Сначала было слово… (СИ)

Он кое-как вырвался, пообещав заглянуть вечером, заранее зная, что не придет.
Димка его заждался, нервно отбивая дробь пальцами по столу.
— Штаны подтяни, — посоветовал Мишка.
— Ну тебя, — отмахнулся Володя.
Дима, успевший в ожидании друга заглянуть к Кольке, утихомирил их мрачным сообщением.
— Только что передали, на улице Луначарского убито несколько человек.
— Как? — Поразился Миша. Он ничего не знал, занятый по хозяйству.
— Как? Обыкновенно — в лепешку.
Володя удивленно посмотрел на обоих. Один знает, другой нет.
— У тебя мобильник? — Прямо спросил он у Димы.
— Мобильник, — хмыкнул тот и пояснил: — к Кольке забегал.
— Веселого мало, — сказал помрачневший Миша.
— Куда уж там, — вздохнул Дима. — Давайте варите суп, а я за час управлюсь с топорами.
Насчет часа он погорячился, но через полтора, к двум пополудни, оружие было готово. Дима разогрел пластик на плитке, а затем проложил им трубы и вставил в топорище.
Володя попробовал на прочность свое оружие. Топорище не шевелилось. Это его не убедило. Он со скепсисом посмотрел на увлеченно хлебающего суп Диму. Тот почувствовал его сомнение.
— Ежели кто думает, что сделает лучше, пусть бросит в меня камень, — предупреждая возможную критику, сказал он.
Володю таким образом пронять было трудно.
— Первый раз вижу, чтобы сталь к стали припаивали пластиком. Тебе не кажется — проще сходить и приварить.
— Дрянь, конечно, — согласился с ним Дима, — у тебя много денег в кармане — сходи. Обещанием бутылки не обойдешься.
Володя покачал головой. Нашел о чем спрашивать. Дима и сам понимает, что пластик вынужденная мера.
Друг не стал ерничать по поводу критиканов. Дело серьезное, он понимал сомнения приятеля.
— Варить надо, — с вздохом согласился Миша. — Чем раньше, тем лучше. А пока так походим.
Он ловко перехватил древко и неожиданно сделал выпад в сторону Димы. Острие топора прошло в паре сантиметров от носа. От неожиданности тот выплюнул суп, только что заброшенный ложкой в рот, и облил клеенку. Володя и Миша замерли: первый от изумления, второй от ужаса. Дима молча посидел пару секунд, приходя в себя, затем поднялся и выразил свое отношение к внешней политике администрации Буша, российским демократам и коммунистам, дождливой погоде и лично к Мише Урасинову.
Мишка, сам не ожидавший от себя такой прыти, заполз в отдаленный угол кровати, понимая, что одними пожеланиями его матери и всем предкам по мужской и женской линии, венцом творения которых он стал, не обойтись. Ему-то хотелось всего лишь слегка выбросить вперед топор, а он показал себя величайших каскадером всех веков и народов. Дима за такие шутки пустит кулаки в ход. Он бы тоже пустил.
Дима его не разочаровал. Он медленно закатал рукава рубашки, и, подойдя к Мишке, закатил ему хорошую затрещину, после чего вернулся к супу.
Пострадавший такой милости не ожидал. Хотя в голове звенело, было больно и неприятно, но за рискованное обращение с холодным оружием можно было заработать куда больше.
— Еще раз так пошутишь, отлуплю до посинения, — предупредил его Дима, не объясняя причин милосердного отношения.
Володя не стал комментировать эту историю из курса молодого бойца средневековой армии. Он лишь, повернувшись к Мише, покрутил пальцем у виска. А если несколькими сантиметрами далее?
Миша виновато потупился и примолк, глядя в окно на унылые, просеченные дождем деревья.
— Все! — Отодвинул Дима тарелку от себя. — Набузгался так, что живот как барабан. — Он потрогал вышеозначенную часть и поморщился. — Совсем толстый стал.
Он оглядел свое примолкнувшее войско.
— Что приуныли? Мишка, тебе попало за дело, так что не дуйся.
— Да я не дуюсь, — примирительно сказал виновник недавнего торжества.
— Вот и ладненько. Собирайтесь, забыли, на пять часов назначена встреча дружины. Я буду за Илью Муромца, — начал он делить посты, — ты, Володя, станешь Добрыней Никитичем. Мгм, Миш, тебе временно присваивается должность Алеши Поповича. Так сказать и.о. Надо заработать.
— Понятно, — уже веселее сказал Миша. Раз Дима начал треп, значит, он решил забыть о прошлом.
 
Володя, как более разумный человек, продумал их действия на несколько шагов вперед.
— Первое, — начал он, не делая попытки подняться, — все парни на подработке.
— Даю справку, — откликнулся Дима, — все доблестные добровольные помощники милиции будут отпущены к означенному часу. И более того… Так и быть скажу. За дежурства, когда мы, так сказать, на службе, нам заплатят.
— Сколько? — Потер руками Миша.
— Не знаю, — разочаровал его Дима.
— Ну вот! — Откинулся назад Миша, сделав кислое лицо.
— Второе, — продолжил Володя. — Топоры берем?
— Берем!
— А нас того, не попросят?
Дима лукаво посмотрел на Володю.
— Пару дней назад вызвали бы скорую или милицию. Сегодня нас никто не тронет, наоборот, Володь, за нашу спину прятаться будут.
Володя не возражал. Он, в общем-то, думал так же, лишь перестраховывался. Уж слишком резко менялся привычный образ жизни. На прошлой неделе они бегали с учебниками и монографиями, вчера с резиновыми дубинками и газовыми пистолетами, сегодня — с топорами. Прогресс! С чем они будут ходить завтра — с каменными палицами?
— Есть еще вопрос! — Прервал он свои размышления.
Дима, деловито собиравшийся к выходу, повернулся к нему. Хотя надо спешить, но путные идеи никогда на дороге не валяются. Кладезь мудрости, в миру звавшийся Владимиром Александровичем Кудрявцевым, неоднократно удивлял окружение и даже некоторых преподов своими мыслями.
Володя, почувствовав обращенный на него взор, сказал в пространство перед собой, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Оружие мы приобрели, и почти сделали. — Дима дернулся возразить, понимая, в чье сторону сказано «почти», но не стал вопить, решив возмутиться немного позже. — Забыли об одном, господа.
— И что же мы такое опустили, господин стратег? — не выдержал Дима, решивший больше не спускать незаслуженной критики в свой адрес.
— Название.
— Кого? — Не понял Миша.
— Ты прав, — в раздумье сказал Дима. — Я же говорил — ты голова.
— Топоров, что ли? — Постепенно созревал Миша.
— Их родных, — подтвердил Володя, с сочувствием глядя на него. Дескать, нельзя же быть таким тупым.
Миша побагровел, но смолчал.
— Что же ты предлагаешь? — Подумав, спросил Дима.
— Не знаю пока, — сказал Володя, — но не топор точно. Топором дрова рубят.
Дима, бросив на кровать куртку, попытался вспомнить.
— Бог знает что, — не выдержал он. — Целое средневековье было с кучей оружия, а в голову ничего не лезет. Историки мы али нет?
Миша в поиске названия оказался полезнее всех.
— У меня же есть комплект открыток «Русское оружие», — припомнил он
— Точно есть, — подтвердил Дима, — только вот где?
В последний раз они интересовались открытками год назад, когда проходили Куликовскую битву.
— Так, — стал соображать Миша. — Я его, по-моему, в старые тетради засунул.
— Домой не увез? — На всякий случай поинтересовался Володя.
— Не должен, — похолодел Миша, — сейчас пороюсь. Есть! — Издал он победный вопль.
Они уселись на его кровати, склонившись над открытками. Кольчуги, шлемы, самострелы, все не то.
— Вот, — сказал Дима, — рубящее оружие.
Заветная открытка была извлечена на белый свет.
— Опять топоры, — раздраженно проворчал Миша, — что там еще есть?
— Подожди, — сказал Дима, — смотрите, топоры делятся на секиры и булавы. А у нас что?
Володя подошел к своему топору.
— Булава, по-моему, другое. А вот секира. По мне, так пойдет. Лезвие такое же широкое.
— Миш?
— Секирами тоже дрова рубят. Помните, венгерский дровосек, который первым убил орка. Хотя… согласен.
— Вот и ладненько. У нас на вооружении секиры, — постановил Дима, не вдаваясь в нюансы. Название оружия его принципиально не затрагивало. Главное, что есть. — Раз все решили, выходим.