Далекие странники (СИ)

Набравшись смелости, она нервно переступила с ноги на ногу и пробормотала невнятное оправдание:
— Госп… Господин, я просто шла… перепутала дверь…
Вэнь Кэсин похлопал бедняжку по плечу и втащил внутрь:
— Неважно, дорогая, — ласково успокоил он. — Раз уж ты здесь, оставайся.
По коже Гу Сян проскакал табун мурашек. Сомнений не осталось — её господин замыслил что-то нехорошее! Но раз Гу Сян уже попалась Вэнь Кэсину, она могла лишь смириться и принять посильное участие в его планах. Неохотно, будто на собственную казнь, девушка побрела за ним к заваленному пустой посудой столу.
— Итак, у тебя есть при себе деньги? — вкрадчиво спросил её Вэнь Кэсин.
Гу Сян тут же выгребла из карманов всё до последней монетки: медяки, серебряные слитки, золотые листы и бумажные банкноты в рядок расположились на столешнице. Вэнь Кэсин удовлетворённо кивнул и крикнул с уверенностью состоятельного человека:
— Принесите счёт!
«Вот почему гадалка напророчила, что я смогу избежать беды ценой всех сбережений. О милосердный Будда!» — подумала девушка.
Люди, которые выручают деньгами, всегда вызывают признательность. Наверное, потому и Вэнь Кэсин сменил гнев на милость — он больше не прогонял Гу Сян и, покидая таверну, позволил ей остаться рядом. Чжоу Цзышу ушёл чуть вперёд и какое-то время размышлял в одиночестве, а потом резко развернулся и задал вопрос в лоб:
— Вэнь-сюн, так зачем ты спалил комнату ребёнка?
Гу Сян побледнела от испуга.
— Господин! Вы совершили поджог?!
— В ту ночь я сверился с положением звёзд и обнаружил, что молодой господин Чжан навлечёт на себя кровопролитие, — невозмутимо объяснил Вэнь Кэсин. — Единственный способ избежать беды — противопоставить кровавой жертве огонь. Хорошо, что я не растерялся и не поскупился на доброе дело!
В конце своей речи он заметил нелестное презрение на лицах спутников и великодушно добавил:
— Помощь, совершённая по чистому велению души, не нуждается в огласке. Не стоит смотреть на меня с таким восхищением.
— Господин, ты и мою судьбу можешь прочесть по звёздам? — оживилась Гу Сян.
— Конечно. Тебя настигнут страшные невзгоды, если ты сейчас же не заткнёшься, — ответил Вэнь Кэсин.
Ожидаемо, Гу Сян больше не раскрывала рта.
Подойдя к дому Гао Чуна, они обнаружили, что место, где днём выставляли связанного призрака, опустело. По словам немногих задержавшихся зрителей, пленнику повредили меридианы и пронзили цепями лопатки, прежде чем увести в темницу. В это время из ворот вышли Цао Вэйнин и Чжан Чэнлин, собравшиеся поискать в городе Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина. Увидев знакомые лица, Цао Вэйнин выступил вперёд и поклонился в приветствии:
— Чжоу-сюн, младший Чжан сказал, что ты его шифу… — тут он рассмотрел Гу Сян, стоявшую за спиной Вэнь Кэсина, и умолк на половине фразы, забыв закрыть рот.
Гу Сян несколько раз моргнула в замешательстве, а Цао Вэйнин всё продолжал таращиться на неё в упор. Чжоу Цзышу демонстративно кашлянул пару раз, чтобы вывести молодого человека из оцепенения. Цао Вэйнин вздрогнул от резкого звука и, очнувшись, сходу принялся извиняться, всё гуще заливаясь румянцем и запинаясь через слово:
— Г-госпожа… П-простите, я н-не хотел показаться невежливым, правда… Просто… просто…
Гу Сян, сбитая с толку его странным поведением, решила, что у парня не все дома. Цао Вэйнин резко отступил на пару шагов, ещё раз поклонился и начал тихо бубнить себе под нос:
— Моя ф-фамилия Цао, имя Вэйнин. Я из школы меча Цинфэн на горе Тай… Тайхан, принадлежу к поколению «Вэй».[182] Мой ши… шифу — глава школы Цинфэн Мо Хуайян…
Голос Цао Вэйнина звучал не громче комариного писка. Гу Сян внимательно осмотрела его с головы до ног и повернулась к Вэнь Кэсину:
— Господин, что с ним не так?
Цао Вэйнин ещё не успел огласить своё семейное древо полностью, а его светлые юношеские чувства уже были разбиты вдребезги. Чжоу Цзышу из сострадания перевёл взгляд с несчастного ученика школы меча Цинфэн на Чжан Чэнлина и после некоторых раздумий позвал:
 
— Идём, негодник!
Радуясь, что его не прогнали сразу, Чжан Чэнлин послушно побежал за шифу. Вэнь Кэсин похлопал Цао Вэйнина по плечу и тоже отправился восвояси. Следуя за своим господином, Гу Сян прошла совсем близко от красноречивого ученика школы меча Цинфэн, овеяв его нежным и свежим ароматом, от которого бедняга окончательно потерял голову.
Все давно разбрелись по своим покоям, когда Цао Вэйнин наконец вернулся в реальность. Всё ещё оцепенелый и изумлённый, он прошептал:
— «Горлицы, слышу, кричат на реке предо мной,Та, о ком веду рассказ, в речной долинеВ северном краю красавица живёт.Будет супругу доброй и нежной женой,Каких не видел белый свет в помине —Прекрасней никто никогда не найдёт».[183]
После этого Цао Вэйнин нетвёрдой походкой побрёл спать, сокрушённо повесив голову и горько вздыхая о своей едва расцветшей и вмиг отвергнутой любви.
Когда они отошли достаточно далеко от чужих ушей, Гу Сян зашептала Вэнь Кэсину:
— Господин, лао Мэн тоже здесь! Спрашивает, как ему действовать дальше…
Вэнь Кэсин даже не обернулся. Уголки его губ приподнялись, но в глазах не было и намёка на веселье.
— С каких пор лао Мэну нужны мои подсказки? —мягко ответил он, не сбавляя шаг.
— Поняла…
В это же время Чжоу Цзышу завёл в свою комнату Чжан Чэнлина, не проронив ни слова за всю дорогу. Закрыв дверь, он кивком указал мальчику на стул:
— Садись, мне надо кое о чём тебя спросить.
Чжан Чэнлин сел, как было велено.
— Что хочет знать шифу?
Чжоу Цзышу на миг задумался, прежде чем заговорить:
— Похититель с отметиной на лице в форме ладони стремился выяснить, был ли среди напавших на твой дом человек без пальца. Я правильно уловил суть?
Чжан Чэнлин кивнул.
— Ну и как, ты видел такого человека?
Чжан Чэнлин потряс головой.
— Шифу, вы поняли, о ком речь?
Чжоу Цзышу ничего не ответил. Вместо этого он сел, скрестив ноги, и задумался, постукивая пальцами по колену. По описаниям, у Призрака Висельника Сюэ Фана была покалечена рука. Значит, незнакомец со шрамом, которого Гу Сян убила в заброшенном храме, точно не являлся Сюэ Фаном. Но тогда почему Сунь Дин, Скорбящий Призрак в багряных одеждах, настойчиво расспрашивал Чжан Чэнлина про Висельника?
Немного поразмыслив, Чжоу Цзышу снова заговорил с мальчиком, очень медленно и серьёзно:
— Малыш, подумай ещё раз: видел ли ты что-то приметное той ночью?
Под «той ночью» он подразумевал ночь резни в клане Чжанов. Дыхание Чжан Чэнлина участилось, и Чжоу Цзышу смягчил тон:
— Не торопись, просто поищи в памяти что-нибудь необычное. Это может быть очень важно.
Чжан Чэнлин побелел как полотно. Спустя пару минут он покачал головой и сдавленно ответил:
— Шифу… Вы просите вспомнить что-то необычное, но разве вся та ночь не была необычной?
Чжоу Цзышу нахмурился и перестал допытывать мальчика. Вместо этого он сказал:
— Вот что, я научу тебя одной мнемонической рифме.[184] Постарайся освоить её самостоятельно. Попрактикуйся, когда вернёшься в свою комнату. Если что-то будет непонятно, можешь прийти и спросить меня.
Чжан Чэнлин остолбенел от изумления.
— Держись поближе к герою Чжао, — продолжил наставлять Чжоу Цзышу. — И никуда не отлучайся в одиночку. Что бы ни случилось, не покидай поместье Гао. Это понятно?
Глаза Чжан Чэнлина широко распахнулись.
— Шифу… Спасибо, шифу!
Чжоу Цзышу неловко кашлянул и приструнил его:
— Всё, хватит пустой болтовни! Сосредоточься на понимании рифмы, дважды повторять я не стану.
Примечание к части
∾ «Персиковые» глаза — по китайской физиогномике миндалевидные глаза, широкие в центре, с изгибом внешнего уголка вверх, влажным блеском и ясным взглядом.
∾ Лута (路塔) — досл. «придорожная пагода».