились, и площадку наверху башни залило лунным светом.
ИнСагор'Идар думал об этом уже четыре года. Четыре года назад у Рина начала просыпаться магия Истинных, будто его пара все время находилась рядом с ним. Но девушка, к которой его тянуло, все время отдалялась от него, не проявляя ровно никакого ответного отклика. Сначала Ринсдею самому было интересно и забавно над ней подшучивать и пытаться привлечь без всякой магии, завоевать как девушку, но очень скоро ему стало не до смеха. Если находиться рядом с ней он мог на занятиях, тренировках, просто в библиотеке, то однажды этого стало мало. Ему была необходима поддержка ее магии, чтобы справиться с негативными последствиями отрыва от пары. Да и сила Д'энии в нем разрасталась очень быстро. Ее требовалось разделить с Истинной, потому что без ее помощи мощь джинна просто разрывала Рина изнутри. Она была слишком велика для него.
Генерал совместно с императором и его супругой перешерстили все возможные трактаты о парах. Девушку проверили на блоки и гейсы, но ничего особенного не обнаружили. Рина поддерживали родители, научившись силой собственной пары слегка ослаблять его боль. Но не безумие. Ринсдей все чаще начал срываться, злился на всех и вся, по мере взросления очевидные желания просто сводили его с ума. Чтобы не навредить Истинной, он начал ее избегать, что тут же ударило по его общему состоянию. Он то слабел так, что едва мог ходить, то прорывался мощью магии, демонстрируя зашкаливающие показатели.
Никто не знал, как помочь. Однажды Айден, не в состоянии более смотреть на его мучения, пошел было к этой девушке, намереваясь рассказать о парах, о Рине и магии, разрывающей его. Но не дошел. Наблюдая за ней во время тренировки, ловкой, гибкой, неудержимой и бесстрашной, он внезапно понял, что связь истинных, почему-то не пропавшая после гибели его собственной пары, вдруг многократно усилилась, будто жена прямо в эту минуту подошла к нему и присела на соседнее место на трибуне. Он пригляделся внимательнее…
 
Острая боль вдруг пронзила сердце, внезапная догадка морозом продрала кожу. Он не сомневался в своей интуиции. Ни секунду не сомневался. Девушка, принесшая Рину столько проблем, безусловно являлась его дочерью, пропавшей вместе со своей матерью под завалами дома.
Довольно долгое время Айден метался, не в состоянии принять решение. С одной стороны, ему безумно хотелось немедленно вернуть дочь в род, дать ей все самое лучшее, окружить родительской любовью, которой она столько лет была лишена. С другой, генерал хорошо понимал, что «самое лучшее» для нее — это Истинная пара с Ринсдеем, а введя ее в род, всеми этими процедурами, волокитой, ненужными стрессами он еще больше отстранит их друг от друга. Поэтому Айден решил молчать.
— Что мне делать, Айден? — наконец полностью приходя в себя, Рин привалился к стене, откидывая с лица волосы назад. Силы все еще до конца не вернулись к нему. Генерал присел рядом.
— Не знаю, Ринсдей. Может, пора ей рассказать? — предположил он.
— Нет. Это неправильно, — покачав головой, отозвался принц. Айдей хмыкнул, с намеком на смешок.
— Сейчас у тебя зато все очень правильно, — пошутил он. Рин усмехнулся.
— Что ты делал, когда твоя жена пропала?
— Два месяца ждал смерти, — тут же ответил генерал, но наследник даже не ухмыльнулся. — Потом понял, что ее энергия рядом, будто она и не уходила. Будто она все еще жива.
— Может быть, так и есть, — тихо заметил Рин. Мужчина пожал плечами, вздохнув.
— Тебе надо… — «Таены, — подумал про себя Айден, — не думал, что когда-нибудь это скажу шестнадцатилетнему пацану, но»… — попробуй заменить ее. Просто, чисто физически, — оценив его взгляд, пояснил Айден.
— Предлагаешь найти девушку на один раз? — приподнимая одну бровь, флегматично, даже без удивления спросил Рин, усмехаясь. К радости генерала, к нему вернулось его обычное настроение.
— Пока вы с ней не связаны клятвами и физически, тебе это понравится. Возможно, отвлечет или поможет перебороть боль. После того, как познаешь Истинную, к другой уже прикоснуться не сможешь, — пояснил генерал.
— Звучит довольно мерзко, Айден, — скривился Рин, но уже с усмешкой. Мужчина поморщился, и сам понимая, что слова Рина верные.
— Ну что поделать. Вряд ли тебе удастся сейчас соблазнить Наяру, — он пожал плечами, а ИнЛекрит с отвращением дернулся. Ему не понравилась мысль обманывать или принуждать к чему-то Истинную. — А с ней… ох, я не знаю, что с ней тебе посоветовать. Может, тактику поменяешь? Цветы, пироженки… — слегка неуверенно добавил Айден, но Рин расхохотался и встал, держась за стену.
— Кинжалы, копья и дополнительные двадцать четыре часа в сутках, чтобы она успевала все, что запланировала еще вытянуть из своих книжек. Клянусь, такого боевого ботаника школа еще не видела.
— Тогда сам садись за задания, балда, — велел ИнСагор'Идар, тоже поднимаясь. — Она готовится стать шединат ИнТарлида. Может, с ним поговоришь?
— Ага, и он швырнет меня с тренировочной площадки так, что я улечу за трибуну, намекни я ему только, будто пытаюсь за ней ухаживать, — проворчал Рин. — Идем, перенесу тебя в холл…
Айден тут же нахмурился.
— Ты не оставил разрывы? — принц сразу же закатил глаза. — Мы же просили тебя, Ринсдей, это слишком опасно. Нравится прыгать — носи портальные камни. Но рвать пространство миров лишний раз не стоит.
Хотя то, что делал наследник, разрывая ткань мира, не было изучено. Рин являлся первым из носителей императорской крови, кто научился открывать независимые порталы, хотя строго говоря, их и порталами то не назовешь. При использовании кристаллов тело человека будто дробилось на ускоренные частицы, что позволяло ему просто быстро переместиться из одного места в другое, даже внутри подпространственного деления миров. А разрывы Рина — почти то же, что и проломы, которые открывали хашры, пропуская тварей в миры, Нижний и Верхний. Он будто просто чувствовал, где дверь, и открывал ее.