Гость из бездны (Рисунки А. Говорковского)

«Так вот они какие — фаэтонцы!» — подумал Волгин.
Было ясно — перед ними фаэтонцы, те двое, о которых им рассказывали в ракетоплане, — Ая и Эйа. Несмотря на очень маленький рост, немного больше метра, они нисколько не походили на детей.
Фаэтонцы держали в руках букеты цветов. В том, что это именно цветы, нельзя было сомневаться, об этом говорила яркая раскраска бутонов. Но ничего общего с земными цветами они не имели: стебли и листья были чёрными.
  
«Цветы Марса», — решил Волгин, но, как вскоре выяснилось, ошибся.
Фаэтонцы поднесли букеты Мельниковой, Второву и Крижевскому. Очевидно, кто-то указал им среди гостей нужных лиц. Потом один из фаэтонцев, тот, который казался моложе, произнёс короткую речь на странно звучащем, медленно-певучем языке — точно не сказал, а спел.
Гостям перевели. Сначала эго сделал один из тех, кто подошёл с фаэтонцами, а затем Волгин — для Крижевского и отчасти Второва. Мельникова не нуждалась во втором переводе.
— Мы сожалеем, что, достигнув Веги, вы уже не застали там нашей планеты. Она покинула систему Веги и направилась к Солнцу. Примите эти цветы нашей родины как дар Фаэтона. Правда, они выросли здесь, на Марсе, в опытной оранжерее, но это цветы не Марса, а Фаэтона. На нашей планете букет цветов означает приглашение. Мы просим вас так и понимать это. Мы приглашаем вас вторично прилететь к нам. Теперь это займёт немного времени.
— Передайте им нашу глубокую благодарность, — сказал Второв.
Волгин заметил, что несколько человек направили на них какие-то небольшие аппараты, имевшие вид продолговатых коробочек. Ему объяснили, что это работники «хроники».
— Ваш прилёт на Марс — интересное событие. Его надо увековечить. А встреча с обитателями гостя из бездны ещё более знаменательна.
— Какого гостя из бездны?
— Так часто называют Фаэтон. Он прилетает в Солнечную систему как желанный гость из бездны пространства.
— В сущности говоря, — сказал Второв, — вы, Дмитрий, и мы — тоже своего рода «гости из бездны», только времени…
— Нет, — ответил Волгин, — я с этим совсем не согласен. Мой и ваш век отнюдь не «бездна».
Второв рассмеялся.
Рядом с ними опустился большой арелет. Человек, прилетевший на нём, вышел из машины, и Волгин, радостно вскрикнув, бросился ему навстречу. Это был Мунций.
— Ну вот видишь, — сказал он, обнимая своего «внука», — я звал тебя на Марс — и ты здесь.
Мэри тоже очень обрадовалась Мунцию и тотчас же спросила о матери.
— Эры нет на Марсе, — ответил Мунций. — Её корабль базируется на Весте. Она будет здесь не раньше чем через месяц. Кто тебе мешает слетать на Весту? — прибавил Мунций, увидя, что Мэри огорчилась. — Это займёт два дня.
— Разве там нет телеофа? — спросил Волгин. — Мне тоже хочется увидеть Эру.
— Телеоф там есть, — грустно ответила Мэри. — Но что из этого? Я мечтала увидеть маму в натуре.
— Ну так лети к ней. Мария как-нибудь обойдётся без тебя два дня.
Мунция познакомили с Мельниковой, Второвым и Крижевским. Все трое много слышали об отце Люция как от него самого, так и от Волгина.
— Садитесь в арелет, — сказал Мунций. — Я покажу вам, где вы будете жить.
— Мы не собираемся оставаться в Фаэтонграде.
— Знаю, но нужно отдохнуть.
Волгин думал, что на этот раз придётся выступить и сказать что-нибудь встретившей их толпе людей, но, очевидно, никто этого не ждал. Он вздохнул с облегчением: всю жизнь Волгин терпеть не мог говорить речи.
Люди уже расходились, видимо, вполне удовлетворённые тем, что видели. А может быть, они собрались для того, чтобы не обидеть гостей невниманием к их прилёту? Это было вполне в духе эпохи.
— Мунций! — сказал Волгин, понижая голос. — Нам очень хочется поговорить с фаэтонцами. Именно из-за них мы и прилетели.
— Они этого тоже хотят. Пригласи их.
Волгин обратился к человеку, знавшему фаэтонский язык:
— Передайте, пожалуйста… Ая и Эйа, я не знаю, как сказать правильно, что мы просим их посетить нас. И, конечно, просим и вас. Иначе мы не сможем говорить с ними.
— Они сами уже просили меня о том же. Вот вы и посетите их. У них есть лингвмашина, которая хорошо изучила наш язык. (Волгин уже привык к современной манере говорить о механизмах как о живых людях и не удивлялся.) А я сам очень плохо знаю фаэтонский. Я вам не нужен.
— Кто же отвезёт нас к ним?
— Я, — сказал Мунций. — Много раз пришлось мне беседовать с ними, чтобы выяснить, когда и зачем был оставлен на Марсе найденный нами «клад». Как я тебе и говорил, Дмитрий, эта археологическая находка имеет фаэтонское происхождение.
Договорились, что встреча состоится сегодня же вечером.
Несмотря на необычайный внешний вид фаэтонских учёных, они произвели на всех хорошее впечатление. Чувствовалось, что это очень умные, высококультурные люди, с огромными знаниями. Разговор обещал быть интересным.
Ни Волгин, ни его товарищи не обнаружили никакой медленности в словах и движениях фаэтонцев, о чём рассказывал им Владилен. Если она и была, то едва заметная.
— Эти двое, — сказал Мунций уже в арелете, — специально отобраны для работы совместно с нами. Остальные семеро, которые сейчас отсутствуют, такие же. Кроме того, они давно здесь, и Солнце заметно оживило их.
— Мне очень интересно поговорить с ними на эту тему, — сказала Мельникова. — Они не обидятся?
— Конечно, нет. Оба биологи и хорошо понимают причины замедленности мыслей и реакций фаэтонцев. Они для того и находятся здесь, чтобы друг на друге проверять действие солнечных лучей и постараться найти средства ускорить их благотворное влияние на организмы фаэтонцев, когда они все окажутся в Солнечной системе. Ликвидировать последствия долгого пребывания возле Веги надо как можно скорее.
— Мне кажется, это будет очень длительный процесс.
— Да, на несколько поколений. Но он уже начался, Фаэтонцы постепенно изменяют свойства того искусственного солнца, которое освещает их планету в пути. В настоящее время оно во всём подобно маленькому Солнцу.
Фаэтонград был не так велик, как это казалось сверху, из ракетоплана. Население города не превышало сорока тысяч человек. Он был построен в форме правильного квадрата, стороны которого имели по три километра в длину.
Здесь не было ни одного промышленного предприятия, город весь целиком предназначался для отдыха и развлечений «марсиан». Всё необходимое доставлялось с Земли на огромных грузовых кораблях, которые прилетали ежедневно и опускались не в самом городе, а в стороне от него, возле строящейся гравиостанции — гигантского здания, почти равного по величине всему Фаэтонграду.
Волгин и его товарищи очень удивились, когда им сказали, что это сооружение не вся станция, а только одна из её частей, один из узлов мощного комплекса. Точно такие же строились ещё в пятнадцати местах, симметрично расположенных на всей поверхности Марса. И возле каждого из них был город, подобный Фаэтонграду, но меньшего размера.
— Тут административный центр Марса, — пояснил Мунций. — И сосредоточена связь с Землёй. Другие города не имеют космодромов. Здесь находится филиал Совета техники, и отсюда координируются все работы на Марсе. И здесь же находится штаб очистительных отрядов.
Население Фаэтонграда в подавляющем большинстве работало на постройке гравиостанции. Только незначительная его часть обслуживала город и начинающееся строительство заводов воздуха для будущей плотной атмосферы Марса.
В утренние часы Фаэтонград казался необитаемым. В середине дня он оживал, а вечером его улицы, сады и стадионы наполнялись весёлой и шумной толпой. Девяносто процентов этой толпы составляла молодёжь.
— Закономерное явление, — говорил Второв.
Рабочий день на Марсе был значительно длиннее, чем на Земле. Гравиостанцию нужно было как можно скорее ввести в строй, в ней остро нуждались истребители. Работа шла безостановочно круглые сутки. Правда, люди работали только первую половину дня, а затем задания давались машинам, и те, уже сами, продолжали трудиться.