Лед Апокалипсиса 3 (СИ)

Проводник бесшумно открыл глаза. Он спал, как и ехал, в лёгком комбинезоне. Сейчас он хотя и не шевелился, но вопросительно смотрел на меня.
— Не знаю, Тимур. Тревожно мне.
Лагерь стоял одной кучей и только выдвинутые на сотню метров торчали машины — моя, Киппа, Дениса и Кабыра (позади). Предполагалось, что если появятся чужаки, они обратят внимание на крайние машины. При этом нас никто в дозорные не назначал. В основном лагере было полно людей, которые спали в пути, в тех же автобусах и сейчас дежурило несколько постов. Нас было принято условно жалеть.
  
Я переполз на переднее сидение, тронул рацию.
— Пост-один, проверка связи.
— Пост-один, замечаний нет. А кто это?
— Дед Пыхто. Странник это, кто ещё?
— Аааа… Саныч. А ты чего не спишь? Время три часа. Через два часа ранний подъём.
— Просто проснулся.
— Что-то услышал?
— Нет, в кусты природа позвала, — соврал я. — Побегу… Метафорически, конечно, так-то какие сейчас кусты?
— Ну ладно. Услышишь что, подавай сигнал.
— Ага, в Телеграме напишу.
— Что?
— Говорю, принял, пост-один. Конец связи.
Я действительно вышел на улицу.
Небо было тёмным и даже при тотальной белизне снега, мир всё равно казался громадным тёмно-серым пятном.
Постояв там пару минут, я не услышал и не увидел ничего подозрительного. Однако следом за мной вышел Проводник.
— Интуиция, Странник, немало жизней спасла.
— Мне кажется, это паранойя, — неопределённо ответил я.
— Паранойя тоже помогает, особенно если за тобой следят.
Я хотел было возразить, что никого не вижу и не слышу, а этому делу я за полтора года выживания обучился неплохо, но не стал. Прекрасно понимаю, что и сам умею подсматривать так, чтобы меня никто не засёк.
— Я бы сказал благородно, — вздохнул Проводник. — Мол спи, я покараулю, но, врать не стану. Мне завтра понадобится много-много сил и внимательности. Поэтому — я пойду спать. Будут убивать, Странник, буди лёгким покачиванием.
— Да, Клим же тоже ничего не засёк, — неискренне ответил я. — А вообще, учту. Ни в чём нельзя в нашем мире быть уверенным.
  
Глава 24
 
Что вы знаете про упрямство?
 
— Таков путь!
из сериала «Мандалорец»
— Это был мотоциклист, — негромко озвучил свою точку зрения Проводник.
— А ты знаешь такую модель?
— Нет. Но, Странник, я знаю логику. Каждый день пользуюсь. Понятно же, что это мотоцикл.
Мы оба смотрели на одноколейный след на пригорке.
Ясен шлямбур, что мы с Проводником люди упрямые, если не сказать упоротые. Утром, а наше утро началось сильно до рассвета, когда небо стало несколько более серым, чем ночью, мы с Тимуром выперлись на снег и, недвусмысленно перехватив автоматы (мы такое, вооруженное миролюбие) пошли обходить окрестности. Через час, осматривая всё вокруг, мы нашли на пригорке в трехстах метрах этот след.
След пары колёс, не четырёх, как я привык, а двух, так что вопрос мой был глупым.
Мы, люди, любим переспрашивать очевидные вещи, словно хотим, чтобы мысль, повторённая дважды, нас убедила, продавила сомнения и скепсис.
У меня была носимая рация, настроенная на общую волну.
— Иваныч… Приём.
Мне ответил Климентий.
— У коменданта отключена рация. Что-то срочное? Мне задействовать иные устройства?
— Нет, не надо дёргать. Ждёт.
Чем мне нравится искусственный интеллект, после года и нескольких месяцев общения со мной, так это умение понимать контекст, намёки и не переспрашивать.
Не люблю, когда у меня переспрашивают.
— Так, Тимур-джан. Давай думать. Варианты же какие? Просто любопытный местный. Приехал, разведал, сам нас боится.
— Жизнеспособная версия, — Он встал и осмотрелся. — Как и то, что местные склонны к насилию. Такое же запросто бывает в нашем холодном мире, компенсирование горячим внутренним миром. А в сухом остатке у нас нет бычков, других следов. Он стоял достаточно долго, чтобы при наличии окуляров вашу колонну осмотреть и посчитать. Посмотрел и уехал.
— И это меня разбудило, — констатировал я.
В совпадения в нашем мире никто не верил. Совпадения остались в мексиканских сериалах.
— Плохой, хороший, никакой, — Проводник говорил медленно и весомо, имея в виду отношения с нами, такие как «враждебный», «дружественный», «нейтральный».
Эта классификация работала всегда.
— Если нейтрал или типа друг, — подхватил я его мысль. — То нападёт, или вступит в переговоры, торговлю затеет и так далее. Короче, никаких минусов от того, что нас обнаружили.
— Однако, — тон Проводника был безэмоциональным, как у шамана, предсказывающего судьбу. — Если он враждебен и опасен, то приведёт своих приятелей. И они могут захотеть напасть на вашу колонну.
— У нас есть время, некоторая фора, — без всякой убеждённости ответил я.
Мы оба понимали, слабое место любой колонны — дорога. А тут дорога была только одна — лёд безымянной реки.
— Они придут сюда. Отсюда отследят вас, — Тимур вполне обоснованно использовал местоимение «вы», «ваше», «вас», потому что он не был частью нашего сообщества, он заботился о своих близких, общине и друзьях. — Нагонят… Если, конечно, они плохие парни.
— Ты поедешь?
— Ну, конечно. Как только вы тронетесь, а то и раньше.
— Они могут погнаться за тобой, Тимур.
Проводник протянул руку, указывая пальцем на один из автобусов в колонне.
— Кажется, у этого автобуса проблемы. Гидравлика не работает, водилы копошатся рядом.
— Думаю, мы его бросим. План такой.
— Ну, Странник, тогда варианты такие. Если… Я подчёркиваю, если этот спидвеист из нехороших ребят, что не факт… Если плохиши придут, то у них будет целых три варианта: пойти за вами, погнаться за мной, если они поймут, что есть следы в обратном направлении и разграбить брошенный автобус.
— Они выберут третий вариант, потому что объект рядом и это безопасно.
— Я тоже так думаю, — Проводник неторопливо убрал автомат в рюкзак. — Поэтому поеду сейчас, не дожидаясь никого. И поеду без страха, потому что страх туманит разум.
— Провожу тебя. Платочком помашу, помахаю… Не знаю, как правильно. Взмахну, в общем.
…
Раньше, чем колонна подготовилась к отправке, я обнял и по-мужицки похлопал по плечу Проводника.
— Встретимся Весной, братан, — отстранился я. — Или, если что-то пойдёт не так, то встретимся за гремящими морями.
— Встретимся за гремящими морями, — вторил мне он.
Неспешно, а успех часто зависит от основательности, Проводник проверил что собран, ничего не забыл, завёл свою таратайку, дал ей прогреться и, последний раз взмахнув мне рукой, он уехал.
Мне было жаль расставаться с ним и в то же время я был рад. Он возвращается, с ним будет всё хорошо. А со мной? Мне проще беспокоиться об одном себе, чем о толпе беспокойных людей вокруг.
…
— Иваныч, ты там как?
— Каком вперёд, мля. Саныч, мы тут панически перегружаем одиннадцатый номер, бросаем его, раскидываем людей и груз. Ты набираешь сказать, что Тимур уехал? Я видел, мы помахали друг другу.
— Вообще-то не об этом. Мы с ним следы обнаружили.
— Невиданных зверей? Извини, это нервное. Что за следы?
— Мотоцикла.
Комендант задумался.
— Твоя оценка опасности?
— Не могу сказать определённо, Иваныч. Любая. Может, её и нет. Может, просто местный испуганный выживший.
— Давай я по-другому поставлю вопрос. Ты считаешь, что нам надо повернуть назад? Вернуться, подождать пару дней, пересобрать экспедицию, передумать, отступить?
Теперь настала моя очередь думать.
— Пожалуй, что нет. Кто-то нас заметил, но люди мы отважные, вооружённые. Топим дальше.
  
— Ну вот и ладненько. Тогда давай так. Раньше мы ехали безмятежно, а теперь будем делать это мятежно. Я всех оповещу через общий канал.
…
— Борт один, к старту готов… — я доложил в рацию и переключив на приём, достал мобильник, набрал Киппа.