Захваченный (ЛП)

Я поворачиваюсь, кладя свою руку на обратную сторону его руки, чтобы толкнуть в сторону двери. Он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты пытаешься сдвинуть меня с места, малышка? Потому что сейчас я могу сказать тебе, как это смешно.
— Малышка? — спрашиваю я.
Он поворачивается, его лицо в нескольких дюймах от моего. Неприлично близко. Я чувствую его запах, мыло и лосьон после бритья, и я очень хочу прикоснуться к его массивной груди, но…
— Послушай, — говорит он, — я пришёл, чтобы извиниться.
— Ну, у тебя не слишком прекрасное начало, — выплюнула я в ответ.
Не думай о том, как он выглядел, когда вышел из бассейна, весь горячий, мускулистый, мокрый и…
— Дерьмо, — говорит он. — На самом деле я не… Ну, я никогда не делал этого раньше.
— Преследовал девушку?
— Прошу прощения. Очевидно, я сделал что-то, что обидело тебя, поскольку ты была раздражена и умчалась из моего дома, обделав свои трусики. Я не знаю, может быть это была нагота или из-за фигни со стриптизёршей, но…
— И это твои извинения? — прерываю я. — Если это так, то ты реально облажался с этим.
— Блять. Ты своего рода заноза в…
— Опять же, не очень помогает.
— Смотри, — стонет он в отчаянии. — Я здесь с цветами. Очевидно же, мне жаль, что ты застала всё херовое в моём доме.
Я смеюсь.
— До свидания, мистер Кинг.
— Серьёзно, — говорит он. — Большинство девушек были бы рады видеть… ну, ты знаешь. — Он указывает на свою промежность.
Я не заморачиваюсь, чтобы скрыть свой смех.
— Маленького Кинга?
— Ты думаешь, он маленький? — спрашивает он. — Потому что я снова покажу его, если ты…
Я поднимаю руку.
— Спасибо, но не надо. Не думай, что я никогда раньше не видела голого парня, хвастун.
Хвастун? Откуда, черт возьми, это взялось? Я просто выбалтываю случайные слова, словно я на Западе, страдаю от синдрома Туретта (прим. перев. — Синдром Туретта — это расстройство центральной нервной системы, которое характеризуется тикообразными подергиваниями мышц лица, шеи и плечевого пояса, а также непроизвольными движениями губ и языка).
— Хорошо, — говорит он. — Значит лицезрение моего члена не заставило тебя сбежать.
Я пожимаю плечами и весело смеюсь, или я думаю, что это звучит «весело», кроме тех случаев, когда слышу себя, и мне кажется это звучит более безумно, чем спокойно.
— Конечно нет, — фыркаю я. — Я вижу огромные члены все время.
О, Боже. Я просто сказала это? Похоже, что эта квартира Большой Центральный Вокзал для членов.
Колтон смотрит на меня.
Я прочищаю своё горло, чтобы скрыть смущение, но моё лицо должно быть алым.
— Ты знаешь, я… хм… есть кое-что, что мне нужно сделать? — Утверждение выходит как вопрос. — Извини меня, пожалуйста, я отойду на минутку?
Я не жду от него ответа. Вместо этого я бросаюсь в комнату Сейбл, не стучась, открываю её дверь и захлопываю за собой.
Сейбл сидит на своей кровати, прислонившись спиной к стене, и на её ногах лежит ноутбук.
— Колтон Кинг в нашей квартире, — шепчет она.
— Да, он здесь, — шиплю я. — И это очень плохо, потому что он будет единственным свидетелем твоей неминуемой смерти.
— О, не злись на меня за то, что я позволила самому горячему парню украсить дверной проём нашей квартиры, чтобы увидеть тебя. Он даже горячее, чем Брэд, — говорит она, вспоминая модель, с которым она встречалась в течение трех недель в октябре прошлого года. Брэд не был реально горячим, однако, симпатичным и худым.
Не как Колтон Кинг. В нем нет ничего маленького. И он, определённо, горячий.
Сосредоточься, Кэсс.
— Ты позволила абсолютно незнакомому человеку, разыскавшему мой адрес, войти в нашу квартиру, а затем оставила меня наедине с ним! — шепчу я. — Какая же ты соседка?
— Я потрясающая соседка, которая собирается устроить тебе перепихон, — говорит она, улыбаясь.
— Сейбл Пирс, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Посмотри на меня. Посмотри внимательно.
— Ты выглядишь супер мило, — говорит она. — Как будто ты готовилась ко сну. Это хорошо. Парням нравится, когда ты выглядишь готовой ко сну. Это напоминает им, что они должны отвести тебя в кровать. Ты выглядишь… спокойной. Не слишком требовательной.
 
— Я выгляжу неухоженной.
— Эх, детали.
— Напомни мне, почему я согласился жить с тобой снова?
— Потому что ты экономна, и когда мы начали жить вместе, моя мама урезала мои карманные деньги из-за моей «грубой ошибки» при поступлении в аспирантуру по социологии, которая оставила меня ненадолго бедной, — говорит Сейбл. Она преувеличенно вздрагивает. — Тёмное время в моей жизни, которое я ненавижу вспоминать.
— Это будет более темное время, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Я думаю, ты должна выйти туда в том, что надето на тебе сейчас, — произносит Сейбл.
— Ты можешь видеть прямо сквозь мою майку, — протестую я.
— Я знаю, — говорит она, ухмыляясь. — Именно поэтому ты должена вернуться туда в том, что на тебе надето. С гордостью покажи свои буфера, девочка.
Я топаю к её комоду и открываю второй ящик, копаюсь в нём до тех пор, пока не нахожу толстовку, это единственный предметом одежды Сейбл, подходящий мне. Я натягиваю её через голову, пока Сейбл протестует.
- Серьёзно, что ты творишь? — спрашивает она. — Ты скрываешь товар.
— У меня нет товара, — говорю я, захлопывая ящик. — Это сиськи девушки, которая носит треники и ест китайскую еду, пока она, объедаясь, смотри реалити-шоу. Это не сиськи девушки, которая демонстрирует их футболистам.
Она поджимает губы, глядя на меня.
— Хорошо. Но ты никогда не потеряешь свою девственность с таким настроем.
Я открываю дверь и поворачиваюсь к ней, прежде чем уйти.
— Я не буду показывать какому-то тупому спортсмену свои сиськи или терять девственность с ним.
Я закрываю дверь и поворачиваюсь, врезаясь прямо в этого тупого качка.
Упс.
— Что из всего этого ты точно услышал? — спрашиваю я, надеясь каждой унцией надежды внутри себя, что он скажет, что на самом деле не слышал ничего. Я взываю в тихой молитве к небесам.
Пожалуйста, скажите, что он не слышал, что я девственница. Или назвала его тупым спортсменом.
— Всё, — ответил он.
— Что ж, — я обхожу его и иду в коридор. Я слышу его шаги позади себя, и когда я достигаю гостиной, я направляюсь к двери. — Итак. Я полагаю, ты должен уйти сейчас.
После того как я упаду в обморок и умру от стыда прямо здесь, в своей квартире.
— Я не подслушивал, — говорит он, указывая на телефон с застенчивым выражением лица. — Я только что получил сообщение от друга, и мне необходимо уйти, а ты не торопилась вернутся, поэтому я был в коридоре и… да, я пришёл спросить, не передумала ли ты быть моим репетитором.
— Понятно. — Это единственное слово, которое я могу выговорить. Я думаю моё сердце перестало биться, когда я столкнулась с Колтоном в коридоре — сразу после того, как я назвала его тупым спортсменом и сказала, что я девственница.
— Я не пытаюсь лишить тебя девственности, — говорит он.
Боже правый. Он просто сказал это?
Можно ли умереть от смущения? Потому что я думаю, что на самом деле могу умереть. Вероятно, моё лицо сейчас самого бордового оттенка на земле.
Я пытаюсь говорить, но слова не выходят, так что теперь я просто выгляжу как рыба, хватающая воздух. Краснолицая рыба-девственница.
— Всё хорошо, — произносит он. — Я записал свой номер на карточке с цветами. Если ты всё ещё хочешь заниматься с тупым спортсменом, просто дай мне знать.
Колтон находится рядом с дверью, когда я наконец вернула свой голос.
— Колтон?
— Да.
Я тяжело выдыхаю. Я чувствую себя ужасно из-за того, что он услышал, как я обозвала его тупым спортсменом. Небеса помогите мне, я не могу поверить, что собираюсь сказать это.
— Отлично. Ты можешь начать на этой неделе?