Скверная жизнь дракона. Книга седьмая (СИ)

— Они процветали не из-за магосов. Академии отправляли им значительные суммы, постоянно, а они их тратили. Мне академия не отправит и медяка.
— Но даже своим именем ты поможешь мне и городу. И своими делами, — Раний достал из письменного стола листы. И задумчиво покосился на них. — Я хочу спросить, как ты смог столько добыть, но не буду. Это ведь бессмысленно?
— Более чем. Слишком много?
— Я рассчитывал на десятую часть. Когда ты говорил про объёмы своей работы, я думал, что ты насмехаешься надо мной. Этого хватит на всё задуманное.
Раний передал мне листы. Десять графских расписок по две тысячи золотых королевства, и столько же по тысяче. Был ещё один листок: скрупулёзный подсчёт всех заллай, добытых мной и переданных графу.
— Ты ошибся, — я показал на строчки в списке. — Хитинов опарыша я добыл на три меньше, и сердцевин крапивы у тебя указано больше на две штуки.
— Это не ошибка, — усмехнулся Раний, показав на графские расписки. — Добавил, чтобы получилась ровная сумма.
— Что же, это пригодится, — я спрятал расписки во внутренний карман. — Я послезавтра уезжаю. В следующий раз приеду к осени. Твой слуга сможет присмотреть за домом?
Слуга графа, конечно, мог присмотреть за домом, но заряжать домовой сигнальный контур он не сможет, нужен маг, или хотя бы его подмастерье. Такие в городе есть, но им нужно платить. Поэтому граф предложил оставить расписок на две тысячи слуге, когда он придёт за мной завтра. Всё же, сегодняшних дел у меня немного, из-за званого обеда: на нём будет и глава гильдии авантюристов, местный оценщик, и маг, продавец заклинаний.
Обращаться за помощью к Раскае, чтобы та приходила и запитывала домовой контур — Раний попросил от такого воздержаться. По городу могут пойти слухи о непотизме, если я обращусь за помощью к родственникам графа.
— Если что-то случится, передам послание через Раскаю. По осени ещё заллай добуду, — сказал я, с ехидной ухмылкой хлопнув ладонью по внутреннему карману.
— Я приму любую помощь, но расписки только для моего города, — взмолился Раний.
— Ими я и воспользуюсь. У местного мага достаточно структурных заклинаний, многие из них могут пригодиться. И, между нами, — я практически перешёл на шёпот, — через осень, когда я получу титул магоса — я приеду ненадолго. И на десять лет, или даже больше, но ты меня не увидишь.
— Запас? — Раний даже не спрашивал, а будто осознавал перспективы недалёкого будущего. Я в ответ кивнул. — Спасибо, что предупредил. Чем бы ты ни собрался заняться, но пусть твои боги тебе благоволят. Но, пожалуйста, найди себе раба в дом. В следующем году я не смогу отправлять к тебе слугу.
— В следующем году обязательно. Думаю, это будет пожизненный раб, — только я закончил говорить, а в моей груди какая-то ниточка глухо оборвалась.
* * *
Следующим днём слуга графа пришёл ровно спустя час после завтрака. И пришёл с подарком. Ещё когда я приплыл на южный континент, то в сообщении графу указал просьбу о походном алхимическом наборе — свои-то я на материке скверны оставил. Я планировал отдать Ранию деньги, но слуга торжественным голосом объявил, что его святейшество граф одарил меня набором.
Вчера, после заключения покровительства, у меня было достаточно времени купить магическую плиту и три камня-маяка для домового сигнального контура. Тёмно-зелёные, размером в указательный палец, они прекрасно ложились в углубления тёмно-коричневых деревяшек, вмонтированных в стены.
Я первым же делом пришёл в дом, активировав все три контура, но слугу графа приписал только к общему. И рассказал о внутреннем объёме контура. Я завтра уеду, а слуга уже сегодня отправится к местному магу и заключит договор на запитку общего маяка — и каждый третий день ровно с одиннадцатым ударом колокола будет ждать подмастерье мага, который и будет заполнять маяк своей маной. Остальные два маяка, к комнатам на втором этаже, я оставил в стенах: с ними ничего не случится, запитывать не надо, а через год всё равно пригодятся. Да и чуйка подсказывает, что домовые сигнальные контуры мне нельзя запитывать, из-за «Осквернения». Как бы ни получилось превысить структурную прочность маяков и их бы поглотила скверна, вместе с домом.
  
Больше помощь слуги не требовалась, я передал ему расписку на две тысячи золотых королевства, и отправил договариваться с магом. Сам же мысленно пригладил оставшиеся расписки и отправился по делам. Сначала занёс плиту и набор в гильдию свободных торговцев, на склад к остальным своим вещам, разместившимся теперь уже в двух ящиках и одном сундуке. Из него я достал шесть ураллай.
Городской оценщик повесил табличку «Временно закрыто» на дверь в мастерскую, узнав об объёмах работ. Я собирался выяснить в академии, у Густаха или Хлар’ана, можно ли отвязывать от себя привязанные системой вещи — и именно из-за незнания ни одну из добытых ураллай к себе не привязал. И готовился к неточной информации, потому что без привязки результаты оценки лог-файл не попадут.
Полчаса потребовалось на оценку всех шести предметов. Сначала нож и ботинки, они же «Нож острого лезвия» и «Сапоги тёплой крови», хотя из-за невысокой щиколотки на сапоги они непохожи.
Затем остроухий маг, с вышитым пером и склянкой на рабочей мантии, увидел результаты оценки «Перчатки великого накопления внутреннего поглощения» и впал в ступор, широко раскрытыми глазами смотря на два листочка с результатами.
Я с намёком прокашлялся, это вернуло ратону адекватность. Он продолжил работу, чтобы вскоре опять шокировано замереть. «Славный обруч малого величия младшего лидера», притом две штуки, с одинаковыми характеристиками. А «Комплект колец внутреннего цепного удара небес» окончательно добил оценщика. Я смотрел на ошарашенного ратона и благодарил правила работы оценщиков. Перед началом они всегда, через статуэтку, приносят клятву своим богам молчать о работе и результатах во всех возможных аспектах. Не будет этой клятвы и я, скорее всего, мага бы убил.
— Впервые вижу наргодат с забытым заклинанием, — с благоговейным трепетом проговорил маг, показав на последние четыре предмета, и остановил руку у обручей. — И эти… Они же… Откуда?
— С другого материка. Не было времени заскочить к оценщикам.
— Северный материк? Это объясняет, — понимающе закивал остроухий. — Это же о вас слухи последних дней? Магессор, покровительство от графа? — я кивнул. — Всё это вы везёте в нашу жемчужину?
— К чему этот вопрос?
— Не отдавайте дворфам забытые заклинания. Наша жемчужина подвержена испытаниям, но она найдёт способ с вами расплатиться. Отдайте ей, не им, — практически на одном дыхании выпалил маг, облокотившись на стойку и практически нависая над моими трофеями.
— Неужели и нашей академии так важны забытые заклинания?
— Они всем важны.
— Я подумаю над этими словами, — сказал я, на что остроухий оценщик низко, благодарно кивнул.
Вот только думать над словами оценщика я собирался не раньше приезда в Магнар. Сейчас думать о них — лишь голову забивать ненужным. Тем более что ботинки, ножик и комплект колец останутся со мной как личные вещи. Правда, их придётся ещё раз оценить. Сейчас оценка только на листочках, а простые разумные не могут увидеть дату создания.
Но, всё же, реакция оценщика более чем показательна. Вот только что именно она показывает — что мне крупно повезло, или же лучше добытое вернуть в скверну и не подвергать себя лишнему риску?
В гильдию авантюристов и вольных наёмников работник гильдии пригласил меня в отдельное помещение, где дожидался городской маг, продавец заклинаний, и два гильдейских кристалла на резных подставках из тёмного дерева, с непривычно длинными ножками. А поодаль стоял широкий сундук, украшенный витиеватыми узорами и рунами с печатями. Они тускло светились синим, и напоминали магические узоры на жерновах водяной мельницы в одной из местных деревушек.
— Алик Устан Малиакович просил передать, чтобы вы подождали его после завершения обучения. Глава занят отчётами, о зачищенных вами логовах, — сказал работник, отведя меня в помещение. Чуйка подсказывала мне, что лучше бы этому разговору не состояться, а паранойя и вовсе требовала немедля выскочить из гильдии. На последнее я пойти не мог, к сожалению.