Чужой - Свой

Правда, мне тут же пришлось перед собой оправдаться: — Ну, может быть и не совсем по рогам. Но поставить мужика на место надо. Что б знал!".
Пока стоял в раздумье, подойти мне к ним или нет, передо мной неожиданно выросла гибкая фигура представителя правительства.
— Надеюсь, террянин, ты не настолько торопишься, чтобы не успеть извиниться передо мной. Я слушаю тебя.
  
Я прекрасно понимал двойственность своего положения и не хотел больше никаких конфликтов, но к сожалению у меня такая натура: чем больше на меня давят, тем больше я сопротивляюсь. Поэтому попытка давления и проявления наглости в отношении меня тут же поколебали мои благие намерения.
"Ну что ты, урод, никак не успокоишься? Хочешь в пятак? Шас сделаю! — после того как я мысленно нахамил ему, меня слегка отпустило. Выдержав паузу, я почти вежливо ответил ему: — Слушай, представитель всех времен и народов, иди-ка ты по своим делам, я пойду по своим делам. Хорошо?
Я уже сделал шаг в сторону, чтобы обойти его, как брошенный мимолетный взгляд в сторону Лавинии все испортил. Увидев, как Жорес, положив ей руку на талию, притянул слегка ее к себе, что-то шепча на ушко, я тут же начал звереть.
— Ну, все фраер, — медленно процедил я сквозь зубы, глядя на эту, по моему мнению, наглую выходку. — Теперь ты точно по рогам получишь.
— Угроза?! Террянин, что ты себе позволяешь?! Ты угрожаешь мне, представителю народа?! Мне?!
Изумленный внезапной вспышкой лощеного чиновника я молча смотрел на дерганье его кулаков перед моим носом. В общем шуме, стоявшем в громадном фойе, его выкрики были почти неслышны и поэтому пока не привлекли ничье внимание. Отметив это автоматически, я продолжал молча смотреть на беснующегося чиновника. Мое молчаливое непонимание, он, очевидно, воспринял как испуг, и от этого еще больше разошелся.
— Черный демон тебя забери! Я требую от тебя извинений! И теперь уже не лично, а публичного выступления! Хотя лично мне плевать на твои пустые слова, террянин, — это он уже прошипел мне прямо в лицо, видно считая, что таким образом еще больше оскорбит меня, — но, оскорбляя меня, ты тем самым оскорбил мой народ! Унижать нас, медеян?! Не позволено никому! Понимаешь это?! Никому!! Принесешь свои извинения публично или ты об этом пожалеешь!!
"И этот, дурак, туда же! — эта мысль была откликом на промелькнувшее воспоминание о вчерашней драке. Я честно сдерживался, сколько мог, пока мое далеко не бесконечное терпение не закончилось.
— Все. Ты меня достал, козел.
С этими словами, я коротко, без замаха, ударил его по печени. Лощеный хлыщ открыл рот для очередной угрозы, но так и замер, как актер в немой сцене. Его медное лицо, до этого олицетворявшее всемирный гнев, а сейчас искаженное болезненной гримасой, стало изображать мировую скорбь и страдание, желтея прямо на глазах.
* * *
Лавиния смотрела на волевое лицо, широкий разворот плеч, пытаясь понять, что влечет, а что отталкивает ее от этого человека.
"Агрессивный и воинственный, как дикарь. Сильный и уверенный в себе мужчина. Наивный и ласковый, как ребенок. Как понять, где он на самом деле? Его рассуждения иногда бывают строги и логичны, а спустя секунду — пусты и глупы. Правда, здесь надо сделать скидку на его уровень развития и своеобразность его восприятия окружающей действительности. Но как воспринять его дикую выходку на совещании?! Это просто позор! Может он хочет скрыть таким образом свою растерянность и одиночество? Не похоже. От него так и исходит ощущение силы".
Всегда уверенная в себе, Лавиния, сама по себе цельная и волевая натура, неожиданно для себя оказалась под влиянием дикаря. И нельзя сказать, что это ощущение стало для нее обузой, скорее наоборот, оказалось, что это очень даже приятно почувствовать себя женщиной, желанной и любимой. Ощущение было настолько внове, что на какое-то время буквально вскружило ей голову. Пришлось даже проявить силу воли, чтобы воздвигнуть барьер между Владом и собой. Даже сейчас, по прошествии времени, ей становится не по себе, когда она встречается глазами с землянином.
"А еще та ночь! Я почувствовала себя чувственной самкой, готовой на все. А если и так?! Зачем же врать самой себе, если это правда, — от этих мыслей она почувствовала, как жаркая волна будто обдала ее изнутри. — Раньше я знала, чего хочу. Шла вперед, не оглядываясь. Чувства и мысли были в жесткой узде, а что теперь? Этот дикарь все перевернул во мне. Да, он мне нравится! Но это просто влечение. Основанное на животных инстинктах. Все должно пройти. Или я так только думаю? Не знаю. Даже не знаю, что и думать".
Наше молчание затягивалось. Я смотрел на нее, пытаясь понять, почему они другие даже в самых простых вопросах.
"Нет у меня, ни их изящества, ни красоты, как нет высокомерия и холодного рационализма. И вообще, человек должен быть человеком, даже…".
— Влад, объясни мне, почему ты постоянно настроен на агрессию? Неужели ты сам не замечаешь своей…дикости. Да-да, дикости! Ты что на совещании сказал?! Ты унизил и оскорбил советника! Пусть даже никто не понял твоих слов. А затем избил его. Таким образом, ты выразил себя?! Свое "я"?! А нам что теперь делать?! Объяснить местным властям, что ты землянин?! Мы так и сделаем, если поступит официальный запрос по поводу твоей… варварской выходки! Если бы не твое участие в эксперименте, тебя бы уже здесь не было. Ты понимаешь… ты агрессор!!
— Это я — агрессор?! Да ты что? Я только снаружи грубый и злой, а внутри, весь из себя такой ласковый и пушистый, что временами сам себя не узнаю, — свои слова я попробовал сопроводить обаятельной улыбкой, хотя и понимал, что делаю это совершенно зря.
"Наверно, я сейчас похож на шута в ее глазах. Хочу сказать одно, а получается совсем другое. Какая она все-таки красивая. Недаром говорят, что красота женщины вышибает мозги мужчине почище пули. Похоже, и со мной тоже самое".
— Ты издеваешься надо мной! Ты, ты… — тут она резко замолчала. — Видеть тебя не могу!
— Послушай, Лави. Честно, я хотел сделать как лучше. Ну, там на совещании. А представитель сам ко мне полез! Богом клянусь!
— Ты сделал все что мог и даже больше! Твоя помощь на совещании была просто неоценима, — сейчас она взяла себя в руки и говорила язвительно — спокойно. — А советник шел мимо и случайно наткнулся на твой кулак. И это у тебя называется "как лучше"! Ну, спасибо тебе! А теперь уйди, пожалуйста, землянин! Видеть тебя не могу!
— Землянин. Это слово звучит как оскорбление?
— Я сказала, а ты понимай, как хочешь, — сейчас ее голос звучал жестко.
— Похоже на объявление войны. Я думал, мы друзья. Хорошо. Закрыли эту тему. К тому же не имею привычки навязывать….
— Влад, не торопись. Мы поговорим еще с тобой. Только позже. Хорошо? — сейчас ее тон существенно изменился. Стал мягче. В какой-то миг мне даже показалось, что в нем прозвучало нечто похожее на извинение. — Ты меня извини, но мне действительно надо идти.
— Извинений не надо. Просто мы очень разные. Я подумал… Ладно, оставим это. Пока.
— Пока, Влад. И мой совет тебе: никогда не торопись с выводами.
С этими словами, резко повернувшись, она пошла к выходу. Проводил ее стройную фигуру взглядом. Затем вышел, вслед за ней, из отеля. Мое спокойствие было чисто внешним. Внутри у меня все звенело от напряжения и злости, как туго натянутые струны. Шел, глядя на фонтаны, играющие тихие мелодии, проходил сквозь рекламные иллюзии на улицах, практически не видя ничего из этого, лишь мимолетно фиксируя излишне веселую и возбужденную компанию или особенно яркую рекламу очередного шоу, висевшую в воздухе.
  
"Почему я считал, что она меня понимает?! Могла хотя бы выслушать! А вместо этого, взяла и отчитала, как мальчишку!".
Подгоняемый подобными мыслями, незаметно для себя я вышел на широкую улицу, полную небольших, но уютных магазинчиков. Россыпь теплых, неярких огоньков пастельных оттенков в сочетании с вкусными запахами, долетавшими из расположенного неподалеку открытого кафе, резкий, но приятный запах больших ярких цветов, растущих вдоль дороги, делали эту улицу по-домашнему теплой и уютной.