Захваченный (ЛП)

— Ну, может, тебе стоит изменить свои ожидания, — говорит Колтон, просовывая руки мне под бёдра. Я обхватываю его ногами за талию, и он укладывает меня на надувной матрас в кузове грузовика.
Колтон оставляет меня там, подходит к передней части грузовика и включает радио. Пэт Грин бренчит на гитаре и тихо поёт из динамиков.
Затем он заползает в кузов грузовика рядом со мной.
— То, что я говорила раньше о веселье, я… — начинаю я.
— Хватит болтать. — Его рука движется под моим подбородком, его большой палец на моих губах, заставляя меня замолчать.
Я открываю рот, чтобы извиниться, но Колтон останавливает меня, кладя руку мне на затылок и закрывая мой рот своим, прежде чем я успеваю это сделать. Его язык скользит между моих губ, его поцелуй одновременно нежный и настойчивый.
Он сажает меня к себе на колени, обхватывая моими ногами свою талию, и долго целует. Я цепляюсь за него, мои руки дёргают ткань его футболки, отчаянно желая, чтобы его кожа соприкасалась с моей. Когда он перестаёт целовать меня, то только для того, чтобы раздеть, бормоча что-то о моей дурацкой одежде себе под нос, пока он стягивает мои джинсы по бёдрам.
Он швыряет свою одежду куда-то в кузов грузовика или на землю, я не уверена, потому что всё, о чём я могу думать — это непрекращающаяся пульсация между ног. Он останавливается, обнажённый в лунном свете, и смотрит на меня.
— Ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел, — шепчет он.
— Заткнись, — поддразниваю я, и он рычит, ползя по импровизированной кровати, пока не достигает меня, его рот сразу же касается моей груди, его язык скользит по моим соскам, пока я практически не корчусь от предвкушения.
Он целует меня в живот, проводя языком по коже до пупка и ниже, но я оттягиваю его голову.
— Не сейчас, — шепчу я. — Я этого не хочу. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня. Сейчас.
— Ты уверена? — спрашивает он.
— Положи руку мне между ног, — говорю я, и он делает это, издавая низкий гортанный звук, когда чувствует, насколько я мокрая. — Это отвечает на твой вопрос?
— Чёрт, Кэсси, — рычит он.
— Я хочу почувствовать это, — шепчу я, обхватывая рукой его член и направляя его между ног. Я стону, когда он трётся головкой своего члена о мой клитор, а затем дальше, покрывая член моей влажностью.
— Ты такая мокрая, — говорит он. — Я не могу перестать думать о твоей тёплой влажной киске на моём члене.
Он дразнит меня до тех пор, пока я больше не могу этого выносить, пока не превращаюсь в хнычущий комок нужды и желания.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
Он делает паузу.
— Я никогда не делал этого раньше, Кэсси.
— Ты тоже девственник? — дразню я.
— Я никогда не брал девственность.
Я останавливаю его, выгибая спину и прижимаясь губами к его губам.
— Я хочу, чтобы ты взял мою.
— Позволь мне взять презерватив.
Я хватаю его за ягодицу, прижимая к себе.
— Я принимаю таблетки. И я чиста.
— Кэсси… — он стонет моё имя. — Я не…
— О, — я резко останавливаюсь.
Он обрывает меня прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь ещё.
— Я не трахаюсь ни с кем другим, — говорит он. — С тех пор как появилась ты. И я чист. Я просто… я никогда не делал этого без него.
— Мы можем использовать один, если ты…
— Если ты спрашиваешь, хочу ли я быть обнажённым внутри тебя, то ответ — да, — перебивает он, его пальцы скользят между моих ног. Тепло разливается по моему телу в ответ на его прикосновение, разжигая во мне огонь желания к нему. Он гладит меня пальцами, не торопясь и подводя к краю.
— Я хочу тебя сейчас, — шепчу я. — Не твои пальцы. Не твой рот. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня.
— Чёрт, Кэсси, скажи это ещё раз, — рычит Колтон. Он нависает надо мной, его твёрдость давит на мой вход.
— Я хочу твой член, — шепчу я.
Он прижимает кончик своего члена к моему входу, и я стону от ощущения, когда его головка едва входит в меня. Вот так я кончила раньше, склонившись над партой в студенческом центре, кончик его члена прижимался к входу моей киски. Эта мысль заставляет меня трепетать.
 
— Я не хочу причинить тебе боль, — шепчет Колтон.
— Трахни меня, — говорю я, постанывая от ощущения его члена, входящего в меня, его движения медленные и нежные, когда он пробивается внутрь. Шок боли проходит через меня, достаточно сильный, чтобы у меня перехватило дыхание, но он быстро затмевается ошеломляющим ощущением того, что Колтон внутри меня, заполняя собой. Моя киска пульсирует вокруг него, и я не уверена, что это больше боль или удовольствие, но я не хочу, чтобы он останавливался.
— Ты такая тугая, — стонет Колтон, его голос напряжён, когда он полностью входит в меня, и тогда мне больше нечего сказать. Он трахает меня нежно, как будто боится сломать, пока я не убеждаю его между судорожными вдохами, что я в порядке.
Вот только я более чем в порядке. Он двигается внутри меня, его член давит на самые чувствительные места, пока я почти не задыхаюсь, мои ногти впиваются в его спину, стоны становятся громче, и я начинаю терять себя в нём.
Это больше не больно. Всё это изысканное удовольствие, и я отпускаю себя. В этот момент не существует ничего и никого, кроме Колтона.
Член Колтона внутри меня, поднимает меня к наслаждению все выше и выше.
Рот Колтона на моих губах и шее.
Пальцы Колтона переплелись с моими, когда он поднял мои руки над головой, мои пальцы впились в тыльную сторону его ладоней, пока он трахал меня до беспамятства.
Он ничего не говорит, никаких грязных разговоров о моей мокрой киске или его твёрдом члене. Я думаю, что теряю способность формулировать простые слова, и единственное слово, которое остаётся на моих губах, — это «да».
Да, когда он входит в меня, заглядывая в мои глаза и приближая меня к краю.
Да, когда он шепчет моё имя снова и снова, врываясь в меня.
Да, да, да, когда я чувствую, как взрываюсь, ослепительная раскалённая добела интенсивность моего оргазма затмевает все остальное, кроме нас двоих. Я слышу, как Колтон выкрикивает моё имя, а затем чувствую прилив тепла, когда он кончает в меня.
Я лежу, прерывисто дыша, а Колтон всё ещё внутри, не двигаясь. Долгое время мы оба молчим.
Колтон приближает свои губы к моим, нежно целуя меня.
— Это было…
— Да, — соглашаюсь я.
Потом я лежу на спине, прислонившись головой к животу Колтона, а ноги положив на край кузова грузовика, и смотрю на звезды. Он молчит так долго, и я подумала, что он заснул.
— Почему ты девственница? — спрашивает он. — Я имею в виду, что ты, очевидно, горячая штучка. И ты чертовски забавная. И ты умная, и…
— Продолжай, — говорю я. — Ты забыл про остроумную и обаятельную.
— Почему я?
— Ты взял меня измором, — шучу я.
— Чёрт, я знал, что это хороший план, — его палец рисует воображаемые узоры на моей груди и на её вершинах.
Он не настаивает на вопросе, почему я была девственницей, но я всё равно хочу ответить.
— Пять старших братьев и отец, который был бостонским полицейским — не просто полицейским, а капитаном. Да, и мои родители католики. Я ходила в католическую школу для девочек. У меня даже не было парня в средней школе.
— Ты была католической школьницей? — спрашивает Колтон, крепко прижимая меня к себе. — Ты собираешься поступить туда снова. Ты всё ещё носишь форму?
Я смеюсь и игриво шлёпаю его по руке.
— Беру свои слова обратно. Я действительно ходила на свидание в старшей школе. Однажды. Это была катастрофа.
— Но почему?
— Кажется, я была в десятом классе, — рассказываю я. — Это было моё первое свидание, так что мы просто собирались в кино. Он был из мужской команды нашей школы. Я думала, что он был действительно влюблён в меня, но он всё время сидел с пустым местом между нами, вёл себя так, как будто собирался наложить в штаны, когда подъезжал к моему дому, чтобы высадить меня. Оказывается, мои братья вселили в него страх Божий ещё до того, как он забрал меня. Он боялся даже пальцем меня тронуть. Мама накричала на них, потому что обещала, что папа не будет пугать бедного мальчика — и, конечно же, мой папа этого не сделал.