Сначала было слово… (СИ)

— Ваше превосходительство, — обратился Володя к старшему дружинного ополчения, — вас просят к телефону.
В зале пошли смешки. Не из желания посмеяться над Димой. Слишком уж вышколено-почтителен был Володя, чтобы остаться серьезным при его виде.
— Пусть подождут, — недовольно посмотрел на него Дима, обиженный обращением. Затем не выдержал и тоже фыркнул.
— Из милиции, — многозначительно подчеркнул Володя, — с последними наисвежайшими инструкциями.
— Передать они не могли? — Сдался Дима.
— Никак нет-с, просили прибыть лично к телефону.
— Будет тебе ерепениться, — не сдержал эмоций Дима. Он не знал — то ли дать приятелю по шее, то ли засмеяться вместе со всеми. — Так вы подумайте. — Обратился он к собравшимся. — Работенка, конечно, нельзя сказать, что непыльная, но где вы видели подработку за здорово живешь. Да и о своей защите надо подумать. Или хотите за моей спиной спрятаться? У ментов людей не хватает, чтобы приставить к каждому по человеку. Пошли, — сказал он другу.
Добравшись до своего этажа, Володя попытался улизнуть.
— Давай со мной на всякий случай, — мстительно потребовал Дима.
Все правильно, нечего языком трепать. Наказание справедливо, и Володя покорно отправился на вахту.
Дима действительно оказался нужен ментам. Пять минут не растянулись в полчаса. Не успели они поудобнее разместиться на жестком вахтенном диване, как телефон весело звякнул.
— Але? — Пропела в телефон вахтерша. — Вас, — протянула она трубку Диме. Студент из простого забияки, которых «много здесь ходит», превратился в величину, чуть ли не шишку. Обращаться к таким на ты небезопасно.
Володе представилось, что она и дышать перестала, так чутко ловила каждое димкино слово. «Агент ФСБ», — развеселился Володя. Почему все привратники такие любопытные?
Впрочем, ее улов был незначительным. Дима большую часть разговора молчал, слушая указания свыше, время от времени подтверждая, что понимает о чем идет разговор и все указания ясны.
— Пошли, — скомандовал он Володя, закончив разговор.
— Чего там милиция толкует? — Как бы ненароком пропела вахтерша.
— Вам сообщат, — холодно произнес Дима.
Официальный тон заставил вахтершу отвязаться. Она уважительно посмотрела на него и едва ли не встала по стойке смирно.
Володя тоже преисполнился к нему почтением. Вот как чин действует! А ведь еще вчера был обычный студент.
— Так и что же сказано, Дим? — Немного заискивающе спросил он.
— Подожди, — улыбнулся Дима и стал прежним, немного шалопаистым, готовым на проказы, но верным и преданным товарищем. — Зайдем в комнату, чтобы я для Мишки не повторялся. Хотя особо веселого ничего нет. Втянул я вас.
От таких слов любопытство Володи разрослось до невероятных размеров. Вот ведь гад, только дразнит, а не говорит, что ему передали менты.
К счастью, их комната на втором этаже. Дойти до нее спешным димкиным шагом пара пустяков.
— Таким вот образом, — сказал Димка, устроившись на стуле. — Менты переходят к постоянному патрулированию большими силами. Мне приказано выделить несколько человек. Дружина у нас небольшая, патрулировать придется всем.
Новость была потрясающей. Если до этого успокаивала самооборона, то теперь ею совсем не пахло. Из студентов делали пушечное мясо.
— Слушай, а мы у ментов не служим, они хорошо получают, пусть и гнутся, — остановил его Миша.
— Конечно, не служим, ты думаешь, нам столько платить будут? Как же. Ректор обещал по три сотни на нос, и хорошо, если еще и столько дадут.
— И зачем нам тогда надо шастать под дождем?
— Коль, — вместо ответа закричал Дима и застучал кулаком в стену, призывая телесоседа.
— Чо? — Просунулся тот в дверь через минуту.
— Призыва студентов в связи с трудным положением не обещают?
— Обещают, — уныло сказал Колюня и зашел в комнату для обсуждения такой важной темы. — Вояки уже и о пришельцах говорят только для того, чтобы потребовать лишения студентов отсрочки.
— Вник? — Обратился Дима к Мишке.
Тот до конца не понял связи между патрулированием в холодный майский день и политикой министерства обороны, но решил не встревать. Патрулировать, так патрулировать. Уломали.
 
Дима отправился на вахту обзванивать другие общежития, чтобы составить график дежурств. Предстояло убеждать трухнувших дружинников в их безопасности. Рядом с дюжими омоновцами им ничего не грозит.
Тише от его отсутствия в комнате не стало. В дверь периодически просовывались различные лица. Всех парней, пожелавших вступить в число добровольных защитников родины и их города, Мишка отправлял на вахту, чтобы не мешались под ногами, с остальными был угрюм и суров, недовольный грядущим испытанием. От него быстро отвязывались. Володя, ни во что ни вмешиваясь, разлегся на кровати и предался бездумному безделью. Благо, к занятиям готовиться не нужно. На вопросы страждущих он вообще никак не реагировал.
Мишка, разделавшись с посетителями, похоже, так же подумал об отсутствии занятий.
— Книжку, что ли почитать? — В слух предположил он, жаждая поговорить с другом. Володя на провокацию не поддался, сохраняя молчание.
— Эхе-хе, — разочаровано вздохнул Миша. Он устроился вздремнуть, но явился Дима.
— Обзвонил? — Оживился Миша.
— Ага, — ответил Дима, мусоля в руке клочок бумаги. — Наше дежурство завтра утром с 7 до 11.
— Зачем так рано? — Сразу «проснулся» Володя. Едва он успел порадоваться возможности подольше поспать, как собственный сосед, друг, с которым делишься самыми сокровенными замыслами, подсунул свинью. — Дим, ну нам бы мог получше время найти. Давай с девяти. — Закончил он нарочито плаксиво.
— С семи до девяти на улицах больше всего народа, — пояснил Дима. — Думаешь, мне самому охота вставать так рано. Деваться некуда.
— А я размечтался, — вздохнул Володя. — Занятий нет, вот и решил отоспаться.
Вот она близость к боссу. И ордена и деревянные кресты достаются тем, кто на виду.
— Эй, — встревожился Миша. — Так ведь нас убить могут?
— Могут, — спокойно подтвердил Володя. — А ты только сейчас понял.
— Доходит как до жирафа, — согласился Миша. Он изменил лежачее положение на сидячее. — Дим, а если убьют? Обезьяны и сюда зайдут, если захотят.
— Постучи по дереву, — посоветовал Володя.
Миша постучал по ножке стула.
— Дим, ты что молчишь, — спросил он. — Я не прав? Ведь мы сами нарываемся, спасители человечества.
Дима неохотно посмотрел на него.
— Нарываемся, — спокойно сказал он, — а ты сдрейфил? Я насильно никого не тащу. Не хочешь идти, оставайся в общаге, найду третьим другого.
— Да нет, я ничего, — стал оправдываться Миша, — ты что, Дим, я с вами. Только жизнь-то одна.
— Не, я без подначек, мужики, — встревожился Дима. — Если сомнение есть, лучше останьтесь. Я хочу быть уверен в тех, с кем, возможно, придется схватиться с обезьянами. Иначе точно без головы останешься. Никто не сочтет вас трусами.
— Перестань, — отмахнулся Володя. — Я сразу же понял, в какую пакость мы можем влипнуть. Пусть. Жизнь-то одна, да только жизнь учителя меня не устраивает. А без головы можно остаться и без обезьян. Машина переедет и привет! Рано только вставать не хочется.
Володя действительно не боялся. Надо же — то Чечни пугался, а теперь готов идти навстречу большей опасности.
— Не надо на меня кивать, — обиделся Миша, — с вами я. Не беспокойся, Дим, надо будет, не дрогну.
— Замяли! — Согласился с ним Дима. — Не будем пудрить себе мозги, кто устоит, а кто побежит. Вояки из нас еще те. За душой пара драк и все.
— Слушайте, — переменил тему Володя, которому не хотелось рассуждать о смерти. Что будет — того не миновать. Нечего доводить себя до истерики. — Колька не говорил, как называют пришельцев? А то мы обезьяны и обезьяны. Жалко макак и горилл, они совсем не причем. Обезьяны — они хорошие. Эй, только без пошлостей, — погрозил он Дима, губы которого растянулись в улыбке, предвестнице очередной остроты.