Орк-лекарь
От удивления я чуть не уронил котелок, в который переливал воду. Ни фига себе! Вот тебе и глухая старуха — не только расслышала, что я бормочу, но и запомнить умудрилась!
А разговор за стенкой тем временем продолжался.
— Странные слова, — согласился князь. — Даже страшные. Может, это имена каких-то духов, с которыми он знается? Или заклинания жуткие? Может, лучше не рисковать, перерезать колдуну глотку, пока он в силу не вошел? Нет орка — нет проблемы.
— Нет, сынок, не лучше, — твердо ответила Апа-Шер. — Сам знаешь: времена меняются. Может, скоро без заклинаний «хромосомной мутации» будет никак! Для каждого врага — свое оружие.
— Да, права ты, мать, как всегда права, — с какой-то обидой в голосе сказал Гырбаш. — И в том права, что убивать старика нехорошо, и в том, что не буду я его пока звать на княжий двор. А что говорят… так пусть. На каждый роток не накинешь платок. Поболтают досужие языки о том, что названый брат князя помойные бадьи таскает, да успокоятся. Впрочем, ездового волка я старику дам — негоже сыну Апа-Шер пешком ходить. Есть один молодой, пока ничейный.
После этого разговора я убедился, что старуха знает обо мне гораздо больше, чем я сам. Но, как и по поводу моих отношений с Жужукой, молчит, чего-то выжидая.
Я тоже чувствовал, что долгой моя жизнь в орочьем городке не будет. Что-то изменится — не завтра, так через месяц.
Глава 7
Так и случилось. Князь почему-то не сразу выполнил обещание по поводу личного транспортного средства для меня. Но я и не настаивал. Сходил как-то раз посмотреть, что это за «ездовые волки», и решил, что мне этой радости не надо.
Интересно, какой идиот решил называть этих зверюг «волками»? На мой взгляд, они больше походили на гиен-переростков. Ростом они были с хорошего пони. Когда любая из этих зверюг сидела, ее морда оказывалась на одном уровне с моей головой. Квадратная, словно у бульдога, башка с мощными челюстями, маленькие ушки, широко расставленные желтые глаза… И сложение у тварей было совершенно не волчье. Мощные передние лапы, широкая грудь, покатая спина — задние лапы короче передних — и куцый, словно обрубленный, хвост. Причем лапы заканчиваются не волчьей «пятерней» с когтями, а чем-то вроде острого копыта. А вот из «бабок» торчат весьма внушительные «кинжалы». В общем, жутковатое существо: копытный хищник. Одна радость: шкура в отличие от гиен — не пятнистая, а благородного серо-серебристого цвета с широкой белой полосой вдоль хребта. Красивая шкура.
Думаю, человеку вряд ли было бы удобно ездить на «волках». Пока я не увидел, как сотня молодых орков из «младшей» дружины тренировалась в степи недалеко от городка, я не мог понять, как же вообще удается оседлать хищника. Нет, дело даже не в его зубах и не в том, что любой нормальный зверь вряд ли обрадуется чьему-нибудь присутствию у себя на загривке. Но позвоночник что у волка, что у кошки гораздо гибче, чем у любого копытного. Вес человека — или орка, неважно, — сломает спину даже тигру, если кто-то умудрится надеть на того обычное седло. Да, крупные собаки вроде сенбернаров могут нести довольно большой груз, но им делают специальную упряжь, которая распределяет нагрузку между плечами и крупом. На том же тигре вполне можно ездить не сидя, а лежа — что и проделывают многие цирковые укротители.
Но потом дошло: у нас, зелененьких, сложение обезьянье, поэтому и посадка другая. Орки оказались ребятами изобретательными. Седла на «ездовых волках» крепились к сложной конструкции из ремней, охватывающих шею, грудь и переднюю часть брюха зверюги, при этом сами «сидушки» торчали чуть ли не перпендикулярно к спине. Получалось, что всадник как бы балансировал на загривке. Мало того. Стремян в этом мире еще, кажется, не придумали. Орк сидел, согнув ноги и упираясь коленями в подмышки «волка». У человека так вряд ли бы получилось, а вот у полуобезьян — пожалуйста.
Не заметил я и такой вроде бы обязательной для верховой езды вещи, как уздечка. При этом орочьи наездники как-то умудрялись держать строй, разом поворачивать или рассыпаться в лаву. Мне показалось даже, что команды молодого княжича выполняют не орки, а «волки».
После прогулки на «тренировочную площадку» у меня появилось сразу несколько мыслей.
Одна — о том, что, когда на тебя, капая слюнями, несется сотня зверюг, а на их спинах крутят длинными саблями такие наездники, это весьма эффектное зрелище. Гиено-волк — не просто «транспортное средство», а полноценный боец. На груди на упряжь навешивают стальные пластины, из которых торчат шипы. Попробуй такого останови! Да и зубки у зверюг — еще те! Пока орк машет саблей, его скакун успевает откусить пару-другую голов. Понятно теперь, почему в городах так уважают орков-наемников. Видимо, хвастливые баллады о решающем вкладе орочьих наездников в исход тех или иных битв — не такое уж преувеличение.
Вторая мысль касалась того, что, похоже, в ближайшее время эти парни намерены отправиться в Карод на службу к великому и могучему императору Оборою. Я сделал в уме заметочку по этому поводу. Вдруг начнут расспрашивать о городских порядках, а я ничего толком не знаю… Видимо, надо не дожидаться, когда княжич созреет до мысли о том, что пора отправляться в путь. Или по крайней мере не вести ни с кем из «младшей» дружины задушевных бесед.
А третья мысль была о том, что мне как-то совершенно не хочется становиться наездником на «волке».
Но пришлось. В один прекрасный день я вернулся с другого конца городка, куда Апа-Шер посылала меня отнести лекарства одному из своих пациентов, и обнаружил на «гостевой» площадке посланца от князя.
— Гырбаш-князь оказал милость младшему брату и жалует ему боевого волка! — торжественно возвестил молодой орк.
И почему-то ухмыльнулся.
Меня это насторожило, так что я лишь вежливо спросил:
— Когда и где я смогу увидеть подарок?
— Да хоть сейчас, — княжеский дружинник встал, намереваясь выйти за калитку. — Следуй за мной, брат князя, я покажу тебе того, кто станет твоей тенью и опорой.
Я хмыкнул и пропустил молодого орка вперед.
— Погоди! — услышал я сзади.
На пороге стояла Апа-Шер с подозрительно поблескивающей склянкой в руке:
— Подь сюда!
Я думал, что старая орчиха скажет мне что-нибудь полезное по поводу того, как обращаться с ездовыми волками, но вместо этого она вылила мне на голову содержимое флакончика.
Потом ворчливо напутствовала:
— Иди!
Топать пришлось через весь городок. Загоны для волков располагались возле соленого озера. Здесь держали молодняк и тех зверюг, чьи хозяева по каким-то причинам не могли самостоятельно обеспечить достойным жильем свой «транспорт». По дороге я успел полюбоваться на играющих в вольере щенят. Милые такие карапузы размером с крупную овчарку…
В конце концов мы оказались на самых задворках.
— Вот, — мой провожатый показал на внушительную кучу бело-серого меха в углу загона. — Зовут Маня. Обряда единения ни с кем не проходил.
Видимо, зверь услышал наши голоса. Одним неуловимым движением бесформенная куча превратилась в огромного зверя. Он со скукой посмотрел на нас, зевнул и вдруг прыгнул, врезавшись грудью в загородку. Молодой орк опасливо отскочил.
— Чего это он? — удивился я. — Вроде бы со щенками проводят обряд, который ставит запрет на агрессию в отношении разумных.
— Да нет, специально кусать Маня не сможет. Просто игручий больно, — немножко фальшиво успокоил меня орк.
Но меня озаботило другое. Во-первых, у меня нет упряжи. Во-вторых, где держать зверя? Не в моей же пристройке? Впрочем, о домике для песика пусть Апа-Шер думает, а вот седло нужно.
— Про упряжь Гырбаш-князь ничего не говорил? — спросил я.
— Как не говорил? Вон, на крюке висит.
Я посмотрел туда, куда показал орк. Действительно, с крюка рядом с входом свешивался пучок ремней.
«Интересно, что я с этими девайсами делать буду? Хоть бы инструкцию какую приложили, — подумал я. — Не, надо сначала с хвостатым договориться…»