Чужой - Свой
— Тревога!! Код "Красная зона"!! Полная блокировка корпуса "Ц"!! Начать эвакуацию корпусов "Б" и "В"!! Тревога!! Код "Красная зона"!!
Я не полностью понял, что значили все эти слова, но после них наступила полнейшая тишина, в которой медленно, но неотвратимо, разливался страх. Тягучий, как густой кисель, и холодный как капельки пота, после ночного кошмара. Время остановилось. И тут тишину разрезал истошный крик одного из медеян — техников:
— Не хочу умирать!! Не хочу!! Выпустите меня отсюда!!
Потом, в тишине, послышался топот ног, следом грохочущие звуки, словно били металлом о металл, после чего воздух взорвался новым воплем: — А — а- а!!
Невольно вздрогнув от этого дикого крика, краем глаза отметил, что толпа, замершая у барьера в ожидании развязки, зашевелилась, будто пробудившись ото сна. Паники пока не было, но если не принять мер, ее было не избежать, но начальник полигона видно не зря ел свой хлеб. После его приказа, двое охранников, подскочив к бьющемуся в истерике у массивных дверей медеянину, оттащив его в сторону, сделали укол, затем передали его на попечение медику, после чего вернулись на свои места. Нестройный шум голосов постепенно пошел на убыль.
Я отнесся к этому переполоху относительно спокойно. Во-первых, из-за не понимания ситуации, а во-вторых, странности сегодняшнего дня, затем эксперимент, в котором мне пришлось участвовать, все это, словно нарочно подготовили меня к подобной экстремальной ситуации. Появившийся из пустоты шар, окутанный мерцающим силовым полем, по которому пробегали маленькие серебристые молнии, все же произвел на меня соответствующее впечатление, правда, больше не своим видом, сколько своим появлением. Не успел я осознать происходящее, как в голове всплыла, неизвестно откуда взявшаяся, информация: — "Защитный кокон. Судя по уровню плотности защитного поля робота, его энергетическая составляющая соответствует второй ступени. Процент возникновения опасной ситуации на данный момент времени составляет 67,5 процента".
"Что значит на данный момент? Он растет, что ли?" — автоматически спросил я сам себя, при этом не ожидал ответа. Просто эта мысль-вопрос вырвалась из меня сама по себе. Но каково было мое удивление, когда ответ все-таки пришел: — Процент возникновения опасной ситуации на данный момент времени составляет 68 процентов".
"Мать вашу! Да что это такое?! Что происходит?! Кто ты….".
Я так и не успел спросить у самого себя, так как охрана перешла к активным действиям. Правда, насколько я понял, начал стрелять сначала один, а уже затем его поддержало двое его коллег. Желтые иглы лазерных лучей вонзились в шар, когда раздались крики:
— Прекратить!! Немедленно прекратить!!
Кричали сразу двое. Жорес и начальник охраны полигона. Но, как видно, среагировали они поздно, потому следом раздался новый крик:
— Ложись!! Всем укрыться!!
В следующую секунду у меня в мозгу отпечаталось новое сообщение: — "Процент возникновения опасной ситуации на данный момент времени составляет 100 процентов".
Даже не мозг, а тело восприняло это сообщение, как указание к немедленным действиям. Упав на пластиковое покрытие площадки, и быстро перекатившись, я укрылся за выступом подковообразной установки. Последнее, что успел заметить, перед тем как укрыться под выступом, то это как медеяне, до этого стоявшие и таращившие глаза на шар, теперь словно очнувшись, стали падать на пол, инстинктивно прикрывая голову руками. При виде их тут же вспомнил о Лавинии.
"Может окликнуть? А зачем? И ей будет неудобно, и мне….".
Все же я не утерпел и, приподнявшись попробовал высмотреть ее из своего убежища. Первыми, кого я увидел, были прятавшиеся в подковообразной впадине, Жорес, вместе с начальником охраны и двумя медеянами — учеными. Даже в этот момент, они, о чем-то горячо спорили. Их вид несколько успокоил меня. Мне даже стало неловко оттого, что я здоровый мужик забился в эту щель, как какая-то крыса. Уже хотел подняться на ноги, как снова интуитивно почувствовал опасность. Поднял глаза вверх. Первое, что увидел, это материализовавшийся в воздухе новый шар, затем раздалось отрывистое щелканье, как будто из обоймы выщелкиваются патроны. Пришлось еще выше поднять голову. Почти под самым потолком в окружающее пространство отщелкивались маленькие продолговатые дирижабли, составлявшие начинку первого робота-разведчика. Скоро их в воздухе стало не менее двух десятков. Привлеченные этими звуками, головы лежащих стали приподниматься, обращая взгляды вверх. Первым на ситуацию среагировал, скорее всего, интуитивно, начальник безопасности полигона, отдав приказ стрелять. В ту же секунду воздух пронзили желтые лучи лазеров. На месте половины дирижабликов тут же расцвели яркие цветы вспышек. Оставшиеся, молниеносно разлетевшись в разные стороны, став выписывать немыслимые зигзаги, что свело к нулю, их последующий обстрел.
"Кассетный вариант робота — разведчика. Разведка территории, а при противодействии — уничтожение, по возможности, противника".
Сейчас я не удивлялся и даже не пытался больше спрашивать, а просто принял то что происходит, как должное. К тому же, как я знал из своего опыта, любая информация о противнике уже часть победы, да и момент для выяснения был совершенно неподходящий.
Все опять попрятались кто куда мог, за исключением охранников, которые вели непрерывную стрельбу по молниеносно прорезающим воздух ракеткам. Спустя несколько минут я поднял голову и в этот самый момент один из дирижабликов вдруг спикировал вниз. Я видел начало его падения, а вслед за ним раздался взрыв. Воздух прорезали крики боли и стоны. Не успел отгреметь этот взрыв, как раздался второй, третий…. Все они, сопровождались криками боли и протяжными стонами. Затем один за другим раздались два взрыва прозвучавшие совсем иначе, и я понял, что эти дирижаблики были сбиты в воздухе. Не успел я этому обрадоваться, как рядом со мной раздался новый взрыв. Осколки с силой ударив по установке, под которой я прятался, градом посыпались на меня. Я вжался в пол еще сильнее. Мне не трудно было представить, что делается сейчас в зале. Пройдя две чеченские командировки, я прекрасно знал, что делают с людьми мины и снаряды. Но лежать в полной неизвестности, уткнувшись носом в пол, было противно моей натуре, да и мысль о Лавинии не давала спокойно лежать. Приподнявшись, подтянулся на руках вперед, осторожно выглянул из-за корпуса установки. И тут же пожалел об этом. Первое что я увидел, была падающая вниз серебристой молнией ракетка. Еще не поняв, что происходит, инстинктивно зажмурил глаза, одновременно втянув голову в плечи. В этот самый миг ударил взрыв, тряхнувший пол и меня вместе с ним. Свист осколков заставил вжаться в пол, но уже в следующую секунду, преодолев себя, рывком приподнялся и открыл глаза. То, что я увидел, заставило мой желудок резко подскочить к горлу. Несколько секунд боролся с рвотными спазмами. Если до этого я отвлеченно воспринимал происходящее, несмотря на взрывы и дикие крики, то сейчас при виде луж крови и мертвых тел снова ощутил себя на поле боя. Страх, о котором я стал забывать в последнее время, снова зашевелился у меня в груди. Неожиданно раздался еще один взрыв, а следом за ним крик, перекрывший на какие-то мгновения стоны раненых:
— Непосредственная опасность миновала!! Всем сохранять спокойствие!! Сейчас будет оказана помощь раненым!!
Я вскочил на ноги. То что я видел, несколько напоминало лагерь боевиков, в который мы ворвались сразу после его обстрела. В пяти шагах от меня неопрятной, полурастекшейся грудой лежал морф. В двух метрах от скорченного тела Жореса, залитого кровью и посеченного осколками, лежавшего во впадине подковообразной установки, валялось кошмарное месиво из мяса и костей, бывшее раньше начальником безопасности полигона. Но центральным штрихом в этой композиции смерти было тело Лавинии. Она лежала ничком. На спине белоснежного комбинезона расплывалось громадное кровавое пятно. Некоторое время смотрел на это красное пятно, потом, резко повернув голову, бросил взгляд на второй шар. В воздухе уже явственно витал сладковатый запах крови, будоража меня, толкая к действию. Если бы у меня было оружие, я бы уже стрелял, а так стоял, не двигаясь, прожигая шар яростным взглядом. Постепенно во мне снова появилось чувство нереальности происходящего, скорее оттого, что это была ИХ реальная жизнь, а не моя. Я был здесь проездом, вроде пассажира, смотрящего из окна поезда на жизнь чужой страны. Хотя именно этот миг ИХ жизни был для меня знаком и понятен. Ведь именно он имел привкус смерти, которая в какой-то мере составляла часть моей жизни!