Босс для Золушки (СИ)

— Даже так? И чем же ты так сильно занята?
Я не готова выворачивать перед ним душу, рассказывая о собственных проблемах. Мне не нужна жалость. Только не от него.
— Это… не важно. Вы хотели о чем-то поговорить?
— Да, хотел… — Артём Александрович как-то задумчиво щурится и умолкает.
У меня возникает странное ощущение, будто тема моего внерабочего времяпровождения представляет для него какой-то острый интерес. Но в следующую секунду это предположение кажется сомнительным. С чего бы боссу интересоваться мной? Разве что в постельном плане… Но мужчины его уровня обычно хорошо разбираются в людях. Он бы сразу понял, что я не из тех, кто заводит романы — ни на одну ночь, ни на несколько.
Царевичев недовольно оглядывает служебную столовку с притихшими официантками, которые обедают по соседству. В данный момент они явно тоже потеряли аппетит от внезапного появления высшего руководства.
— Только не здесь, — в конце концов морщится босс. — Я хотел тебе позвонить на мобильный, но он недоступен.
— Разрядился. Я оставила его в раздевалке.
— Ладно, идём наверх.
Не дожидаясь моего кивка, он уверенно выходит из маленькой столовки. А следом бегу и я, чувствуя на спине множество заинтересованных и завистливых взглядов. В компании нашего босса хотели бы оказаться многие официантки. Они частенько обсуждают его мужские достоинства между собой, не стесняясь в выражениях.
Мы вместе поднимаемся на лифте, не произнеся ни слова. Он думает о чем-то своем, а я смущённо изучаю кончики своих туфель. И попутно гадаю, о чем таком секретном зайдет разговор, что его нельзя ни вести в столовке, ни передать через управляющего, ни отложить на потом, после решения более актуальных дел.
В кабинете Царевичева тихо. Офисный ковер глушит шаги, и через полуоткрытое окно слышно чириканье воробьев. Я останавливаюсь возле него, смотрю на улицу и вдруг чувствую движение за спиной.
Быстро оборачиваюсь… и вздрагиваю.
Артём Александрович стоит передо мной так близко, что в его широкую грудь можно носом уткнуться. Он пристально смотрит на меня… так могут смотреть на запертый сейф, до содержимого которого очень хотят добраться. А ещё больше хотят понять — стоит оно усилий или так, ерунда, на которую жаль время тратить.
Я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Мне и приятно, и страшно от такой близости. Он что, всё-таки рассчитывает… поиграть с банальную интрижку с официанткой?
Не надо так со мной. Пожалуйста… нет.
— Катя, — медленно произносит босс и повторяет, словно смакуя мое имя, провокационно и завораживающе: — Катя…
— Что? — еле слышно откликаюсь я.
— Ты не девушка, а сплошная загадка.
— В смысле?
— В прямом. Как смогла такая малышка, как ты, помешать крупной высокой женщине утащить ребенка? Я видел ее на камерах перед зданием «Дворца». Ты бы с ней не справилась, реши она драться всерьез.
— Вы считаете… — от возмущения у меня перехватывает дыхание. — Вы считаете, что я была с ней в сговоре?!
— Была такая мысль, — произносит Царевичев. — Но сейчас ее уже нет.
Он делает шаг вперёд, снова сокращая между нами расстояние. Этим он загоняет меня в ловушку между собой и подоконником.
Можно, конечно, протиснуться вправо или влево, но это уже будет выглядеть паническим бегством. А мне почему-то кажется очень важным сохранять в его присутствии хотя бы видимость спокойствия. Как перед хищным зверем, чьи инстинкты опасно провоцировать откровенным проявлением слабости.
— Почему нет? — спрашиваю я, пытаясь переключить его внимание на вопрос.
Но моего босса не так-то легко отвлечь. Он с небрежной уверенностью протягивает руку и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, скользнув пальцами по моей шее. Кожа мгновенно покрывается мурашками.
— Ты слишком… импульсивная и чувствительная, чтобы скрыть свою реакцию, — говорит он низким тягучим голосом, от которого внутри что-то сладко-сладко трепещет. — Я проверял тебя. И мне нравится то, что я увидел.
Я смотрю на Царевичева во все глаза.
В ушах стоит чье-то частое дыхание, и вдруг до меня доходит, что оно принадлежит мне самой. Лицу становится жарко. Самообладание сдает позиции так стремительно, что я снова хватаюсь за спасительную соломинку разговора.
 
— Артём Александрович! Честное слово, я никак не замешана в похищении вашего сына. Если вы хотели меня проверить…
— Хотел проверить, — прерывает он меня, наклоняясь ещё ближе. — И проверил. А теперь я хочу… тебя.
Я прижимаюсь к подоконнику, практически сажусь на него, чтобы отклониться подальше. Господи, как же это… невыносимо…
Невыносимо остро. Волнующе. И возмутительно.
Нет, я так не могу.
Каким-то невероятным усилием воли стряхиваю паутину соблазна, которой опутал меня Артём Александрович, и решительно отодвигаю его, уперевшись ладонью в его грудь.
— Не надо. Пожалуйста.
К моему замешательству, он сразу же отступает и, как ни в чем не бывало, садится на край своего стола.
— У тебя есть и более надёжный свидетель, — сообщает Царевичев спокойно.
Я не могу поверить. Все эти намеки на домогательство… Он что, снова проверял меня только что по какой-то своей личной, одному ему понятной схеме?!
Возмущение захлестывает меня, словно жгучие языки пламени. И вместе с тем я чувствую разочарование. Подавив его, сдавленно спрашиваю:
— Какой свидетель?
— Мой сын. Он рассказал мне все в подробностях сразу же, и теперь я склонен ему поверить.
— Насчёт того, что такая маленькая я сумела справиться с мощной высокой алкоголичкой? — саркастически уточняю я. — Если хотите знать, то не очень-то она и боролась. У нее похмелье было сильное. А оно отнимает много сил у таких людей.
— А ты так хорошо знакома с пьющими людьми? Интересно.
— Нет, это совсем не интересно, — реагирую я с неожиданной для себя резкостью. — Это всего-навсего отвратительно.
Босс внимательно смотрит на меня. Долго смотрит. А затем вдруг, к моему облегчению, меняет тему разговора.
— Вот что, Катя… У меня есть к тебе предложение.
— Какое? — сухо уточняю я.
— Мне нужна временная няня для моего сына. И я хочу, чтобы ею стала ты.
Глава 11. Опасная прогулка
В детском зале сегодня много маленьких клиентов. Они носятся с игрушками, наперегонки бегают к мини-бару с лимонадом и смеются над гримасами клоуна-бармена. Кое-кто объелся пирожных и валяется на подушках, сонно взирая на видеоэкран с мультиками.
— Артём Александрович, где Костя? — спрашиваю я. — Не вижу его здесь.
Царевичев молча направляет меня к дальнему игровому домику, неожиданно приобняв за талию. От этого фамильярного жеста у меня перехватывает дыхание.
Довольно близкое общение с боссом в качестве няни его сына не сулит ничего хорошего для моего душевного спокойствия. И все же я согласилась на предложение всего пять минут назад. В первую очередь из-за суммы, которую озвучил Царевичев. Она настолько поразила меня, что первое мгновение я только стояла и смотрела на него круглыми глазами.
Таких зарплат у нянь не бывает! Да мне одной такой выплаты хватило бы на целых полгода.
Однако мой босс в тот момент говорил об этом так спокойно и буднично, что изумление я попридержала. В его мире подобные затраты — обыденность.
— Артём Александрович!
От нарядного игрового домика с башенками и надувными горками к нам спешит энергичная пожилая женщина. Но не та, которую я видела в день первой встречи с Цавериным, а совсем другая. Наверное, он сменил няню для сына ещё тогда. Но по какой-то причине результат его не устроил.
— Артём Александрович, Костик отказывается выйти погулять. Я уже и так, и эдак… и про охрану говорю… а он ни в какую. Капризничает. Может, мы здесь побудем, пока вы не закончите?
Не отвечая ей, босс непривычно тёплым тоном зовёт:
— Костя!
— Папа! — малыш мгновенно выскакивает из домика и обхватывает ногу отца, словно маленькая мартышка — свою любимую пальму.