Плохие намерения (ЛП)

— Как ты уже понял, я Логан. Но все зовут меня Ло. — Пора бы заткнуться.
Он смеется, все еще удерживая мою ладонь. Я отдергиваю руку, когда понимаю, что вцепилась в него как идиотка. Прекрасное первое впечатление.
— Что привело тебя в Ривер-Эдж?
Я колеблюсь, сбитая с толку вопросом. Откуда он знает, что я не местная?
— Обычно сюда приезжают либо семьи, либо туристы, — уточняет Джейк, почувствовав мое замешательство.
  
— Разве так очевидно, что я не из этих краев? У меня на лбу есть какое-то клеймо? — смеюсь я.
— Нет. Но ты явно не туристка, раз ищешь работу. И если бы я видел тебя раньше, то точно бы запомнил.
Он подкатывает ко мне? Или я начинаю додумывать?
Джейк откашливается.
— Я хотел сказать, что у меня очень хорошая память на лица.
— Вообще-то здесь живет мой отец, — отвечаю я, прервав неловкий разговор.
— Серьезно?
— Серьезно, — киваю я. — Мой младший брат учится в местной школе, так что я планирую задержаться.
— Так вот в чем дело, — произносит Джейк, хватая стопку бумаг с барной стойки. Это самое непринужденное собеседование в моей жизни. Я не нервничаю и не пытаюсь притворяться. Джейк приятный и гостеприимный, с ним легко общаться.
— Присаживайся, — говорит он, выдвигая для меня стул. — Просто заполни эти бумаги, а я принесу униформу.
Я заполняю заявление, и Джейк приносит две белые футболки с логотипом Blackbear — одну с длинными рукавами, другую с короткими — и фартук. Я переодеваюсь в туалете, затем Джейк делает фото моего удостоверения личности и кратко рассказывает о сути работы. Вскоре появляется Саттон. При виде меня ее губы расплываются в улыбке.
Остаток дня проходит без сучка и задоринки. Посетителей не так много, поэтому у нас нашлось время, чтобы поболтать и познакомиться получше. Я узнаю, что Саттон веселая и бойкая. Бывает, вы встречаете человека и интуитивно понимаете, что он добрый и искренний. Так произошло с Саттон. Я также узнаю, что Джейк, вероятно, на целых восемьдесят процентов является причиной быстрого процветания бара. Ежедневно поклонницы приходят сюда и занимают большую часть столиков. Они пялятся на Джейка и фотографируют его, когда он этого не замечает. Полагаю, его влияние велико, но я еще не поняла, почему.
Моя смена заканчивается в шесть вечера, солнце село, и улицу окутала темнота. Я предлагаю остаться на ночную смену, потому что она самая выгодная, но Джейк лишь смеется и отправляет меня домой. Кажется, он считает, будто я шучу. Это не так.
Я считаю свои чаевые в комнате персонала. Заработанная в четверг днем сумма приятно удивляет. Девяносто баксов, неплохо.
— Расскажешь о Джейке? — спрашиваю я Саттон, которая сидит в кресле, закинув ноги на маленький столик. — Он местная знаменитость?
— Раньше он был профессиональным сноубордистом.
— Ого, — произношу я в недоумении. Это место совсем не похоже на Окленд (прим. Популярное туристическое место для горных лыж и сноуборда).
— О, совсем забыла. На следующей неделе ты идешь на ежегодную корпоративную вечеринку в честь Хэллоуина. Это обязательно, — сообщает мне Саттон.
— Можно я надену кошачьи ушки и назову это своим костюмом? — У меня нет ни денег, ни желания придумывать стоящий образ.
Саттон выпучивает глаза и кажется оскорбленной до глубины души.
— Определенно нет! Приходи ко мне домой после работы в следующую пятницу. Кажется, у моей сестры до сих пор остался костюм Салли из «Кошмара перед Рождеством» (прим. Салли — влюбленная в протагониста девушка в «Кошмар перед Рождеством». Она является творением доктора Финкельштейна). Либо он, либо гигантский хот-дог. Тебе выбирать. Я могу одолжить его тебе.
— Давай Салли, — смеюсь я. — Люблю этот мультик. — Это одно из немногих хороших воспоминаний с родителями, которое у меня осталось. Генри арендовал кассету на Рождество, что вызвало бурные дебаты о том, был ли это рождественский фильм или же хэллоуинский — кстати, я голосую за оба варианта, — и мы вчетвером улеглись на пол, поедая конфеты и попкорн. Джесс был младенцем. Мне было семь или восемь лет. Оглядываясь назад, я понимаю, что мама была в своем уме, потому что часто и много спала. Тем не менее, по какой-то причине я никогда не забывала эту ночь.
— Значит, решено. Мы выпьем и потусим, — отвечает Саттон, взволнованно хлопая в ладоши.
— Можно я возьму брата? Или приглашены только сотрудники? На вечеринку, я имею в виду. Не к тебе домой, — уточняю я.
— Твой брат учится в старшей школе, верно?
Я киваю.
— Вообще мероприятие для совершеннолетних, но, честно говоря, никто это не навязывает. Просто предупреди его, чтобы он не пытался заказать выпивку.
— Он в этом деле знаток. — Я смеюсь. Джесс, вероятно, придет с бутылкой воды, полной водки или еще какой-нибудь дряни, нежели попытается заказать что-то в баре. Хотя, держу пари, достать запрещенку здесь труднее, чем в Окленде. Дома у Джесси есть друзья постарше, но даже если и нет, то на каждом углу есть бездомный, который с радостью купит выпивку в обмен на доллар или бутылку пива.
Я часто ругаю брата, но на самом деле он очень добрый парень с большим сердцем. Он курит травку и пьет, но в наших краях это норма. Я не знаю ни одного подростка в Окленде, который бы этого не делал. Я просто рада, что он не сидит на таблетках, порошке… крэке или героине. Ничего тяжелого, простая травка. С этим я могу смириться.
Джейк стучит костяшками пальцев по дверному косяку, и я поворачиваюсь в его сторону.
— Ты хорошо справилась, — говорит он с улыбкой. — Еще пару дней, и я поставлю тебя в ночную смену.
— Она уже превзошла половину нашего персонала, — отвечает Саттон, закатив глаза.
— Согласен. Но я должен следовать инструкции, чтобы не вызвать всеобщую немилость. Каждый хочет ночную смену.
— О, слава богу, — говорю я, заправляя прядь волос за ухо.
— Завтра мы снова работаем в одну смену. Хочешь прийти пораньше и позавтракать? Джейк готовит лучшие блинчики в Ривер-Эдже, — предлагает Саттон, толкнув его бедром.
— Чушь собачья. Мои блинчики лучшие в округе, и ты это знаешь.
— Спорно. — Она пожимает плечами.
— Но это правда. Я с удовольствием приду на час раньше и приготовлю завтрак для двух принцесс. У меня же нет личной жизни.
— Еще как придешь, — уверяет его Саттон, прежде чем вернуться в зал, чтобы присмотреть за оставшимися столиками. — Увидимся в десять!
— На самом деле тебе не обязательно этого делать, — говорю я, когда девушка уходит.
— Нет, ты должна прийти. Я буду очень признателен. Мне просто нравится подначивать Саттон.
— Правда?
— Ага. Я уволю тебя, если ты не явишься.
Я скрещиваю руки на груди.
— Серьезно?
— Конечно, нет. Но попробовать стоило.
Я смеюсь и закатываю глаза. Я знаю, что он меня дразнит, но позвоночник начинает неприятно покалывать. Это не похоже подозрение, но все же оставляет во рту неприятный привкус. Дело не в Джейке. Проблема в Эрике. Его манипуляции тоже начинались с безобидных заигрываний. И я никогда бы не подумала, что все обернется таким образом. Ни на секунду. Теперь я отношусь с подозрением к любому доброму и игривому парню.
— Если ты настаиваешь, — отвечаю я, ныряя под его руку, упирающуюся в дверной косяк.
— Не хочу оставаться с Саттон наедине, так что ты должна прийти.
— Я все слышала! — кричит Саттон со стороны кухни.
— Увидимся позже.
Я останавливаюсь посреди улицы на полпути к своей машине и вспоминаю, что Дэйр работает по соседству. Я оглядываюсь. В темноте ярко светится неоново-розовая вывеска «Плохие намерения». Внутри еще есть посетители, но самого Дэйра не видно.
  
Я бегу обратно через улицу и достаю из кармана пятидесятидолларовую купюру. Открываю дверь, ко мне подходит улыбающийся татуированный парень, но я отмахиваюсь от него, дав понять, что я не клиент. Здесь еще двое парней, делающих татуировки: одного я узнаю, а другого — нет. Дэйр сидит на табурете возле своего рабочего места, заложив руки за голову и широко расставив ноги.