Босс для Золушки (СИ)
Глядя строго перед собой, я быстро наливаю в электрический чайник воды и подключаю его к розетке. Потом начинаю суетливо искать нож для нарезки хлеба.
— Артём Александрович, хотите чаю? Правда, к нему могу предложить вам только бутерброды с огурцом
— Не надо, Катя. Я не голоден.
Когда я ставлю на маленький кухонный стол завтрак для сестрёнки, он вдруг накрывает мои пальцы рукой. Замираю от неожиданности.
— Не вздумай ни в чем себя винить, поняла? Тот урод больше не тронет тебя. Я позабочусь об этом.
— О чём позаботишься? — любопытствует Настюша, вбегая на кухню. От усердного утреннего умывания у нее с носа капает вода. Опять забыла полотенцем вытереться.
Царевичев откидывается на спинку стула и заговорщицки подмигивает малышке:
— О том, чтобы вам обеим было сегодня весело.
Когда мы приезжаем во «Дворец» и входим с парадного входа, я чувствую себя как-то странно. Никогда ещё в этом здании меня не принимали в качестве гостя, а не персонала. Я всегда пользовалась исключительно боковым служебным входом.
Впечатление нереальности происходящего усиливается при виде администратора, спешащего навстречу с подобострастным видом. В его лице ни капли удивления при виде меня, недавней младшей официантки, рядом с новым владельцем нашего ресторанного комплекса. Настоящий профессионал.
— Артём Александрович, доброе утро! Вы сегодня рано.
— Доброе утро. Мои там подъехали?
— Костя уже в детском зале. Устраиваем полную программу? Аниматоры, мини-шоу, десертный стол…
— Да, организуй всё, — кивает Царевичев и треплет восхищённую Настю по пушистой голове.
План моего босса ясен. Занять Настю развлекательным зрелищем в компании маленького Кости… и дать мне возможность прийти в себя.
В коридорах, по которым мы идём, уже суетится персонал в преддверии утреннего открытия. Это нормально. По выходным клиентов всегда много, и Горыныч от всех требует быть начеку. Я ловлю несколько изумленно-завистливых взглядов недавних коллег-официанток и, как могу, стараюсь скрыть неуверенность в себе.
— Артём Александрович… — женщина, которая присматривает за мальчиком, почему-то мрачнее тучи. — Мне сейчас получить расчет?
— Да, идите. С сегодняшнего дня Катя справится сама.
Я удивлённо моргаю и оборачиваюсь на Царевичева.
— Вы ее уволили?
— Да. Ты же согласилась перейти на полную ставку.
Не помню ничего подобного, но возразить не успеваю. Из своего убежища — заветного игрового домика, — выглядывает Костик, и сестрёнка тянет меня к нему навстречу.
Много ли детям надо для счастья? Они болтают об игрушках и развлечениях, полностью увлечённые друг другом, а я сижу в лёгком недоумении. Нет, конечно, полная ставка на должности няни — это хорошо, но в моем случае есть некоторые трудности. Я не могу себе позволить чуть ли не круглосуточно находиться рядом с сыном Царевичева. Мне за своей сестрёнкой приглядывать тоже надо. Особенно по выходным, когда детский сад не работает.
Снаружи начинается какая-то суета, беготня, смех. Я выглядываю в окошко домика и вижу, как снующие туда-сюда сотрудники устанавливают посреди зала нечто вроде маленькой театральной сцены. Наверное, игрушечный спектакль будут показывать или театр теней.
До меня доносится негромкое:
— Ну хорош грузить, Царевич. Это то, что надо для дошколят-пятилеток, отвечаю. Я ж профи в этом деле!
— Как скажешь, профи, — так же вполголоса хмыкает Царевичев. — Но если дети заскучают, с тебя организация новогоднего корпоратива за свой счёт.
— Замётано.
Возле моего босса стоит крепкий брюнет с проседью и следит за сборкой сцены. Несмотря на седину, ему определенно не дать больше тридцати пяти лет. Такое явление во внешности бывает у людей, которые пережили какое-то потрясение.
Почувствовав мой взгляд, седой оборачивается и дружелюбно кивает:
— Привет, Катя. Иди к нам.
— Здрасте, — растерянно отвечаю ему и выбираюсь из домика наружу.
— Не запомнила меня? М-да, совсем я неприметный стал, — шутливо жалуется седой Царевичеву. — Красивая девушка даже внимания не обратила, пока под столом у тебя ползала.
До меня доходит, что я вижу ещё одного акционера корпорации Сэвэн. И от воспоминания о том дурацком инциденте с бумагами вспыхивают щеки.
— Матвей, — представляется седой, продолжая посмеиваться. У него синие глаза и кривоватая усмешка, полная мужской самоуверенности. Такого незаметным не назовешь.
— Очень приятно, — улыбаюсь я.
Мне действительно приятно всё, что происходит вокруг. И знакомство, и выходной праздник детства, который так неожиданно подарили Настюше мой босс и этот Матвей.
С любопытством разглядываю его.
Интересно, есть ли среди боссов корпорации хоть один невзрачненький? Они ж там все красавцы, как на подбор, аж глаза разбегаются!.. За исключением главного, конечно. Шрам у Батянина жуткий. Хотя, если его убрать…
— Так, Морозов… — почему-то морщится Царевичев. — Шёл бы ты делами заниматься. Вон у тебя работники сцену криво поставили.
Седой вскидывает брови.
— М-да… я гляжу, встрял ты, Тём. Серьезно встрял.
— Иди ты!
— Иду, иду. Катя, надеюсь, сегодняшний маленький праздник запомнится тебе лучше, чем я сам… — издав очередной смешок, Морозов уходит.
Самое время прояснить непонятки, пока мы с боссом одни.
— Артём Александрович, — обращаюсь к нему нерешительно, — насчёт работы по полной ставке… Я не могу работать в таком режиме, вы же понимаете. У меня Настя…
— Никаких проблем, Катя. У меня есть решение.
— Какое?
— Ты вместе с сестрёнкой переедешь жить ко мне.
Глава 18. Конфуз
Предложение Царевичева ввергает меня в некоторое смятение. Он упоминает о моем переезде так спокойно и буднично, как будто это дело уже решенное и меня просто ставят перед фактом.
Это возмутительно. И… странно приятно.
Никто ещё не принимал такого активного участия в решении моих проблем. Обычно люди в моей жизни стремятся взвалить груз ответственности за сложную ситуацию на меня саму, а не наоборот.
И теперь моё сердце не просто горит, а прямо-таки полыхает от противоречивых чувств. Сомнение, тревога, радость и благодарность… всё это сплетается в тугой клубок и взволнованно бьется в моей груди.
— Артём Александрович… — начинаю я, но мой босс перебивает с властным напором:
— Для тебя Артём. Зови меня по имени, Катя.
Я не знаю, куда деваться от его выразительного медового взгляда. Слишком уж откровенно в нем горит мужское желание, которое Царевичев и не думает скрывать. Он смотрит так тяжело и жадно, что и ежу предельно ясно, по какой причине мой босс проявляет столько внимания к простой служащей.
К щекам приливает жгучий румянец, но от падения в бездну безумного смущения меня спасают характерно гулкие щелчки пальцев по микрофону и смешной мультяшный голос аниматора, бормочущий:
— Раз… раз…
В детский зал начинают подтягиваться не только дети, но и внезапно даже взрослые посетители, которые забрели этим утром во «Дворец» на чашечку утреннего кофе. Наверное, администрация дала распоряжение приглашать всех клиентов для создания непринуждённо массовой атмосферы.
Сам администратор в компании пасмурного Горыныча тоже здесь. Он окликает Царевичева, и тот, так и не дождавшись от меня ответа, с заметной неохотой идёт к ним.
Я облегчённо вздыхаю.
Понятия не имею, как быть, меня просто рвет на части от противоречий. С одной стороны переезд это гарантированное решение массы моих проблем, а с другой — ещё более обширная власть Царевичева над моей жизнью… и чувствами. Ведь мы будем спать под одной крышей и есть, как я подозреваю, тоже за одним столом. Это ведь практически формат семейной жизни…
И этот формат очень опасен для моего душевного спокойствия.
Потому что нет уверенности в том, что мой босс испытывает ко мне нечто большее, чем мужское желание добиться приглянувшейся девушки. Ни малейшей надежды. Он слишком богат, красив и влиятелен, чтобы я могла поверить в серьезность его намерений.