Плохие намерения (ЛП)

— Ты собираешься сказать мне, куда ехать, или…
Точно. Она же без понятия, где я живу.
— Сейчас налево, а на светофоре поверни направо.
Девушка послушно выполняет указания.
Долгое время мы едем в полной тишине. Даже музыка не играет, потому что в этом богом забытом месте радиостанции звучат с перебоями. Я замечаю, что девушку бьет дрожь, она одета лишь в легкую фланелевую рубашку. Если Логан мерзнет уже сейчас, то через месяц ее ждет жесткое разочарование.
  
Я наклоняюсь вперед, чтобы включить обогрев салона, но пальцы девушки останавливают меня, не дав совершить задуманное.
— Печка не работает. И к тому же воняет.
— Лучше бы твой папочка ее починил, иначе через пару недель тебе понадобится одежда посерьезнее.
Она усмехается, как будто такой исход событий невозможен, но ничего не отвечает.
— Долго еще ехать? Не думала, что поездка до дома обернется полноценным путешествием.
— Я живу за городом. Осталось несколько миль.
— Ты живешь один?
— Ага.
— Избегаешь людей?
— Именно.
Логан бросает на меня косой взгляд и еще какое-то время молчит. Оценивает обстановку. Затем она прерывает тишину.
— Наверное, классно жить одному.
Не похоже, что эта цыпочка часто ведет непринужденные беседы. Ее слова вымучены. Поэтому я решаю подыграть.
— А что насчет тебя?
Она качает головой.
— Не было такой возможности. Пока что я вынуждена жить с Генри.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать один, — она словно оправдывается.
— Я не хотел задеть тебя своим вопросом. — Странно, но я удивлен ее возрасту. Логан выглядит юной, но что-то внутри нее кажется намного старше своих лет.
— Мамы никогда не было дома. К тому времени, как я стала достаточно взрослой, чтобы переехать, мой брат только-только пошел в среднюю школу. Я понимала — в случае отъезда у него не будет шансов закончить обучение. — Логан смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Наверное, сейчас она ненавидит себя за то, что так многое рассказала. Я прекрасно знаю этот взгляд, потому что сам терпеть не могу делиться подробностями жизни.
— До двенадцати лет я мочился в постель, — выпаливаю я, пытаясь разрядить обстановку. Оглашаю этот позорный факт, лишь бы перетянуть внимание на себя. Это срабатывает. Выражение лица Логан меняется с ужаса на удивление, а затем она надувает щеки, пытаясь сдержать смех. Девчонка проигрывает эту битву, и из нее вырывается нечто среднее между смехом и фырканьем. Мне тоже не удается сдержать смешок.
— Зачем ты это рассказал? Серьезно?
Я пожимаю плечами. По понятным причинам я никому этого не рассказывал до сегодняшнего дня.
— Поверни сюда, — отвечаю я, указывая пальцем влево. — Езжай по этой дороге, пока справа не увидишь дом.
— А ты и впрямь не шутил, когда сказал, что живешь в одиночестве, — говорит Логан, разглядывая растущие вдоль извилистой дороги сосны. — Здесь ты действительно в полном уединении.
— Мне нравится уединение.
— Охотно верю.
Логан подъезжает к дому и останавливается, глядя на меня. Она облизывает губы, и я невольно слежу за этим движением. Девушка нервно сглатывает. Меня распирает от желания провести ее в дом и увидеть, как выглядят ее карие глаза, когда она стоит передо мной на коленях. Как выглядят ее пухлые губы, обхватывающие мой член. Но последнее, что мне сейчас нужно, это встречаться с кем-то, кто в нашем городке лишь проездном. Когда-нибудь она узнает ползущие по городу слухи обо мне и решит держаться подальше, это лишь вопрос времени. Ей действительно стоит держаться подальше.
Неимоверным усилием воли я заставляю себя открыть дверцу и выйти на улицу. Облокотившись на крышу автомобиля, я наклоняю голову и говорю:
— Увидимся завтра.
— Завтра? — спрашивает она, нахмурившись в замешательстве.
— Ага. Мне же нужно как-то добраться до мастерской. Жду тебя к девяти.
— Я не собираюсь делать это бесплатно, — предупреждает она.
— Я не удивлен. Сколько ты хочешь?
— Пятьдесят баксов.
— Пятьдесят баксов, — повторяю я. — Даже долбаный Uber вышел бы дешевле. — Ей не стоит знать, что Uber сюда не ездит.
— Либо так, либо никак. — Она пожимает плечами, ожидая, что я откажусь.
— Увидимся в девять.
Логан вскидывает бровь, явно удивленная тем фактом, что я собираюсь заплатить ей пятьдесят баксов за поездку.
— Я даже не знаю твоего имени.
— Ты и не спрашивала.
— Ну? — с надеждой спрашивает она.
— Дэйр (прим. игра слов: Dare (анг.) – вызов, но и одновременно имя героя).
Я похлопываю по крыше колымаги, которую Логан называет машиной, и ухожу. За спиной я слышу шум колес по гравию.
Ло
Дэйр. Это не имя. Это предупреждение. За свою жизнь я связывалась с достаточным количеством плохих парней, поэтому моментально распознала красный флажок. Мне так кажется. С другой стороны, в прошлый раз я пыталась найти кого-то совершенно иного — порядочного парня в строгом костюме и с солидной карьерой. Все пошло крахом. Даже у самых хороших мужчин есть темные стороны.
В любом случае, я не могу отрицать, что Дэйр меня интригует. Он выглядит так, будто знает все укромные уголки женского тела. Но я решила начать жить с чистого листа. И я не могу все испортить, переспав с первым встречным парнем, даже если у него самые красивые, самые голубые глаза на свете и ухмылка, которая отозвалась ноющей болью между бедер. Это небольшой городок. Люди болтают, и меньше всего мне нужно, чтобы меня называли шлюхой. Я просто хочу спокойно жить, устроиться на работу и помочь Джессу окончить школу.
В кармане вибрирует телефон, я выуживаю его и замечаю надпись на экране — «неизвестный номер». Тревога покалывает позвоночник. У меня новый номер. Прошлый мобильник мне купил Эрик — мой бывший босс и одна из причин, по которым я уехала. Ему не нравилось, что он не может следить за мной, поэтому я выбросила телефон перед отъездом. Большую часть отложенных денег я потратила на покупку нового мобильника, добавив в него отдельную линию для Джесса. В магазине была акция, поэтому номер брата обошелся мне всего в девяносто девять центов.
Эрик попросту не мог раздобыть мой номер. Единственные, кто его знают — мама, Джесс и Генри. Но я не могу отделаться от ощущения, что ублюдок продолжает за мной следить. Не то чтобы я боялась Эрика. Он бы никогда не причинил мне физического вреда — его фишкой были манипулирование и запугивание — но мысль о том, что он каким-то образом раздобыл мой номер… нервирует. Почувствовав себя королевой драмы, я закатываю глаза и пихаю телефон обратно в карман. Невозможно, чтобы это был он. Скорее всего, юрист.
— Ло? — осторожно спрашивает Джесс. — Все в порядке?
Может быть, Джесс и является моим младшим братом, но он заботится обо мне как настоящий родитель. Вот что бывает, когда твоя мать где-то шляется, а отец исчез с радаров. Мы — все, что есть друг у друга.
— Я в порядке! — отвечаю я чрезмерно бодро, и брат бросает на меня подозрительный взгляд. — Как дела в школе? — Я кладу в рот кусочек яичницы и пытаюсь сменить тему.
Иногда мы с братом устраиваем — как я это называю — «день наизнанку», когда на ужин мы едим яичницу, а на завтрак — блинчики. Я придумала это, когда Джесс был ребенком. Это было куда веселее, нежели говорить: «Слушай, братишка, на нормальную еду денег нет, поэтому мы можем себе позволить лишь яйца и готовое тесто для блинчиков». Спустя годы наше материальное положение не сильно изменилось, но эта фишка стала традицией. Даже в то время, когда я работала на Эрика и зарабатывала достаточно, чтобы нас прокормить, мы все еще устраивали «дни наизнанку».
  
Джесс подходит к раковине, наполняет стакан водой, делает глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони.
— В обед я пробрался в женские душевые, так что день можно считать удачным.
Я морщу нос.