Путь к себе

— Немедленно отведите его в ванную и окажите первую помощь, — распорядился Георгий. — Ледяной компресс, йод, все, что надо. И смените одежду.
— Моя одежда останется при мне, — с трудом шевеля губами, произнес Андрей.
— Как вам будет угодно, — пожал плечами Георгии и повернулся к Атанасу: — Распорядись сделать нам кофе и немедленно возвращайся. Мне надо поговорить с тобой.
Когда Атанас вернулся. Георгий даже не предложил ему сесть. Он с трудом сдерживал себя.
— Что это значит? — повторил он свой вопрос.
Атанас, почуяв неладное, неуклюже переминался с ноги на ногу.
— Все сделано, как вы просили, — пробормотал он.
— Я просил привезти его и Тиминушку, но не просил никого избивать. Или ты уже не можешь без зверств?
— Так получилось, хозяин. Он здорово отделал Димитра. Его до сих пор приводят в чувство.
— Значит, он оказался крепче, чем ты думал? — с непонятным самому злорадством констатировал Георгий. — Boвce не хлипкий интеллигентик, так, что ли?
Атанас понурил голову.
— А где Тиминушка? — продолжал Георгий. — Я же велел привезти обоих.
— Она была с ним, но сбежала. Так вышло. Завтра я привезу и ее. Теперь я знаю, где ее найти, — соврал Атанас.
Георгий усмехнулся:
— Не надо. Уже не надо. Ты обладаешь уникальной способностью запарывать любое порученное тебе дело. Я сам этим займусь.
Атанас задохнулся от нанесенного оскорбления. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Если бы перед ним был не хозяин, а кто-нибудь другой, от него давно осталось бы лишь кровавое месиво. А тут хочешь, не хочешь, а приходилось терпеть. Но, до чего же все несправедливо в этой жизни, если все хорошее, долгие годы верной службы, собачья преданность — все забыто в мгновение ока.
— Иди к себе и не выходи, пока я тебя не позову, — коротко бросил Георгий. Что-то в его голосе подсказало Атанасу, что возражать бесполезно. Ссутулившись, он вышел, так и не сказав ни слова в свое оправдание.
Георгий быстро нажал кнопку звонка. Вошел охранник.
— Проследи, чтобы он никуда не отлучался. А русского, как только будет готов, немедленно ко мне.
Горничная принесла кофе. Георгий ей указал на журнальный столик около себя и спокойно распорядился:
— Достань из буфета коньяк и две рюмки и можешь быть свободна.
Оставшись один, он задумчиво потер двумя пальцами переносицу. Он понимал, что ему предстоит нелегкий разговор, и хотел сосредоточиться. Все выходило совсем не так, как он задумал. Этот дурак Атанас опять подставил его. Теперь в глазах этого русского он выглядел каким-то мясником, главарем банды, мафиозным боссом. «Хорошенькое амплуа», — невесело подумал Георгий.
В этот момент охранники ввели Андрея. Теперь он выглядел намного лучше, хотя вся левая сторона лица была в багровых кровоподтеках. Красивый, мужественный парень, с долей удовлетворения отметил про себя Георгий. У его дочери хороший вкус. В любой другой ситуации он был бы совсем не против иметь такого зятя. Да, в любой другой.
Он указал Андрею на кресло рядом с собой и сделал охранникам знак оставить их вдвоем. Некоторое время они внимательно изучали друг друга, как бойцы перед схваткой. Наконец Георгий откашлялся и заговорил:
— Я хочу принести вам свои извинения за действия моих людей. Они не совсем правильно поняли мой приказ.
Андрей усмехнулся. Улыбка вышла кривой. Гримаса боли на миг исказила его лицо.
— Боюсь, я не оставит им другого выбора.
Георгий покачал головой:
— Да уж. Одного из них до сих пор приводят в чувство.
— Означает ли это, что это я должен извиняться? — издевательски осведомился Андреи.
— Вовсе нет. Вы поступили как настоящий мужчина, и я отдаю вам должное. Выпейте кофе с коньяком. Вам станет легче.
Андрей отрицательно покачал головой.
— Как угодно. А я выпью. — Георгий плеснул в рюмку коньяку и опрокинул в рот. Крепкий напиток обжег горло. — Зря отказываетесь. Хороший коньяк.
Снова наступило молчание. Андрей спокойно разглядывал Георгия, не испытывая ни малейшей неловкости. Тот, в который раз, подивился его самообладанию. У парня просто железные нервы.
  
— Вы невольно стали свидетелем известного события, которого я вовсе не желал. Это должна была быть всего лишь деловая встреча. Атанас сильно перестарался и поплатится за это.
— Это, конечно, не мое дело, но на вашем месте я бы серьезно подумал об этом. Мало того, что он убийца, он еще очень любит избивать безоружных людей, особенно когда их держат за руки два дюжих парня. Интересно, не так ли?
— Интересно, — согласился Георгий. — Я как раздумал об этом, когда вы вошли. Как видите, я с вами откровенен и рассчитываю на ответный шаг.
Андрей удивленно поднял брови.
— Куда вы дели Тиминушку?
— Кого?
— Виолетту. Мою дочь.
— Я не думаю, что она одобрила бы мою откровенность в этом вопросе.
Георгий начал терять терпение:
— Вы напрасно испытываете свою судьбу. Лично к вам у меня нет никаких претензий. Единственное мое желание — это чтобы вы как можно скорее покинули эту страну. — Надеюсь, причины вам понятны. И вы сделаете это сегодня же, слышите?
Лицо Андрея оставалось непроницаемым. Только глаза выдавали охвативший его гнев.
— Вы очень самоуверенны, Джи Джи.
— Не смейте называть меня так! — не выдержав, закричал Георгий.
— Вы не можете ни запрещать, ни приказывать мне, — спокойно возразил Андрей. — Я уеду, когда мне заблагорассудится, и уеду не один.
Георгий в ярости вскочил на ноги. Андрей невозмутимо наблюдал за ним. Его спокойствие еще больше взбесило Георгия. Ему хотелось топать ногами, кричать, бить это неподвижное лицо, чтобы стереть с него невыносимое выражение превосходства. Однако он сделал нал собой нечеловеческое усилие, взял себя в руки и сел.
— Позовите своих людей, — сказал Андрей. — Они с удовольствием выполнят наше желание и изобьют меня еще раз. Я ведь в вашей власти. Или вы предпочитаете сделать это сами?
«Я совсем разучился владеть собой, — с отчаянием подумал Георгий. — Он читает мои мысли. Надо поставить его на место».
— Если вы рассчитываете уехать отсюда с Тиминушкой, можете сразу забыть об этом. Я найду способ закрыть ей выезд из страны. Кроме того, ее паспорт находится у меня.
— Вы упускаете из виду одно маленькое обстоятельство, — заметил Андрей. — Она совершеннолетняя и гражданка Российской Федерации. И все ваши связи здесь ничего не стоят. Через консульство я подниму ужасный скандал.
— До консульства еще надо добраться, — тяжело уронил Георгий. — Вы нЕ выйдете отсюда. Просто исчезнете, и все. Все.
Их взгляды скрестились, и, казалось, ничто не сможет их разъединить. Вдруг в коридоре раздался топот ног. Дверь распахнулась. На пороге стоял растерянный охранник.
— Хозяин, там, там…
— Что такое? — Георгий конвульсивно дернулся.
Охранник посторонился, и в комнату вошла Виолетта. Лицо ее было смертельно бледно, губы крепко сжаты. Огромные глаза неподвижно уставились па Георгия. Он так крепко сжал подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Никогда еще она не казалась ему такой красивой, как сейчас. И такой страшной. Как одна из эриний, богинь мести. Он завороженно смотрел на нее. Ему даже показалось, что волосы ее извиваются, как змеи. Холодный пот выступил на лбу, ноги похолодели.
С минуту они молча смотрели друг на друга, потом Виолетта повернулась и увидела Андрея. Он неподвижно сидел я кресле, и тоже потрясенно смотрел на нее. Она быстро подошла к нему, опустилась на колени перед креслом и легко провела пальцами по его лицу.
— Что они сделали с тобой? — спросила она.
— Ничего, родная, — ответил он тихо. — Небольшая мужская разборка.
Она обхватил руками его колени, прижалась к ним лицом и замерла. Он гладил ее по волосам, и слепому было ясно, что в эту минуту для этих двоих ничего, кроме них, не существовало на свете.
Охранник, кашлянув, вышел. Георгий остолбенело, смотрел на них и впервые в жизни ощущал себя невидимкой. В комнате повисла абсолютная тишина, и только часы своим тиканьем напоминали, что время все-таки не остановилось.