Скверная жизнь дракона. Книга седьмая (СИ)

— Именно. Вместе с тремя солдатами и телегой отправятся к домам. Мы поедем в город. За сегодня не успеем, заночуем в одной из деревень. Прибудем завтра после обеда, — лейтенант посмотрел на меня с невысказанным вопросом.
— Тогда не будем терять время, — сказал я, бросая в телегу связку челюстей и две медвежьих шкуры. И не справился с зевотой, широк раскрыв рот и едва не прикрыв его рукой, перепачканной в крови.
Ночью, пока пленники грелись у костров, я вытащил из лагеря трупы гноллов, отплёвываясь от противного запаха. И мало было тащить трупы в лес, так ещё и туши медведей пришлось сначала раздербанить, а то триста килограмм так просто не утащишь. Будь ночью другая обстановка, будь в телеге больше места и ёмкости, чтобы хранить трофеи и те не гнили — то я бы собрал с гноллов много полезного. Вместо этого я лишь вытащил трупы и разрушил шалаши и землянки.
Сжигать лагерь я не стал, чтобы ненароком лес не подпалить. Но сжёг использованные свитки, покрывшиеся ломанными линиями. Детвора заворожённо смотрела, как каждый раз из костра вырывались снопы синих искр, поднимаясь на десятки метров.
В город наша телега прибыла после обеда на второй день. Как и прочие солдаты и лейтенант, я шёл с ней рядом с паранаей на плечах, спрятанной под плащом — но горожане всё равно косились на меня как на диковинную зверюшку. В их взгляде всё так же была ненависть, но больше удивления, зависти. И какой-то потаённой надежды. Дети тыкали в меня пальцами, родители их одёргивали и перешёптывались между собой, но открытой враждебности не проявляли.
Отъезд к следующему месту планировался уже на завтрашнее утро, но в гильдии я проторчал непозволительно долго, неприлично часто почёсываясь. Но главу гильдии всё это не волновало. Мы сидели за столом для приёмки трофеев, и сидящий напротив мужчина с дотошностью экзекутора раз за разом переспрашивал о произошедшем в логове: что я делал, как двигался, чуть ли не требовал по минутам расписать каждый вдох. Особенно напирал на моменты, когда я пользовался свитками.
— Разрешите удостовериться? — мужик лет сорока со рваным шрамом на правой щеке протянул руку, прося показать один из свитков. Я нервно откупорил сумку и протянул тому свиток с «Ледяным копьём». Ратон несколько минут внимательно осматривал его, взгляд неосмысленное быстро дёргался по печати. — Скажите, вас обучили сражаться в нашей жемчужине?
— В том числе. Если глава хочет узнать суть тренировок, то это секреты академии.
— Но впервые на моей памяти ученик совершил подобное вам. Не маг, ученик! Как?
— Мне повезло, что гноллы сыто спали.
— Но они должны были проснуться от распева ваших заклинаний.
— Но они не проснулись, — я не сдержал раздражение.
— Прошу вас не таить на меня злобу. Я обязан убедиться, что вы действительно достойны вашей репутации в прочих гильдиях. Я, как глава, должен знать способности своих подопечных.
— Кажется, свои я более чем доказал, — я покосился на связку челюстей гноллов и две медвежьих шкуры.
— Не совсем. Кто-нибудь может подтвердить, что вы действительно в одиночку расправились с лагерем гноллов переходного периода со второй на третью стадию?
— Похищенные деревенские.
— По вашему рассказу они проснулись к самому концу. Остальное кто-нибудь видел? Может быть, видели солдаты графа, с которыми вы приехали в город?
— Они всю ночь провели у леса. Я был один, и всё сделал в одиночку. Если бы кто-то видел, то это уже не одиночная зачистка.
— Вы полностью правы, — удовлетворённо закивал глава, аккуратно потрясся моим свитком. — Но почему солдаты графа отправились с вами так далеко от города?
— Это относится к заданию?
— Нет. Но, возможно, это связано с последними слухами?
— Это относится к заданию?
— Нет, но…
Главе не дал договорить колокольный звон. Звонарь на высокой городской башне отмерил семь ударов. Я отрешённо смотрел чётко в переносицу главы, ожидая его дальнейших действий. Тот сдался и поднялся из-за стола.
— Что же, давайте заканчивать. Время позднее. Вы подтвердили свои способности. С дальнейшим обратитесь к работнику, он всё оформит.
  
— Свиток, — сказал я безэмоционально, медленно поднявшись с неудобного табурета, от которого изнывало седалище. Я встал в гордую стойку, положив правую руку на пояс, а левой перенеся вес на посох.
— Прошу меня простить. Я должен убедиться, что ваш свиток соответствует вашему рассказу.
— Это попытка узнать секреты Настрайской магической академии, — сказал я выхолощенным от любых эмоций голосом, и перевёл правую руку к сумке со свитками.
Глава буравил меня оценивающим взглядом, пытаясь понять, блефую ли я. Но — нет. Если эта остроухая тварь посмеет и дальше вести себя как пуп земной, то будет убит без промедления.
— Ни в коем случае не смею подвергать опасности секреты нашей жемчужины, — чуть извиняющимся голосом сказал глава, положив свиток на край стола. Ратон вышел, пожелав мне удачного дня. Я угрюмо вздохнул. Паранойя подсказывала всякое нехорошее, и я собирался ей верить.
За стойкой в главном зале я провёл не больше пяти минут. Работник гильдии оформил двенадцатый уровень репутации в гильдии, и выплатил награду. Но если за каждую челюсть награда фиксирована, а шкуру с медведей я стянул крайне скверно и выручил гроши — то награда за зачистку огорчительна.
Задание-то на зачистку логова первой стадии, с возможным увеличением награды, если лагерь гноллов переходной стадии с первой на вторую. Вот увеличенную награду мне и выплатили, как за лагерь с двумя шаманами, одним медведем и дюжиной гноллов.
В гостиницу я вернулся к восьми часам, злой, голодный, усталый, и до невозможности раздражённый из-за мелких укусов. И вместо того, чтобы насладиться горячей ванной и сытным ужином — я попросил у хозяев гостиницы хоть какую-то одежду, и помчался в ближайший магазин одежды. Где потратил практически все заработанные сегодня деньги.
Я купил всё новое, исподнее, штаны, верхнюю рубаху, носки, куртку. И благодарил себя, что перед походом в логово снял куртку с подогревом. Пришлось бы и от неё избавится: жена хозяина гостиницы сразу уверила меня, что проще и дешевле одежду сжечь, чем пытаться вытравить копошащиеся в ткани чёрные точки. Единственное, что я не собирался выбрасывать — чёрный пояс. Благодаря своим необычным свойствам блохи на него не прицепились. Меня это радовало, но в будущем блохастых псин лучше не обнимать, а ещё лучше вообще их магией расстреливать с расстояния.
 Глава 2 
 Часть 3 
Следующим днём мы выехали не сразу, как открыли ворота, а только когда народ окончательно проснулся и заполнил городские улочки. Лейтенант приехал за мной к гостинице, привычно в кольчужном доспехе и накидке с фиолетовым раскидистым деревом. На заполненной зеваками улице стоял и слуга графа, придерживая лошадь за поводья. Слуга на всю улицу объявил, что граф приглашает меня явиться по его первому требованию на официальное заключение покровительства. Очень скоро слух о случившемся разошёлся по городу. Народ судачил о всяком, но никто так и не понял, когда именно будет оформлено покровительство. Но этого никто и не знает. Зато лейтенант везёт в клетке почтового голубя. Он полетит к графу сразу, как мы выедем от скверного места с фласкарцами.
Клетку открыли спустя четырнадцать дней. Шумно хлопая крыльями, голубь умчался к городу.
Когда мы только выехали, то сразу направились к макире на юго-западе. На небольшой бугристом лугу двухкилометровой блямбой выделялось поле с перекошенными скверной обычными кустами и тёмно-красной порченой травой. Между ними блестели грозди ярко-салатовых цветов формой как у васильков. Вот только эта Южсагзанская роза стелилась по земле стеблями гороха, извивающегося змеёй. А поодаль от роз запрограммированными болванчиками по кругу расхаживали кракчаты.