Сначала было слово… (СИ)

— Тоже мне цаца нашлась! — Недовольно сказал Савельев. Мишка, всегда готовый поддержать авторитет своих друзей, на этот раз не нашелся, что возразить.
Глава студенческого ополчения не подозревал о подобных последствиях своих указаний. С чувством человека, выполнившего тяжелую работу и заслужившего место в раю, он рухнул на постель и уснул. Уснул даже быстрее, чем пару часов назад. «Привыкаю», — успел подумать Володя, прежде чем погрузиться в сон. Он неоднократно слышал, что бывалые солдаты могут заснуть хоть на трупе врага. Человек черствеет на войне. «Впрочем, — подсказал засыпающий мозг, — человек — это такая скотина, которая ко всему привыкнет».
Его больше никто не потревожил. Дружинники несли дежурство, подменяя друг друга, не беспокоя ставшего таким странным, а то и страшным старшего. Будь другое время и другие люди, быть Володе в глухой изоляции, и, на всякий случай, в изгнании. Нечего изображать из себя шишку. За хамство и унижение своих товарищей его в любом случае сместили бы в рядовые бойцы.
Но за окном находился брошенный город, в котором блуждали орки, всякое хулиганье и откровенные бандиты. Холодный и жесткий вожак, такой, как Володя, создавал чувство безопасности. Да и сами студенты имели куда более гибкую психику, нежели основная часть населения и быстрее привыкали к непонятному и неведомому в жизни. Поэтому Володе ничего не грозило, наоборот, на него не только девушки, но и многие парни стали смотреть как на залог их дальнейшей жизни. До тех пор, пока опасность угрожала городу, он мог чувствовать себя спокойно. Итогом деятельности Володи, да и Димы было всеобщее признание их лидерства и глухое бурчание среди части студентов.
Стоило ли после этого удивляться, когда он, проснувшись глубокой ночью (вот бы знать который час) и придя на кухню, сразу же получил стакан крепкого чая с сухариками. Две девчонки-поварихи, не спавшие, несмотря на поздний час, предложили перекусить плотнее — у них оставалось немного вечернего супа.
Володя, прислушавшись к потребностям своего организма, отказался. В былые дни он, как и следовало настоящему студенту, мог есть в любое время и в любом количестве, было бы что. Но после подарков орка его аппетит резко упал. Вот и теперь есть совершенно не хотелось. Чай, конечно, не еда, однако, он чувствовал, что и стакан приятно пахнущего горячего напитка будет для него, в общем-то, лишним.
Девчонки, почти незнакомые ему, так встречал пару раз в коридорах, откуда-то то ли с музфака, то ли еще с чего экзотического, ему были откровенно рады, не зная, что еще сделать для столь дорого гостя. Причина такого доброжелательного отношения совершенно ясна — им было страшно, страшно до дрожания рук и замирания сердца. Он пришел к ним архангелом Михаилом, способным защитить от любой опасности.
— Не дрожите вы так, — покровительственно сказал Володя, — здесь в безопасности. А если, что случится, кликните вахтеров, зря, что ли, они караулят.
— Да они сами всего боятся, — фыркнула одна из девчонок, рыжая, но вполне привлекательная.
— Это вы зря, — Володя настроился на шуточный лад. — Парни они хорошие. На все руки мастера.
— А нам хороших не надо, — возразила вторая, — лишь бы защитили.
— Ой! — Взвизгнула первая. — Опять за окном кто-то ходит.
Володя прислушался. Действительно, на улице, напротив окон буфета, слышался подозрительный шорох.
— Мы этим вахтерам, — сказала рыжеволосая и сделала паузу. Володя представил, какая ругань должна политься в адрес несчастных дежурных джентльменов, сделавших что-то не так. К счастью, она сдержалась, избавив Володю от защиты подчиненных.
— Мы их чуть ли не носом ткнули, — вмешалась вторая, — а они посмотрели, посмеялись и ушли.
— Так сами посмотрите, — простодушно предложил Володя.
Взгляды, которыми его наградили, вполне были достойны взбесившегося быка или какого-нибудь тигра. Не являйся он старшим дружины, быть ему битым и позорно изгнанным. Девицам пришлось вытерпеть. Рыжеволосая опустила глаза и тихо сказала:
— Нам страшно.
 
«Беда с бабами», — лицемерно вздохнул Володя. В душе-то он их прекрасно понимал, но надо было хотя бы себе показать превосходство мужчины над женщиной.
Сделав вид, что оказывает огромную услугу, он нехотя подошел к окну. На самом деле оркобойца посмотрел бы на непонятного соседа в любом случае, чтобы определить — представляет он для общаги опасность или нет.
Прильнув к стеклу, он несколько мгновений вглядывался в темноту. Глаза привыкли к темноте и выдали ему сгусток тьмы на цементной площадке, примыкавшей к зданию общежития.
— Достали, — сказал Володя. Он вернулся к поварихам, взял картофелину из собранного по всей общаге запаса и, открыв окно, метнул ее в сгусток.
Жалобный собачий вой переполошил окрестности. Несчастная зверюга, увлеченно что-то грызшая и никому не мешавшая, бросилась прочь от столь негостеприимного места.
— Деньги будут, зовите, — предложил Володя. Небольшое приключение насмешило его. Две здоровенные кобылы испугались собаки, приняв ее за чудовище.
— Ладно тебе, — обиженно протянула рыжеволосая, кокетливо улыбнувшись. Она почувствовала насмешливый настрой Володи и попыталась женскими чарами восстановить собственное положение в его глазах.
— Сильно не страдайте и не дрожите, — хохотнул он, на прощание махнул рукой и пошел по темному коридору. Сколько раз приходилось ходить по этим лестницам за почти три года! И впервые в полной темноте. Двигаться приходилось на ощупь, медленно, чтобы не оступиться и не полететь кувырком. Мало того, что синяков заработаешь, да еще и посмешищем станешь для всего общежития. В кармане, правда, есть спички, но не столько, чтобы напропалую их жечь. Да и толку от них немного.
Не торопясь, он прошел по всем пяти этажам. В общаге стояла тишина, как бывает только в предутренний час, когда совы уже улеглись, а жаворонки еще не встали. Володя к такой тишине не привык — в такие часы он спал. В его представлении общага представляла собой непрерывно копошащийся и галдящий муравейник.
Он поежился от пробравшей его дрожи. С другой стороны, — успокоил он себя, — если бы сейчас стало шумно, это означало бы лишь нападение очередной порции любителей женской компании. Ему нужна такая суета?
Володя махнул рукой на свои размышления и отправился спать. Утро вечера мудренее.
С рассветом его разбудили как обычно.
— Рота подъем! — Услышал он привычную присказку Димы.
— Сколько времени? — Не открывая глаз, спросил Володя.
— Без пяти полтретьего, — сообщил Дима. — В общаге ни одни часы не ходют. То ли у тебя поле разрослось, то ли орки балуют.
От его слов Володя окончательно проснулся и сел на матрасе.
— Солнце-то хоть поднялось? — Предпринял он последнюю попытку определить хронологические координаты.
— Я встал, — обиделся Дима, — тебе этого мало?
— Достаточно, — успокоил его Володя.
— А ты молодец, — переключился Дима.
— В смысле? — Не удержавшись, зевнул Володя.
— Вчера хорошо шуганул бродяг, — пояснил Дима. — Я бы так не смог.
— Смог бы, — возразил Володя.
— Не знаю, — не согласился с ним Дима и заговорил о другом:
— Я вчера слишком поздно пришел, ты спал, и я велел не будить. Зато сегодня мне удалось решить пару вопросиков. А ты все спишь и спишь.
— Например? — решил остановить его хвастовство Володя.
— Например? — Усмехнулся Дима. — Вот ты встал сейчас, в туалет, поди, побежишь?
— Само собой, — стал догадываться Володя. — Не работает?
— Конечно, нет. А нас сто восемьдесят шесть душ. Представляешь, что будет через пару дней?
Володя поежился.
— Что ты сделал?
— Сегодня с утра еще выкрутились. А так во дворе сейчас мужики роют ямы под два туалета. Кроме того, я назначил команду водовозов. Воды же тоже нет.
— Спаси и сохрани нас господи! — То ли в шутку, то ли всерьез помолился Володя.
— Да, помощь этого господина не помешала бы, — согласился Дима. — Так ты встаешь? Мне одному трудно. Народ у нас ты сам знаешь какой. Ничего делать не хотят. Привыкли на халяву жить. Хожу подпинываю, хоть палку в руки бери.