Школа боевой магии. Том 2 (СИ)

— Ни в коем случае! — возразил Григорий Ефимович. — Ни в коем случае…
И снова замолчал в раздумьях.
Подошла Агафья Ефимовна, протянула руки к костру. Глянула вопросительно на Григория Ефимовича.
— Пора? — с тревожным волнением в голосе спросила у него.
— Выходит, что да, — ответил ей Григорий Ефимович, и я почувствовал, что он не рад.
Я не понимал, что именно пора, но, видя реакцию Григория Ефимовича, расстроился заранее. И нафига я разжёг чёртов костёр? Мог бы руками и ногами помахать и согреться. Про портал вообще молчу… Из-за него теперь родные в опасности. Маг-недоучка!
— Мы знали, что этот день придёт, — сказала Агафья Ефимовна и похлопала Григория Ефимовича по плечу.
— Знали, — подтвердил он и накрыл своей рукой руку Агафьи Ефимовны.
На этот раз она руки не отняла.
Николай потянул меня.
Я повернулся к нему.
— Что?
— Пойдём, прогуляемся? — предложил он.
Я не понял зачем, но Николай показал глазами на Ефимычей.
— Им нужно поговорить.
Ефимычи, казалось, никого не видели и не слышали, словно для них сейчас остальной мир не существовал. Были он, она и что-то между ними. Что-то большое и длительное. Полное боли и совместных переживаний.
Уходить не хотелось, но Николай настойчиво тянул меня прочь.
Григорий Ефимович и Агафья Ефимовна даже не заметили, что мы ушли. Он продолжал смотреть на костёр и держать её за руку. Она — стоять за его спиной и опираться на его плечо.
Ушли мы не так далеко. Собственно, до новой землянки, и всё. Остановились на краю ямы, и я увидел, что стены уже выложены брёвнышками и дырки между стенами и землёй засыпаны почти полностью. И ещё было видно, что между брёвнами и землёй что-то проложено. Я наклонился разглядеть и понял — берёста.
— Гидроизоляция, — пояснил Николай, хотя вопросов я ему не задавал.
В стороне от костра ночная прохлада сразу же прильнула к телу, заставив меня обхватить себя руками.
— Поговорим? — предложил Николай.
Он стоял расслабленный, как будто прохлада была ему нипочём.
Глядя на него, я тоже непроизвольно выпрямился.
— О чём? — Я сделал вид, что не понимаю, о чём, а точнее, о ком он хочет поговорить. Но картинка, как вчера вечером он не уходил с дороги, встала перед глазами во весь рост.
— О нас с тобой… И о Марине, — подтвердил мои мысли Николай и посмотрел на меня.
Если честно, я растерялся. Я ждал этих слов, но всё равно они прозвучали неожиданно. И как на них реагировать, я не знал. Мне сейчас было легче выйти один на один с Сан Санычем, чем говорить о Марине с Николаем. И дело даже не в поводках или магии. Просто как-то…
Короче, я промолчал.
Николай разгладил отросшую на подбородке и над губой щетину, сложил руки на груди и сказал:
— Не лезь, хорошо? Не для тебя она.
— Для тебя что ли? — взорвался я.
Я вдруг осознал, что у меня борода и усы не растут, так, пушок лезет, а вот у Николая довольно густо, по-взрослому. И если раньше он брился и было не заметно, то за эти дни щетина отросла.
Николай дёрнул плечом, мол, а что, разве могут быть сомнения, что я лучше подхожу для Марины? И от этого внутри меня полыхнуло.
«Тише-тише! — заволновался Чёрный. — Ишь, какой вспыльчивый!»
От волнения Чёрного мне стало смешно, и я кинул прямо в лицо Николаю:
— Что, боишься проиграть пацану младше тебя?
— Я не проиграю, — уверенно сказал Николай.
— Я тоже! — ответил ему я.
— Жаль, — Николай ткнул носком кроссовки камень, тот скатился в яму. — Не хотелось бы перед битвой отвлекаться на разборки.
— А ты не отвлекайся! — посоветовал я, чувствуя себя большим и мощным.
— Она же с тобой только из-за портала, — начал Николай, но я его перебил:
— Да, но ходит она в тех лаптях, которые сплёл я!
— Так получилось…
— Естественно.
Николай помолчал, а потом вдруг попросил:
— Оставь её. Будь человеком!
Будь человеком… Я вспомнил про Чёрного, живущего во мне, про пламя, которое жгло меня, когда я в первый раз открыл портал, вспомнил, как водил с древесницей и лесными девушками хоровод, вспомнил молодых Ефимычей и странных зрителей, пришедших послушать молодую Лелю — я их всех видел! Костёр, который разжёг только что!.. Да, я человек! Но я необычный человек! А уж про то, чтобы оставить Марину, и речи не может быть! Я помню её губы…
  
Поэтому, повернувшись к Николаю, я коротко ответил:
— Нет.
— Тогда готовься… — начал Николай, но я перебил его:
— Да хоть сейчас!
Николай с удивлением посмотрел на меня и сказал:
— Я ж тебя побью. Я лучше дерусь.
— Да, побьёшь, — согласился я с ним. — Но выиграю в итоге я.
Николай некоторое время сверлил меня взглядом, а потом как-то обмяк и сказал негромко:
— Я люблю её.
Мне стало жалко Николая. Потому что я почувствовал внутри себя: не видать ему Марины, как своих ушей. Кивнул и ответил:
— Я тоже.
Повисшую тишину разорвал хруст ветки.
— Что вы тут делаете? — спросил подошедший Арик.
Он держал Дёму и гладил этого потягивающегося паршивца. И где был этот самый паршивец, когда я вчера открывал портал? Почему не остановил меня?
Я протянул руки за котёнком и ответил Арику:
— Смотрим землянку.
Арик с сожалением отдал мне мохнатое чудо и тут же заметил:
— С ним теплее…
— А ты чего не спишь? — спросил я.
— Так утро… — растеряно ответил Арик.
И тут я понял, что уже рассвело. Парни поднимаются. Девчонки тоже встали, потянулись к костру. Марина взялась за котёл… Она была в моих штанах и кофте. И в лаптях, которые сплёл я…
Мы с Николаем переглянулись.
Лицо Николая вытянулось. Он развернулся и быстро ушёл в лес.
Я проводил его взглядом и направился к костру.
— Что случилось-то? — спросил Арик, топая за мной.
— Всё нормально, — отмахнулся я. — Так, поболтали с Николаем о том, о сём. Не бери в голову.
Арик посмотрел в ту сторону, куда ушёл Николай и сказал негромко:
— Не нравится мне всё это. Нехорошее у меня предчувствие. Ох, нехорошее.
— Прорвёмся! — я похлопал Арика по плечу и подошёл к Марине.
— Что? — спросила Марина не очень дружелюбно.
Я, окрылённый победой над Николаем, даже немного опешил и смутился. Повисла неловкая пауза. Чтобы как-то справится с растерянностью, я показал на одежду:
— Подошло?
Марина смутилась. Потом подняла на меня взгляд и сказала:
— Спасибо. — Помолчав немного добавила: — Владислав… Ты меня извини, но… Я боюсь, что ты после вчерашнего понапридумывал себе невесть что. Я не хотела бы… чтобы ты строил иллюзии.
Я слушал Марину и не слышал. Я смотрел на неё и видел тёмные круги под её глазами, осунувшееся лицо, усталый взгляд… Она не спала ночью?.. Она плакала?..
Она говорила, и в её голосе слышалась мука.
Моё сердце сдавило от жалости к ней.
— Влад, ты меня слышишь? — Марина слегка повысила голос.
— Да, — ответил я. — Ты не хочешь иллюзий. Но я тебе их и не предлагаю. Всё по-настоящему.
— О, боже! — вздохнула Марина и ласково добавила: — Ты иди, Владислав. Мне нужно завтрак готовить.
— Конечно, — согласился я и пошёл на зарядку, которая уже началась.
Я делал упражнения и смотрел на отросшие щетины. Почти у всех парней были щетины. У кого гуще, у кого реже. У кого чёрная, у кого рыжая или белёсая. У Артёма не очень пышная. У Сергея намечалась густая борода, у Мишки волосы росли только на подбородке, но росли! Торчали, как… Даже у Ильи усы пробивались! И только у нас с Ариком ничего!
— А теперь умываться и завтракать! — скомандовал Боря. — Потом не расходитесь, у нас есть важное объявление!
Завтракали все вместе. Светлана с Дмитрием успели наделать мисок. Под руководством Игоря Петровича там же, у реки, соорудили одноразовую приспособу для обжига и обожгли миски. Те за ночь остыли. Пока Марина с Риткой готовили завтрак, Светлана с Дмитрием разобрали приспособу и вытащили готовую посуду. Две или три миски лопнули, а остальные оказались нормальные. Их помыли и принесли.