Босс для Золушки (СИ)
Глава 23. Весёлые «сестрички»
Я быстро отворачиваюсь. Смотреть на них мне неприятно, а вспоминать о том, как они безобразно вели себя в папиной квартире — тем более.
Возвращаюсь к девчонкам, которые уже переместились с бокалами в руках на самый край диванчиков в вип-ложе и вовсю наслаждаются живым концертом.
— Кать, — мечтательно говорит Людка, которую еле слышно за музыкальным гулом рок-басов и воплями толпы, — как думаешь, а Артём Александрович может нам организовать личные автографы в гримерке у парочки групп, а?
— Не знаю. Надо спросить.
Ее приятельница Наташа смотрит на меня блестящими от восторга глазами.
— Катя, ты что, знакома и с хозяином клуба?
До меня доходит не сразу.
— Хозяином..? А, ты имеешь в виду Морозова?
— Да-да, — горячо кивает она и косится в сторону бара. — Вон он, там сидит. Седой такой. Классный, да?
Я пожимаю плечами. Смотрю в сторону Морозова, который с усмешкой говорит что-то Лебеде, а взгляд, как магнитом, притягивается к Царевичеву. Какой же он… потрясающий. Так и хочется подойти, с наслаждением спрятаться в его объятиях от всего мира и просто чувствовать.
Чувствовать себя важной, оберегаемой, защищённой… Любимой.
Но как же страшно довериться человеку, о котором знаешь только то, что он — твой босс. Причем босс, который положил на тебя глаз.
— Безумно хочу познакомиться с Матвеем поближе, — намекающе продолжает Наташа. — Просто безумно! Вся наша тусовка по нему с ума сходит. У него когда-то была своя рок-группа, ты ведь в курсе?
— Нет.
— Ну, ходят слухи, что она и сейчас есть, — вмешивается кивающая в такт музыке Людка. — Знаешь, Наташ, твой Морозов, конечно, хорош, но мне больше Бояров по вкусу. Вон, видишь, тот симпатяга со шкодливой мордой? Такой обалденный мужик!
— Ну, как по мне, так самый симпатичный из них Артём, — не соглашается Наташа. — Брутальный такой. Как он того гада из очереди прессанул, а? Ух, огонь! У меня аж мурашки до сих пор, смотри.
Людка фыркает.
— На Артёма Александровича не рассчитывай, его уже охмурили… Да, Кать..?
Я слушаю их беседу вполуха. С нехорошим предчувствием смотрю на компанию, которая только что поднялась в вип-зону. Это пара пузатых мужиков среднего возраста с обрюзгшими физиономиями… и мои развесёлые «сестрицы».
Но самое неприятное в том, что они направляются к вип-ложе прямо рядом с нами.
Детский порыв залезть под стол очень силен. Но разум включается вовремя и гасит его. Так и сижу с немигающим взглядом, как будто максимальная неподвижность способна превратить меня в человека-невидимку.
Вот только ни фига это не помогает.
Розовая пышка Лика замечает меня первой, и ее круглое лицо становится похожим на большой пончик с удивлённым кругляшом рта посередине. Именно посередине, за счёт чрезмерно пухлого подбородка ниже.
— Катя? — останавливается она и дёргает сестру за джинсовый рукав.
Смирившись с неизбежным, я скрещиваю руки на груди. Лика с Идой подходят к нам, и их потрёпанные жизнью кавалеры — тоже.
— Ты какими это судьбами тут?
— Мир тесен, — бурчу я.
— Прикольно, что встретились, да? — с жизнерадостной бесчувственностью щебечет Лика. Как будто это вовсе не она несколько недель назад явилась в чужой дом и бесстыдно расслаблялась в ванной со своим дружком.
— Ага. Обхохочешься просто.
Девчонки сами начинают знакомиться друг с другом, а я отмалчиваюсь. Спутник Иды поглядывает на меня с заметным интересом, и та неожиданно начинает ревновать.
— Пусик, пойдем в нашу ложу, — уговаривает она его и тянет прочь.
Обрюзгший «пусик» стряхивает с локтя ее руку.
— Да погоди ты, Ид, дай с народом пообщаться. Девчонки, а чего это вы тут одни, без кавалеров скучаете? Можем составить вам компанию… — даже не спросив нашего мнения, он плюхается рядом и кладет руку за моей спиной на диван. Демонстративно так.
Я брезгливо отодвигаюсь, но оказаться подальше от этой массивной лапищи не так-то легко. Она слишком длинная. Тревожно оглядываюсь в сторону босса и вижу, что теперь все его внимание приковано к нам.
Царевичев отлепляется от барной стойки и медленно идёт в нашу сторону.
С виду вроде бы расслабленный, но от него исходит тяжёлое недовольство. Как у льва, на добычу которого вздумала покуситься парочка жалких гиен.
Ида моих деликатных попыток отвергнуть ее «пусика» не замечает. Как и приближение моего босса. То ли от ревности, то ли от переизбытка горячительных напитков ее уже понесло:
— Ах так, да? И чем она лучше меня?
— Да ладно, чё ты…
— Руку убери, — голос Царевичева опасно мягок, но под ним гудит непреклонная сталь.
Приятель Иды оглядывается на него… и вдруг с реактивной скоростью вскакивает. Чуть ли не навытяжку. Как будто только что почувствовал, что присел не на диван, а на раскалённую сковородку.
— З…драсте, Артём Александрович! А мы тут… поздороваться подошли… вот, знакомых повстречали… — его бормотание кажется жалким. — Кстати, у нас следующая поставка вин тютелька в тютельку будет за три дня до юбилея! Мы гарантируем.
— Я учту, — лениво отвечает Царевичев и делает недвусмысленный посыл: — Рестораны корпорации работают только с самыми… надежными партнёрами.
«Пусик» бледнеет и, кажется, покрывается холодным потом. Лоб у него аж поблескивает от влаги.
— Мы надёжные, Артём Александрович! Надёжнее некуда. С нашей стороны мы готовы на любые… то есть всё, что в наших силах…
Жесть какая. Теперь этот тип лебезит перед Царевичевым так, что смотреть противно. До того он жалок.
— Хорошо, — уже равнодушно останавливает поток словоблудия мой босс. — Можете идти.
И с хозяйским видом располагается на том самом месте, где только что сидел «пусик». А руку так же демонстративно, только куда более спокойно и уверенно, кладет за моими плечами на спинку дивана.
Судя по разговору, эти два пузана, с которыми явились на рок-концерт мои «сестрички», оказались поставщиками ресторанного комплекса Царевичева. И он только что задавил их своим авторитетом.
Смотрю, как они спешно уходят, и покусываю губу. Как же мерзко, что мачехины дочки втянули меня в какую-то дурную сцену! Да ещё и на глазах у моего босса…
Ида на ходу всё ещё ругается с кавалером, а Лика раза три оборачивается на меня и Царевичева с задумчивым видом.
И ее взгляд — хитрый и оживленный, — мне ужасно не нравится.
Глава 24. Явление папаши
Телефонный звонок застигает меня во время прогулки с Костей и Настей. Отвечаю, не глядя:
— Алло? — и неудержимо зеваю.
Накануне мы вернулись из рок-клуба Морозова очень поздно. Людка-таки дорвалась до гримерки с помощью невероятно покладистого Царевичева, а потом весь вечер восторгалась каракулями автографов на собственной коже. И клялась, что исписанную руку теперь не будет мыть целый месяц.
В итоге выспаться, как следует, мне не удалось. Потому что сегодня суббота, и это означает, что Настюша остаётся со мной и днём. А она привыкла вставать рано.
— Привет, доча… — откашливается в трубке такой знакомый, привычно сиплый голос отца, что я резко останавливаюсь на полушаге.
Сердце сжимается от уже полузабытой застарелой боли.
Понимаю, что, несмотря на всю папашину безответственность, пьянство и безволие, где-то в глубине души по нему тоскует мое детское «я». Маленькая, наполовину осиротевшая девочка, которая готова делать что угодно, лишь бы папа не пил и не горевал о своей загубленной жизни.
— Привет, пап, — глухо отвечаю я, уже чувствуя горький ком в горле. Он ведь ни разу не звонил с тех пор, как мы с сестрёнкой съехали от него и мачехи.
— Как у тебя и Настюхи дела? — спрашивает он, неловко кашлянув.
— Всё нормально.
— Соскучился по вам. Увидеться бы, Катюшка, а? Погуляли бы вместе, как в старые добрые времена…
— В старые добрые времена вместе с тобой мы гуляли только при маме.
— Ну чего ты, доча, не начинай. Я ж по-хорошему… как лучше пытаюсь…