Орк-лекарь

Вернувшись, Жужука прошептала мне на ухо:
— Людские воины будут спать с воинами из десятка Кривоного Броштора. У Броштора большой шатер. Там уже спят богатырь Валис и богатырка Лагаиси. Людям будет хорошо вместе.
Я кивнул.
Магистр Таралит, услышав имена, удивленно поднял брови:
— И они здесь?
— Да, мы оказались тут вместе.
Пришлось рассказывать и о наших приключениях. В общем, заснул я почти перед рассветом, а поднялся вместе со всеми, когда начались сборы.
  
Глава 41
 
И в дороге подремать не удалось. Теперь я ехал верхом на Мане рядом с рыцарем Валисом, выбравшим из всех упряжных животных в лагере самое странное существо, которое можно представить.
«У носорога плохое зрение, но при его массе это не его проблемы».
То же самое можно было сказать и про зортов. От земных родичей они отличались костяным панцирем, состоящим из нескольких сегментов. Этакая помесь носорога с броненосцем. Правда, я не мог вообразить, что может напугать этого громилу настолько, что ему захочется свернуться в клубок. А вот представить, как тот в атаке раскидывает любые препятствия бронированной грудью, — это легко. Этакий живой танк — попробуй останови!
Да и неповоротливым зорт лишь кажется. Маня, у которого с чего-то проснулась детская тяга к глупым шуткам, решил поиграть со зверем Валиса, размеренно бегущим впереди сотни Белогривых. От падения на землю рыцаря и водяницу спасла лишь идеальная реакция. Ощутив опасность сзади, зорт одним прыжком развернулся, опустил голову и уставился на волка. К счастью, зверюга, видимо, была хорошо вышколена, не кинулась в атаку сразу, без команды всадника. Иначе бы плохо пришлось уже мне.
Ошалевший от такой реакции Маня дал задний ход. В прямом смысле — стал потихонечку отступать задом наперед, не выпуская из виду следящий за ним, словно локатор, окованный сталью кончик рога зорта…
— Чтоб тебя, шавка драная! — выругался я, потому что из-за Маниных маневров сам чуть не грохнулся в траву.
Но все же, несмотря на то что мне невыносимо хотелось спать, путешествие по степи в хорошей компании доставляло огромное удовольствие.
Перед рассветом опять шел дождь, но к полудню тучи разошлись, и над сырой травой поднимался пар. Огромное небо казалось свежевыстиранным. Запах теплой земли мешался с запахами мокрой шерсти и стали. Зорт пах почему-то молоком. Иногда ветерок приносил цветочный аромат.
Но все же самым сильным был ставший давно привычным едкий и чуть горьковатый запах орков, в котором смешались и пот, и кровь, и дым костров. Ощутив его, все живое в степи старалось убраться подальше. Замолкали цикады в траве, исчезали в небе жаворонки. Лишь несколько орлов кружили в самом зените, сопровождая армию, словно собрались идти в бой вместе с орками.
Даже земля вздрагивала от той мощи, которая шла по ней. Десятки или, может быть, сотни тысяч воинов… Надо будет спросить у братца-князя: сколько же все-таки бойцов в войске?
Каждое племя ехало чуть наособицу. Впереди — всадники на волках или кабанах, за ними — вьючные зорты и рогачи, ватаги пеших бойцов, груженные скарбом волокуши и бегущие за ними мальчишки. Пешие воины и юные орчата, которых в войске оказалось на удивление много, без признаков усталости часами бежали со скоростью неспешно рысящих лошадей. А далеко позади — отставшие стада овец. Сколько племен собралось в поход? Не знаю. Я попытался посчитать бунчуки и сбился на восьмом десятке. Дальние дружины почти не видны во влажной дымке, плывущей над степью.
«Хватит любоваться красотами, — вдруг услышал я в голове голос Асаль-тэ-Баукира. — Ты думал, что делать с „Зерном Хаоса“?»
«Думаю, — ответил я. — Но пока ничего в голову не приходит. Аннигилировать его с помощью Следа Создателя? Боюсь. Разве что только понадобится разнести по камешку какой-нибудь крупный город. Или даже всю планету… Откуда я знаю, сколько энергии заключено в источниках?»
«Да, я погорячился, когда сказал, что ты можешь уничтожить „Зерно Хаоса“, — согласился Асаль-тэ-Баукир. — В этом, живом, мире такие эксперименты слишком опасны для его обитателей».
 
«Мне почему-то неспокойно на душе. Конечно, „Зерно“ надежно упаковано и хорошо охраняется. Но слишком много в этом мире тех, кого коснулась Сила Хаоса. Мы идем в Карод, а события там, как я думаю, — одно из его проявлений. Значит, там есть те, кого будет тянуть к „Зерну“ словно магнитом».
«Хуже не это. Хуже то, что „Зерно“ воздействует на тех, кто рядом с ним. Маги сумели блокировать почти всю энергию, исходящую от него… но все же — почти. На высших уровнях сочится что-то очень неприятное».
«Чувствую себя натуральным хоббитом… но те хоть знали, куда кольцо Всевластия выбросить…»
Поразмыслив, я подъехал к магистру Талариту и начал расспрашивать о том, что творилось в городе магов в последние годы. Была в рассказах бывшего духа одна нестыковка. Насколько я представляю себе колдунов, они ради новых возможностей и новых знаний душу дьяволу готовы продать. А уж воспользоваться источником халявной энергии — это вообще не проблема. Какого бы цвета эта энергия ни была…
— Они тоже так думали, — печально ответил магистр. — Глупцы! Ты бы видел, во что они превращались!
— В уродливых рептилий? — наудачу спросил я.
— Так ты знаешь? — подозрительно посмотрела на меня ехавшая рядом эльфийка. — Что-то я никак не могу понять: вроде ты — орк, но знаешь порой больше, чем эльфы…
— Орк, не орк, — ответил я, нагоняя загадочности. — Орки тоже разные бывают. Не суди по цвету кожи.
Видимо, таинственное выражение лица у меня плохо получилось, поэтому Миллинитинь звонко расхохоталась и лукаво подмигнула:
— Хочешь, скажу тебе, что ты скрываешь?
— Что? — вылупился я на эльфийку.
Вроде бы я не давал повода ей думать, что что-то скрываю…
— Мне твой Маня мно-о-о-го что рассказал!
Теперь в таинственность играла Миллинитинь. У меня отлегло от сердца. Даже если я поверю, что эльфийка способна допросить волка, то что тот мог знать? Про наши встречи с Жужукой? Про то, кем был «великий пророк» Мухтей Мудрейший? Но эльфийка вдруг посмотрела на меня совершенно серьезно и сказал:
— Видимо, боги смирились с существованием орков. Иначе Небесный Отец не выбрал бы тебя своим паладином.
— Что? — еще больше удивился я.
— Не знаю, почему ты боишься, глупец, — начала раздражаться Миллинитинь. — Ты думаешь, никто не узнал твой щит? И никто не помнит, как Небесный Отец ходил по земле, благословляя отважных воинов? Вы, орки, в этом мире — неразумные дети. У вас нет прошлого. Что знают твои соплеменники? Вы — дикари, ставшие хоть чем-то значимым только из-за злой воли Темного Властелина! Не будь его — вы бы до сих пор жили в южных лесах, собирая в грязи червяков и гнилые орехи, как ваши предки еще каких-то пару тысяч лет назад!
Видимо, я действительно не стал настоящим орком. Произнесенная свистящим шепотом тирада эльфийки не разозлила меня, а рассмешила. Миллинитинь говорила с жаром, но тихо, чтобы не услышал ненароком кто-нибудь из «настоящих» орков.
— Красавица, разве воин может бояться? — ответил я, из последних сил сдерживая смех. — Но у нашего племени в отличие от вашего не принято говорить о важных вещах вслух. Может быть, это и дикарство, но лишняя болтовня высасывает силу. Налитая в кувшин вода никуда не денется и дюжину дней, а расплещи ее по плошкам да поставь на ветер — к вечеру не останется ни капли. Воины знают, откуда взялся небесный щит. Пастухи видели, кто мне его дал. Зачем трясти воздух? И к чему ты начала этот разговор?
Миллинитинь посмотрела на меня исподлобья. Я так и не понял, чего было в этом взгляде больше: удивления, недоумения или сомнения. И все же она продолжила:
— Тогда ты должен знать, что делать с «яйцом разрушения».
— «Зерном Хаоса», — поправил я ее. — К счастью, маги — настолько жадные до знаний существа, что не сделали того, что могло превратить Вантар в рассадник тварей вроде той, что встретилась нам в подземелье. Но вы все-таки успели вовремя. Хаос изменял не только тела, но и души тех, кто пытался использовать его силу. Еще немного — и ваших коллег уже не интересовали бы знания, им нужна была бы власть… Но на самом деле она нужна была не им, а тем, кто действовал через них. В конце концов они провели бы обряд, и Хаос хлынул бы в мир широким потоком.