Любовь и Боль (СИ)
— Она девственница, — снова перехожу на более приятную для меня тему.
— Тебя это тоже обычно не сильно останавливает. — усмехается Хелен. — И понять твой фетиш на невинность мне не дано, Райан. Ты уже столько лет в бизнесе, а так и не понял, человека определяет то, какие мысли крутятся в его голове, а не то… — увлеченно говорит моя собеседница, как неожиданно осекается, перепрыгивая на другую мысль, возникшую в голове. — Или ты уже настолько к ней проникся, что этот факт тебя сдерживает? К тому же, факт, который тебя самого еще больше привлекает…
— Я ее знаю всего неделю.
— Но ты не отрицаешь. — прищурившись, смотрит на меня. Берет бокал в руку и делает пару жадных глотков. — Есть ее фотография? — глаза Хелен сияют, а изумление плавно переходит в радость. — Я обязана увидеть ту, кто даже без постели сумела сбить с ног нашего красавчика.
— У меня нет ее снимков. И прекрати так улыбаться.
— Как ее, говоришь, зовут? — спрашивает, доставая из маленькой сумочки телефон и не терпя возражений.
Я выжидаю чуть дольше трех секунд, прежде чем отвечаю:
— Хлоя.
И женщина, которая при необходимости поднимет из гробниц фараонов, уже через пару минут восклицает:
— А она хорошенькая! И даже очень!
— Где ты смотришь?
— Нашла в инстаграм твоей сестры. Она ведь ее единственная подруга. А через Элизабет уже вышла на нее страницу.
— У тебя есть инста Элизабет?
— У меня есть все, что связано с тобой, мой мальчик. — самодовольно произносит она. — Слушай, а у нее неплохой типаж. Может, и талант есть?
— Нет. — отрезаю.
— Бездарна?
— Нет. Никакого актерства для Хлои.
— Посмотрите, как он заговорил. Ты трахал Томпсон, а она актриса. И, кстати, твоя Эмилия, тоже актриса. Или ты про нее, наконец, забыл?
А ведь правда. Только сейчас осознаю, что целую неделю не прокручивал в голове образ Эмилии.
— Угадала? — весело подмигивает Хелен, но я не отвечаю, а только улыбаюсь.
— Ох уж эта твоя улыбка кота. Уверена, бедная девочка вся уже извелась. Трахни ее, я полностью одобряю твой поступок. Чего ты так смотришь, разве не именно это ты хотел услышать? — она салютует бокалом, а затем подносит его к губам, давая тем самым понять, что пьет в честь моего будущего секса.
— Ей нравится какой-то парень из университета. — спокойно отвечаю я, хотя выдавить из себя эти слова оказывается непростым занятием.
В следующую секунду мой агент прыскает и взрывается еще одним приступом громкого смеха. Пара за соседним столиком, помпезно разодетая в белые наряды, судя по надменным взглядам, всячески не одобряет поведение Хелен.
— И за неделю ты не успел ее охмурить?
— Я всего лишь ее подростковая фантазия. И только. А наняли меня обучать Хлою как раз-таки из-за этого Джорджа, — сладкий и оттого мерзкий вкус сока оказывается во рту. — Про которого она не забывает упомянуть каждый день. Я же играю роль холодного и сурового наставника.
— А ты, смотрю, злишься. — Хелен, настолько довольную разговором, я, признаться, видел давно.
— Потому что, блядь, я каждый день заставляю ее играть влюбленность в меня и соблазнять меня! А она вчера, когда мы чуть не поцеловались, ляпнула: «А Джордж любит рисовать.» — ярость снова разрастается во мне, стоит только вспомнить этот эпизод. — Какой на хрен, Джордж? Еще ни одна женщина не говорила мне такую чушь, когда мои губы были в паре сантиметров от ее рта.
— Да… — моя собеседница облокачивается на спинку стула и, задумчиво глядя куда-то вдаль, подносит руки к губам — Она прекрасна! Но, как жаль, что настолько бездарна, раз даже не может толком сыграть влюбленность в тебя.
— Может.
— Таак… — поддается вперед. — Смотрит влюбленным взглядом?
— Да. — подтверждаю глухим голосом. — Хелен, мать его. Я не знаю, что это. Когда она смотрит мне в глаза, я отчетливо вижу, что для нее нет никого кроме меня. Но говорит иногда такое…
— В какие моменты она это говорит? Не тогда ли, когда между вами вспыхивают искры или, как вчера, назревает поцелуй?
Быстро пробегаюсь по всем ее упоминаниям этого убогого Джорджа.
— Похоже на то.
— Тогда трахни ее. Даже если она будет пятиться от тебя с тетрадкой-оберегом, в которой на всех страницах выведено имя «Джордж» и обведено сотнями сердечек. Мы совсем забыли о твоей сестре. А она бы не подпустила тебя близко к лучшей подруге без должного урока.
— Ты считаешь, что…
А ведь правда, как я сам не додумался. Был занят…
— Уверена. Ты, наверняка, слишком часто думал о сексе с Хлоей, упуская важную деталь. Может, этот Джордж девочке и не нравится вовсе. Мне именно так и кажется. Скорее всего, персонаж создан для того, чтобы держать тебя, нашего расхищающего женские трусики, красавчика, подальше от героини. К тому же, тебе самому отведена роль незаинтересованного наставника. Не задумывался почему? А потому, что ты ко всем своим ролям подходишь ответственно и серьезно.
— Хелен.
— Не благодари. Трахнуть ее вне дома я тебе запрещаю. После статьи Томпсон, которая отчего-то столько тянет с ее выходом, это не закончится словом «хорошо». Но и в доме твоего отца тоже может быть опасно, — на мой вопросительный взгляд, она, смеясь, дополняет. — Там же золотые ножнички. Не забывай, Райан. — и широко улыбается.
Глава 20
Хлоя
Те дни, что я провожу в особняке Стилов, похожи на сладкую пытку. Периодами я страдаю, но при этом умудряюсь обожать все происходящее вокруг. Кажется, это самая прекрасную неделя в моей жизни.
Райан улетел вчера утром и должен вернуться только завтра вечером, но бабочки в моем животе сходят с ума и уверяют, что это слишком долго. Слишком.
Лизи щиплет меня за руку, пока мы лежим на соседних шезлонгах около бассейна:
— Ты хоть сделай вид, что не так скучаешь по нему! Этот тиран уехал, и мы можем свободно вздохнуть.
— Он не тиран…
— Неужели? — хитрым взглядом смотрит подруга. — А кто ныл в пятницу?
— Нууу…
*
На самом деле Райан подошёл к просьбе сестры по созданию из меня соблазнительницы неожиданно серьезно. Кажется, даже наследница Тру Голд не ожидала от него такой прыти.
И непонятно отчего мне так стыдно перед капитаном «Волков», но теперь, встречая Джорджа на репетициях, я краснею, будто за его спиной ежедневно варю зелья с целью его скорейшего приворожения.
Наши специфические занятия с Райаном длятся с двенадцати дня до шести вечера. Если у нас с Лизи в этот период имеется запланированная репетиция в драмкружке, то время сдвигается.
Он в тот же вечер огласил нам свои условия «мастер-класса». На начальные предложения моей подруги о «полном нон-стоп погружении» был дан категорически отказ.
— После шести — недовольно шептала мне Лизи, — Этот кобель снимет с себя роль холодного наставника, так что не смей от меня отходить.
— Да он даже не смотрит в мою сторону…
— Ты и пикнуть не успеешь, как будешь лежать без белья с раздвинутыми ногами. — не знаю, что она читала на моем лице, но ехидно добавляла. — Ты ещё успеешь их раздвинуть, но пока держи колени вместе, а ночью надевай железные трусы и завязывай ноги тугим ремнём.
До завтрака Райан уходил на пробежку, а я спускалась готовить ему завтрак. Моя белокурая опекунша ужасно возмущалась, но больше бесилась оттого, что мне самой нравилась отведенная мне роль.
— Ты такая глупенькая, — качала головой Лизи и демонстративно закатывала глаза. Красивые небесно-голубые, точь-в-точь, как у ее брата.
Клод первое мое появление на кухне воспринял, как личное оскорбление. Но на попытки объясниться только помахал руками и отвернулся к своей готовке. А в дальнейшем подчеркнуто меня не замечал. Однако периодически кисло поглядывал на мою яичницу. Уверяя одним взглядом — более жалких яиц на сковороде, он давно не видел.
Когда в очередной раз он страдальчески изучил содержимое тарелки, в котором красовалось приготовленное для Райана блюдо, и тихо на французском высказался о странностях американцев, меня это позабавило. Я без задней мысли задала ему встречный вопрос. Озвучив его также на французском.