Фронтера

Люк откинулся, выпал трап.
Блок и двое других устремились к нему. Молли наблюдала, как первая из фигур в белых скафандрах перебирается на трап, и Блок протягивает ей руку. Фигура перенесла тяжесть тела на плечо Блока, кивнула и дальше спустилась без его содействия.
Следом из люка возник второй космонавт, начал было спускаться, потом развернулся и проделал что-то странное. Русский захлопнул люк и отстучал последовательность цифр на десятикнопочной панели в углублении рядом.
«Запирают?» — подумала Молли. Кого они тут боятся, воров? Ей не понравилось настолько демонстративное проявление секретности и недоверия. Нет ли на корабле оружия, которое им требуется защитить?
— Здравствуйте, товарищ… — начал Блок по-русски, когда космонавт спускался по трапу, но его руку оттолкнули. Фигура выпрямилась и встала без поддержки, посмотрела сначала на собравшихся у шлюза, потом снова на Блока.
— Привет, Блок, — сказал женский голос по-английски с суховато-резким европейским акцентом.
— Полковник Маяковская? — Блок опешил и, пожалуй, перепугался. Молли помнила это имя: Маяковская занимала видный пост в Минсредмаше, русском аналоге НАСА, но точная природа ее должностных обязанностей всегда была покрыта туманом советской дезы.
— Не забыл меня, да?
— Конечно, нет, как мы могли…
Она жестом заткнула его.
— Боюсь, теперь я просто госпожа Маяковская.
Она догнала второго космонавта и вместе с ним двинулась прочь от корабля: головы подняты, шаги ровные, четкие и слаженные.
Молли понимала, каких усилий должна стоить эта демонстрация небрежности, и ей стало не по себе. Не понравилось ей и решение Маяковской изъясняться по-английски; было в этом что-то театрально-показушное и одновременно покровительственное.
Блок представил ее Маяковской, а та свой черед познакомила их с Валентином, своим напарником. Рукопожатий не было, Молли ограничилась официальным кивком, почти неощутимым снаружи ее RX.
— Значит, вы тут командуете? — спросила Маяковская. По ее тону и выбору слов Молли догадалась, что все хуже некуда, и самое скверное только начинается.
— Мой муж, — сказала она. В желудке лежал холодный комок, сжатый воздух внутри скафандра вдруг стал нечеловеческим, ненавистным. — Если пройдете внутрь…
За ее спиной открылась дверь воздушного шлюза, и прозвучал голос Кёртиса.
— Спасибо, Молли, дальше я сам.
Он выступил за порог и остановился перед русскими, словно бы по случайности перекрыв им дорогу под купол.
— Меня зовут Кёртис, — произнес он. — Я здешний губернатор. Добро пожаловать на базу Фронтера.
Кейн вышел из ступора. Он сместился чуть в сторону, расставил ноги, и за скошенным забралом шлема стали видны его темные глаза, сфокусированные на Кёртисе.
Господи, подумала Молли, забери меня отсюда. Она попыталась вообразить себя в изящном корабле, летящем на Титан, представить, как Марс на экранах ужимается в точку, а вокруг расстилаются звезды. Видение это раньше будоражило ее, но сейчас веры в него у Молли не осталось. Три тяжелых провода перекинуты через корабельные гребни и тянут ее обратно: на концах проводов были Кёртис, Кейн и Маяковская.
— Нам с вами о многом нужно поговорить, — сказала Маяковская. Молли стояла не под тем углом к свету, чтобы различить под забралом лицо Кёртиса, но легко представила, каким сексуальным кажется ему голос русской, как распространяется по лицу медленная хищная ухмылка.
— Уверен, что так, — ответил Кёртис. — Блок обеспечит вас всем необходимым — еда, смена одежды, что попросите, — а потом мы встретимся в здании контрольного поста. Блок вас проведет.
В этом он мастак, подумала она: позировать, маневрировать, важничать. Я лишь изобразила бы натянутую вежливость.
Кёртис отошел в сторонку и пропустил под купол Блока с двумя русскими.
— Кейн, вижу, вы проснулись и в добром здравии, — проговорил Кёртис, когда дверь с шипением закрывалась. Молли сообразила, что Кёртис переключился на внешний динамик своего скафандра, отрезав русских от сети. Она переключила свой и увидела, как Кейн с тремя другими повторяют ее движение.
 
Эти трое, вдруг поняла она, все были подручными Кёртиса.
— Что случилось с Дианой? — спросил Кейн.
— С Дианой? — повторила Молли. — Кёртис, о чем речь?
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Кёртис.
— Ты убил ее, — сказал Кейн. — Ты откачал воздух из ее дома, и ее легкие кровавыми ошметками разбрызгало по стенам и полу. И ты это сделал, потому что опасался, как бы она мне о чем-то не проболталась.
— О Боже, — проговорила Молли. Края шлема вдруг стали стягиваться в туннель, словно она с феноменальной скоростью удалялась от них.
— Кёртис, что происходит? Что вы пытались скрыть?
— Ты не в себе, — сказал Кёртис. — Пройдем внутрь, мы тебе поможем.
— Кёртис? — Молли слышала собственный далекий слабый голос, словно бы продолжая стремительно удаляться прочь от купола, Кейна, своего мужа, но при этом не двигалась с места. — Диана. Правда. Мертва?
— Вряд ли, солнышко. Не думаю, что Кейн сейчас в том состоянии, чтобы иллюзию от реальности отличать.
— Ханаи это видела, — сказал Кейн. — А она одна из ваших. Такахаси тоже видел. Господи, человече, это ж тебе не Нью-Йорк. Тут нельзя просто бросить труп в переулке и притвориться, что ничего такого не происходило.
— Внутрь, — произнес Кёртис. Молли немо наблюдала, как индикатор шлюза загорелся зеленым. Кёртис прошел внутрь первым, за ним Кейн. Молли последовала за ними и быстро нажала кнопку в форме грибной шляпки, изолируя Кёртиса от его приспешников. Она поступила бездумно, импульсивно, и Кёртис в ярости развернулся к ней.
— Ах ты сучка, — проговорил он, — предала меня, да? — Или, во всяком случае, что-то похожее. Он еще не переключился с внешнего динамика, и слова съело ревом сжатого воздуха.
Кейн сорвал шлем с головы. Воздушный тамбур был тесным, длиной менее полутора метров, и при этом движении его локоть стукнулся о табличку на груди скафандра Молли. Он спятил, подумала она. Глаза его были обведены кольцами темно-пурпурного оттенка, словно синяками, и широкие белые полосы склер показались вокруг радужек.
Нервно переминаясь с ноги на ногу, он дождался открытия внутренней двери, после чего протолкался мимо Кёртиса в коридор, ведущий к воздушному шлюзу. Молли скинула свой шлем и двинулась следом, Кёртис сразу за ней замыкал невольную процессию.
Русские еще не сняли своих скафандров, Блок показывал им, как пользоваться кислородными масками. Молли встала спиной к шлюзу и начала выбираться из громоздкого RX. Развернувшись с оранжевой накидкой в руках, она увидела, что Кейн стоит у панели управления, дверь шлюза по-прежнему открыта, а нижняя часть его тела закована в бежевый сегментированный пластик.
— Не обостряй ситуацию, Кейн, — сказал ему Кёртис. — Закрой дверь и дай другим войти.
Он прислонил свой скафандр к стене и переоделся в широкие брюки с поясом. Блок, нервно поглядывая на Кейна, поторопил русских дальше под купол.
— Нет, — сказал Кейн, — пока я не получу ответы на некоторые вопросы.
Молли внезапно вспомнила, что у Кейна в шкафчике спрятан какой-то узелок. В ее мозгу полыхнула паника. Неужели это Кейн убил Диану? А что, если он сейчас начнет палить направо и налево, продырявит уязвимый воздушный шлюз? Она бочком подалась к шкафчику.
— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил Кёртис. — Что мы обнаружили затерянный марсианский город, всю ночь резались с марсианами в покер и выиграли, а потом спрятали их в ящик для инструментов? Что вон те хренушечки вроде глетчеров на Арсии — в действительности полосы монокристаллического кремния? Что ты желаешь услышать?
— Всего лишь правду. С самого начала этой гребаной миссии мне все лапшу на уши вешают, и я, блин, устал!
Он отшвырнул шлем, и Молли заметила, как по его лицу пробежала гримаса боли: напомнили о себе сломанные ребра. Шлем с оглушительным шумом ударился в стеллаж шкафчиков, отскочил и упал под стойку скафандров.