Далекие странники (СИ)

Спутники Вэнь Кэсина так и не переменили позиций. Чжоу Цзышу продолжал сидеть под деревом, согнув одну ногу и положив руку на колено, а Чжан Чэнлин стоял по другую сторону костра, глотая слезы.
Вскоре в воздухе растёкся аппетитный аромат жареного мяса. В животе Чжан Чэнлина предательски заурчало, и он покраснел от смущения. Вэнь Кэсин глянул на мальчика и улыбнулся:
— Потерпи немного, мясо ещё не прожарилось как следует.
Чжан Чэнлин умильно закивал. Вэнь Кэсин подумал, что паренёк очень напоминает крольчонка — такой же робкий и забавный. Поэтому он решил немного вразумить Чжоу Цзышу:
— Душа моя, позволь дать совет. Раз этот ребёнок отчаянно желает следовать за тобой, подумай, так ли это невозможно? Не хочешь его видеть — не приходил бы на помощь!
Чжоу Цзышу встал, медленно приблизился и протянул руки к огню — разнывшиеся гвозди заставляли его зябнуть.
— Эй, я к тебе обращаюсь! — легонько пнул его Вэнь Кэсин.
— Что хочу, то и делаю, — вяло огрызнулся Чжоу Цзышу.
Чжан Чэнлин внезапно заговорил осипшим от плача, всё ещё немного дрожащим голосом:
— Я знаю, что приношу одни неприятности, знаю, что для шифу лучше не брать меня с собой. Так много людей хотят меня убить, а я… я ничего не умею… из-за меня шифу сегодня пострадал…
— Не беспокойся об этом, малыш, — утешил его Вэнь Кэсин. — Твой шифу крепок, как гвозди. И шкура у него толстая, как у дракона… Не смотри на меня так, А-Сюй! У всех нормальных людей кожа всего одна, а ты заматываешься в несколько слоёв, как рисовая булочка в бамбуковый лист.[149] Сегодня ты нацепил аж две маски, будто одной было мало!
Заметив удивление Чжан Чэнлина, Вэнь Кэсин терпеливо пояснил:
— Твой шифу спрятал голову, но лисий хвост всё равно торчит![150] Видишь — цвет кожи на его запястьях не такой, как на лице и шее? Твой шифу — очень вредный человек! Он не желает показать мне своё настоящее лицо даже после того, как я спас ему жизнь.
Не удосужившись ответить, Чжоу Цзышу оторвал от жарящегося зайца лапку и принялся неторопливо её объедать. Но когда он потянулся за добавкой, Вэнь Кэсин отдёрнул палку с нанизанной тушкой, спасая полусырой ужин.
— Ты в прошлой жизни умер от голода? — с укоризной спросил он Чжоу Цзышу. — Мясо ещё не прожарилось — ни вкуса, ни запаха!
Чжоу Цзышу дожевал, проглотил, что досталось, а затем проворчал:
— Значит, ты в прошлой жизни был женщиной. Мало того, что пахнешь пудрой с благовониями и носишь вышитые носовые платки, так вдобавок пилишь с утра до ночи! Скажи на милость, откуда ты берёшь столько чуши?
Вэнь Кэсин благоразумно промолчал.
Вскоре нежное заячье мясо покрылось хрустящей золотистой корочкой, и Чжоу Цзышу кликнул Чжан Чэнлина. Что у двоих мужчин, что у мальчишки с утра не было во рту маковой росинки, поэтому они принялись за еду без лишних церемоний. Вскоре от зайцев остались лишь дочиста обглоданные косточки.
Насытившись, все трое немного погрелись у костра, пока Чжоу Цзышу не вернулся к облюбованному дереву, чтобы помедитировать в одиночестве. Тогда Вэнь Кэсин обратился к Чжан Чэнлину:
— Почему твоё кунг-фу так плохо? Отец совсем не занимался твоими тренировками?
— Ещё как занимался! — пробормотал Чжан Чэнлин. — Просто я слишком глуп и не особо усерден, вот и забыл почти все техники.
Вэнь Кэсин задумчиво покачал головой:
— Когда я был маленьким, отец заставлял меня оттачивать кунг-фу, а я тоже отлынивал от занятий. Но, в отличие от тебя, я не был глупым…
Чжоу Цзышу усмехнулся с закрытыми глазами. Пропустив его смешок мимо ушей, Вэнь Кэсин внимательно оглядел Чжан Чэнлина с ног до головы, а потом небрежно бросил:
— Хочешь освоить пару приёмов?
Чжан Чэнлин тут же вскинул голову, и в его глазах вспыхнул огонёк надежды. Живая готовность мальчика поразила Вэнь Кэсина — давненько он не встречал человека, столь искреннего в своих желаниях!
— Малыш… Почему при одном упоминании об изучении кунг-фу в тебе просыпается волчий аппетит?
Чжан Чэнлин грохнулся на колени и затараторил:
 
— Пожалуйста, старший! Пожалуйста, научи́те меня! Если нау́чите, я сделаю для вас всё что угодно!
Вэнь Кэсин потёр нос и кашлянул.
— Ох, как неловко-то звучит! — он всё же не удержался от сомнительной шутки. — Малыш, тебе следует знать, что меня не интересует настолько молодая поросль…
Даже в неярком рыжем свете огня было видно, что лицо Чжан Чэнлина запылало румянцем. В мягких и наивных детских чертах остро проступила отчаянная решимость. На этот нервирующий пристальный взгляд Вэнь Кэсин отреагировал так же, как и Чжоу Цзышу чуть раньше — отвернулся, чувствуя неловкость. После минутного колебания он наконец вздохнул, встал с места, поправил одежду и поднял с земли небольшую палку.
— Хорошо, я покажу тебе пару движений. Смотри внимательно, я не стану повторять дважды.
Вэнь Кэсин продемонстрировал несколько связок в замедленном темпе. Чжан Чэнлин следил, не моргая, чтобы не упустить ни одной мелочи, и сразу принялся повторять движения, чтобы ничего не забыть. Мальчишка и вправду звёзд с неба не хватал, но тронутый его стараниями Вэнь Кэсин вопреки своему обещанию не удержался от порции подсказок и подробных объяснений.
После завершения импровизированной тренировки Чжан Чэнлин посмотрел на Вэнь Кэсина сверкающими, преисполненными восторга глазами, и срывающимся от волнения голосом принялся благодарить:
— Спасибо вам, старший! Огромное спасибо!
Вэнь Кэсин, который никогда раньше не получал горячей признательности в свой адрес, испытал редкий приступ смущения.
Так прошла половина ночи. Чжан Чэнлин продолжал самостоятельно практиковаться с палкой, как будто не чувствовал никакой усталости. Вэнь Кэсин молча устроился неподалёку и настолько глубоко погрузился в размышления, что его привычная улыбка куда-то исчезла.
Неожиданно раздался тихий голос, казалось бы, спящего Чжоу Цзышу.
— Твоя фамилия Вэнь… Легендарный Божественный Целитель[151] Вэнь Жуюй,[152] кто он тебе?
Вэнь Кэсин застыл как громом поражённый и лишь после долгого молчания тихо, на грани слышимости проронил:
— Отец.
Чжоу Цзышу открыл глаза и внимательно посмотрел на Вэнь Кэсина, после чего заговорил почти торжественным тоном:
— Я слышал о старейшине Вэне только хорошее. Божественный Целитель, владелец меча Цюмин, Свет Осени. Он путешествовал по всем уголкам цзянху вместе с супругой, гениальной врачевательницей Гу Мяомяо.[153] Они спасли бесчисленное количество жизней, а затем ушли в уединённое затворничество, и больше никто о них не слышал. Я глубоко уважаю Вэнь Жуюя и должен был раньше догадаться, что ты его сын. Пожалуйста, прими мои извинения.
Примечание к части
∾ Логика запечатывания акупунктурных точек заключается в блокировании циркуляции ци по меридианам, чтобы предотвратить распространение яда.
∾ Выражение «старый бык ест молодую траву» (老牛吃嫩草) означает отношения, в которых один партнёр значительно старше другого.
∾ «Родственность» Вэнь Кэсина с зайцами — это намёк на его гомосексуальность, т.к. «кролик» является сленговым обозначением гея. Впрочем, кроликом также называют кого-то милого и наивного.
∾ 吃软不吃硬 — ест мягкую пищу, но отказывается от твёрдой (идиома).
∾ «Восемнадцать касаний» («十八摸») — народная песня со многими вариациями. Обычно рассказывает о парне, ласкающем девушку. Некоторые версии начинаются с прикосновения к волосам, за которым следует затылок, и каждое последующее прикосновение становится всё более интимным. (Этот мотив Пуччини использовал в качестве одной из тем для оперы «Мадам Баттерфляй»).
∾ Цзунцзы (粽子) — кондитерское изделие из клейкого риса с начинкой, заворачивается в слои листьев бамбука.
∾ Идиома (藏头露尾) — «скрывать голову и показывать хвост», т.е. показывать (произносить) одну половину правды, а вторую держать в тайне.