Мой первый. Игрушка Зверя (СИ)

— Решил встретить тебя, — открывает дверь. — Я приготовил подарок.
— Еще подарок? — ахаю. — Зачем, Демид? Ненужно… по-дарков…
Нежные тона спальни тускнеют, мир становится черно-белым, когда у большого окна я замечаю мольберт. Холсты. Палитру, кисти, краски на столике. Рассматриваю все это, и под ребрами что-то больно царапает.
— Тебе же нравится рисовать, — Демид подводит меня к мольберту.
  
Это удивительно и смешно. Особенно теперь.
— И к чему этот фарс? — спрашиваю сухо, смотря на Демида.
— О чем ты?
— Ты же знаешь, что я не рисую.
— Знаю. Но вдруг захочешь.
— Не захочу… Когда мне снова можно будет съездить домой?
Демид хмурится.
— Ты только что приехала.
— Через три дня мне надо будет вернуться.
— Три дня? Это слишком часто.
Деликатно, но стряхиваю с себя его руку и отхожу.
— Если ты знаешь обо мне все, то должен знать и то, что у меня есть бабушка, которая нуждается в моей заботе. Я должна ухаживать за ней.
Но мои слова совершенно Демида не трогают.
— У тебя большая семья. Есть кому о ней позаботиться.
— Ты не понимаешь. Семья-то большая, но бабушка никому, кроме меня, не нужна. Она лежачая. Если не я, то никто не помоет ее, не накормит, не даст лекарства. Она без меня умрет.
— Не умрет. Не волнуйся.
Он не человек, а каменная глыба!
— Один раз я попала в больницу, — пытаюсь объяснить по-другому, надеясь хоть на слабый проблеск понимания. — Меня почти две недели не было. Я вернулась домой, а она вся грязная, в своих испражнениях, голодная! Никто не подходил. Вот такие у меня родственники! А бабушке почти восемьдесят!
Меня трясет, а Демид непроницаемо спокоен.
— И долго ты лечила ей пролежни?
— Про… что? — морщусь. — Слава богу, до этого не дошло. Но может, Демид! Каково тебе самому будет жить, если из-за твоих капризов умрет человек? Я не смогу жить, зная это.
— Такими темпами твоя бабушка еще и тебя переживет. — Демид, ухмыльнувшись, скрещивает руки на груди.
— Не смешно. Я должна…
— Она ходит.
Его фраза бьет как обухом по голове.
— Нет!
— Да. Иначе у нее давно были бы пролежни. Она встает и вполне комфортно себя чувствует. Только ты об этом не знаешь. Больше скажу: она ходит под себя специально, чтобы ты с ней возилась. Пользуется тобой. Хотя мы все друг другом пользуемся.
— Ты неправ, — ошарашенно пячусь. — Она не могла так жестко со мной поступать. Она любит меня.
— Возможно. Не знаю. Я никогда не любил. Но если в этом и заключается любовь, то и не хочу любить.
— Я тебе не верю, — мотаю головой. — У нее ноги ничего не чувствуют.
— Так пырни ее чем-нибудь острым и убедись, что я прав. — Лицо Демида размывается от нахлынувших на мои глаза слез. — Оставлю тебя наедине. Свыкайся с этой мыслью, Алисия, чтобы потом не было еще больнее.
Он все с тем же холодным спокойствием выходит из спальни и закрывает за собой дверь.
Мои ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.
Нет, я не хочу верить в то, что сказал Демид.
Разве бабушка может быть такой жестокой и эгоистичной?
Она же прекрасно знает, как плохо мне в той квартире, и единственная причина, почему я там жила, — это она. Разве может родной любящий человек так издеваться над другим человеком?
Но слова Демида вонзаются в сознание и подвергают сомнению все, что я до этого момента чувствовала к бабушке.
Мне потребовался целый час, чтобы прийти в себя и продолжить жить.
Захотелось выпить сладкого чая, чтобы согреться изнутри.
Выхожу из спальни и иду в кухню.
По пути мне встречается низенькая полноватая женщина в униформе, похожей на ту, что я ношу на работе.
— Добрый день, — здороваюсь, а в ответ женщина мне только кивает. — И вы тоже со мной не разговариваете? Видимо, в этом особняке у всех резко отсохли языки.
В особняке Демида я встречаю много разных людей, которые выполняют свою работу, но их редко видишь, как будто дела делаются сами.
В кухне никого нет.
На тумбе возле кофемашины стоит стеклянный чайник.
Я наливаю себе чаю и иду в столовую.
Стопорюсь, когда вижу за столом Демида. Он пьет кофе, задумчиво что-то рассматривая в смартфоне.
Подхожу к столу и сажусь посередине, оставив между нами расстояние в несколько метров.
— Я сейчас поздоровалась с женщиной, которая на тебя работает…
— Вежливо, молодец, — хмыкает Демид, не отрывая взгляда от экрана.
— А она мне не ответила. Почему ты запрещаешь им со мной разговаривать?
— Я не запрещаю. Общайся.
— Но они не говорят.
— Правильно. Потому что немые, — бросает на меня мимолетный взгляд. — Не люблю болтливых людей.
Я от неожиданности прикусываю язык. Замираю.
Демид допивает кофе. Встает. Подходит ко мне. Останавливается за спиной. Вздрагиваю, когда кладет мне на плечи теплые ладони.
— Тебя это не касается. Можешь говорить, петь сколько угодно. Только не орать, — склонившись, на мгновение прижимается губами к моей макушке. — Выбери сегодня на вечер красивое платье. Я приглашаю тебя на свидание.
  
Глава 35
 
Покрутившись у зеркала, оглядываю себя.
Синее платье на тонких лямках облегает тело, а юбка расклешенная. Этот цвет делает мои голубые глаза еще ярче, а кожа кажется фарфоровой, особенно на контрасте с распущенными волосами.
В таком платье я действительно похожа на куклу…
Лучше надеть другое?
Дзынь!
Сообщение от Лизы.
«Ты там жива?»
«Да, все в порядке пока. Демид пригласил на свидание. Собираюсь».
«Свидание? Интересное у тебя похищение».
Вижу в отражении зеркала, как дверь в мою спальню открывается и входит Демид. Осматривает меня внимательным взглядом.
— Я не уверена в платье…
— Мне нравится. Оставь.
Вытягивает руку ладонью вверх.
Набрав в грудь воздуха, подхожу к Демиду и беру его за руку.
Он ведет меня в гардеробную. Одевается сам и помогает мне надеть пальто.
— На чьей машине поедем? — интересуется, завязывая узел пояса на моем пальто.
Не сразу соображаю, о чем он говорит — не свыклась с мыслью, что у меня теперь есть личный автомобиль, потому что не считаю его своим.
Зато хорошо вспоминаю, как Демиду нравится, когда я с ним соглашаюсь.
— На твое усмотрение.
— Тогда еще раз обкатаем твою. — В гараже подводит к черному седану и распахивает пассажирскую дверь. — Ты же не против?
Ах, какая ирония! Попробуй-ка сказать ему «нет»!
— Не против.
Демид садится за руль, и мир вокруг словно замирает, концентрируясь лишь на нем.
Я украдкой наблюдаю, как мастерски он скользит ладонью по рулю, выезжая из гаража. В этот момент, когда Демид берет управление в свои руки, машина перестает быть просто машиной. Она становится проекцией его властной личности.
Раньше, когда за рулем был молчаливый водитель, автомобиль казался мне чуждым, как и все в этой новой жизни. Я чувствовала себя пассажиром, невольно заброшенным в роскошную коробку из кожи и хрома, где не было места моему «я».
Но сейчас все иначе. Я чувствую себя балансирующей на тонкой грани между опасностью и тихим восторгом.
— У тебя есть клуб, — первая прерываю тишину в салоне.
— Есть.
— И там очень вкусно готовят. Я пробовала, когда приходила с подругами.
— Верно.
— Но ты везешь меня в ресторан.
— Очевидно.
— Почему? Зачем тратить деньги на ресторан, если ты можешь хоть все вечера подряд ужинать в своем клубе?
— Ты предлагаешь нам ужинать в кабинете?
— В зале. Там красиво.
— Каждый вечер в моем клубе, как вечер пятницы — вот причина. Мне нравится иногда смотреть издалека на беснующуюся пьяную толпу, но близкий контакт с ней отвращает.
— У тебя бизнес построен на людях, но ты их терпеть не можешь, — морщу нос.
  
— Представляешь, как бывает, — усмехается.
В зале ресторана, куда мы входим с Демидом, тоже многолюдно, но много пространства между столами. Звучат не громкие басы, а тихая классика. Здесь умиротворяющая атмосфера.