Фронтера

— Нужно найти его, — проговорил Кейн. — Где он?
— Я его весь день не видела. Не знаю. Но думаю, что его нужно отпустить. Он намылился в какое-то путешествие. Просто дай ему то, к чему он стремится, и тогда мы с тобой и Такахаси получим шанс на спасение.
Кейн вскочил. Адреналин помог удержаться на ногах и выровнял перспективу комнаты.
— Он нам нужен. Где эта пещера, про которую ты говорила? Можешь показать?
— Нет. И ты не должен искать ее. Там песчаная буря собирается. Если стартуем с планеты прямо сейчас, все будет в порядке. Если задержимся, у нас начнутся проблемы.
Кейн протолкался мимо нее в пустую соседнюю жилую комнату и поспешил к входной двери. Он ощутил сопротивление, вспомнил про маску, стал оглядываться.
— Кейн, не делай этого, пожалуйста.
Он увидел в углу кислородный баллон с маской и сунул его под мышку.
— Я еще вернусь, — пообещал он [13].
Близилась ночь; Солнце, раздутое, искаженное рефракцией, садилось в оранжевую тучу на горизонте. У западной стены почти все наблюдательные окошки были заняты, но песчаная буря не вызывала у колонистов особого интереса. Они все это уже видели, думал Кейн, им буря кажется не более необычной, чем тропический ливень на Земле. По меньшей мере половина колонистов находилась в подпитии или под кайфом, лица их обмякли и выражали тупое равнодушие. Кейн пронесся мимо них, как в ускоренной перемотке, на адреналиновых крыльях; ему мерещилось, что его движения размываются в марево света.
Он двинулся к южному воздушному шлюзу, следуя указаниям голосов, и стал торопливо, едва сдерживая нетерпение, копаться в аккуратно разложенных шлемах и комплектах ПСЖ. Он искал ранее замеченный шлем с инфракрасным визором, единственное средство обнаружить Риза во тьме среди песка. Все это в предположении, что Кейн угадал, и Риз действительно в пещере с детьми. Но там он и должен быть. Таков Сюжет.
Некоторые скафандры RX еще валялись на полу, как обмякшие жертвы взрыва; под одним из них Кейн заметил искомый шлем. Нахлобучил его на голову, включил; комната окрасилась в желтые и зеленые холодные оттенки, отпечатки пальцев Кейна на только что перевернутом скафандре стали оранжевыми царапинами.
Он скинул шлем и облачился в остальной скафандр; неловкие пальцы не поспевали за требовательными воплями в мозгу. В заключение, почти машинальным движением, он распахнул дверцу, за которой оставил свои штаны хипари, и достал «кольт» калибра 0.38.
Он понимал теперь, что это дар Моргана — с гипнотической или имплантированной инструкцией позабыть о нем до того самого момента, когда уже на Деймосе НЛП активировало его программу. Он все еще не отдавал себе полного отчета, что собирается делать с оружием, но об этом тоже рассчитывал в скором времени узнать.
На этот раз он не забыл проверить, заряжен ли «кольт»: пять камор барабана заняты тускло-бронзовыми патронами, шестая, под курком, пустует. Кейн выкинул из набора ПСЖ одну банку консервов и насилу воткнул на ее место револьвер, так что липучки на груди с трудом застегнулись.
Он уже собирался снова надеть шлем, как увидел кровь.
Три кровавых пятна размерами с монеты виднелись на полу под панелью управления шлюзом, а длинный мазок с единственным отпечатком пальца протянулся по краю двери. Кейн ни на миг не усомнился, что это кровь Риза.
Он загерметизировал шлем и вышел через шлюз в пустыню. Желтые облачка тепла клубились вокруг него, контрастируя с темно-зеленым реголитом. Гора Арсия на ИК-экране шлема была с необычайной резкостью отрисована желто-зелеными красками. Приближаясь к ней, он различал следы Риза — еле заметные светлые мазки на холодной зеленой почве. Затем, за высоким вертикальным выступом скалы, что-то полыхнуло дружелюбным красным: края металлического тамбура.
Ветер усилился так, что уже вздымал в воздух частицы песка — это указывало на скорость около сотни миль в час, но атмосфера Марса была такой тонкой, что Кейн едва ощущал сопротивление при ходьбе. Электроника шлема разделила последние бело-голубые лучи заката на яркие полосы со спектральными параметрами, несколько искаженными турбулентностью в высших слоях атмосферы. Жутковатая красота оцифрованной ночи не произвела на Кейна особого впечатления; это ведь, если разобраться, постановка, циклорама для спектакля, роль в котором полностью овладела им.
 
Он поднимался по сияющему склону и слушал, как поют голоса.
Последний бросок в гадании по Книге перемен: Ризу выпала пятьдесят шестая гексаграмма, Люй, Странствие. Диковинные земли и расставание: таков удел странника. Прилагалась картинка огня на вершине горы, и Риз живо представил себе гору Арсию пылающей вулканическим величием, как выглядела она, вероятно, сотни тысячелетий назад.
Он опустил монеты в карман штанов прощальным сентиментальным жестом и положил книгу в спальный мешок под койкой. Он все никак не мог согреться. Он понимал, что гипотермия вызвана страхом: центральная нервная система готовилась к надвигающейся катастрофе, снижая чувствительность.
В соседней комнате Такахаси выполнял какие-то сложные манипуляции с главным компьютером. Риз не хотел ему мешать, но время поджимало.
Он остановился за спинкой стула Такахаси и понаблюдал, как скачет курсор по строчкам кода.
— Послушай, — сказал он, — у нас проблемы.
— Какие?
Пальцы Такахаси, ни на миг не терявшего концентрации, отстукивали по клавиатуре сухой ритм, словно он играл на мараке.
— Русские.
— А что, они уже сели?
Ничего удивительного, подумал Риз, он с самого начала знал больше нас.
— Тут только половина. Половина экспедиции еще на орбите, и у них лазер.
Такахаси кивнул и скормил программу компилятору.
— И что же, по-твоему, они намереваются его использовать?
— Думаю, да, — сказал Риз. — Дали Кёртису срок до полуночи, но вряд ли Кёртис будет играть по их правилам.
— Кёртис мудак. Но какое отношение имеет это к твоим планам?
— К моим планам? — переспросил Риз.
— Риз, я не глупец. Я в курсе, чего добились детишки. Я слушал те же записи, что и ты, и некоторые иные. Я знаю, что ты забрал с деймосской базы астрометрический накопитель. Вчера у тебя под рубашкой он был, а сегодня его там уже нет.
— Такахаси, не пытайся остановить меня.
— И не мечтаю, — ответил Такахаси и отвернулся к экрану — изучать выдачу дебаггера.
— Не верю. Если Морган знал, что…
— Морган не знает. Вчера вечером я не выходил с ним на связь. Последнее, что ему известно, по состоянию на вчерашнее утро, это что мы направляемся к поверхности Марса.
На губах Такахаси возникло подобие улыбки.
— Думается, он там с ума сходит.
— Какую игру ты затеял, а? Я принимал тебя за человека Моргана.
— Я человек компании, — сказал Такахаси, — а это другое. Но в данном случае разницы никакой. Иди и делай, что задумал, а я постараюсь задержать русских, чем смогу.
— Такахаси, я…
Такахаси помотал головой.
— Удачи тебе, — сказал он.
Риз пожал ему руку.
— Спасибо.
И ушел.
Под куполом, в долгий час сиесты, тянулись аквариумные жизни марсиан. Молли, надо полагать, занята Кёртисом, пробует отговорить его от какой-нибудь отчаянной ковбойской выходки, перестрелки с русскими или чего-то такого. Он, впрочем, уже попрощался с нею, как сумел. Ему хотелось напоследок повидать Кейна, чтобы по возможности сбросить с себя груз ответственности за само пребывание Кейна в этом месте, за отцовскую роль, к которой Риз никогда не стремился.
Но, может, оно так и легче будет.
Он заметил знакомые темные тучи, наползающие с юга, и приветствовал их: под прикрытием бури выбраться за пределы базы проще. Он чувствовал, как глубоко внутри утихают эмоции, как телесная энергия отступает к ядру, как его восприятие понемногу разрывает связи с окружающим миром. Вскоре, подумалось Ризу, я стану похож на здешних зомби-фермеров, без единой мысли во взгляде.