Гость из бездны (Рисунки А. Говорковского)

Вскоре, получив пятый удар, он присоединился к друзьям.
— Третий раз подряд, — сказал он с досадой, — я ухожу одним из первых. Эта игра похожа на лапту.
Вскоре на площадке остались всего двое — юноша и девушка. Долгое время они никак не могли попасть друг в друга. Оба ловили мячи в воздухе, иногда сразу два, правой и левой рукой. Зрители награждали их одобрительными возгласами. Минут через восемь юноша проиграл. Он развёл руками и поклонился победительнице.
  
Площадка снова наполнилась.
— Хватит, Всеволод, — сказала Мельникова, удерживая Крижевского за руку. — Пойдём с нами вниз.
— Идём. Всё равно я опять быстро проиграю. А я ведь меньше ростом, чем они, в меня труднее попасть, а вот подите…
Крижевский был очень огорчён своей неловкостью.
— Даже здесь, — тихо сказал Второв Волгину, — проявляется наша безнадёжная отсталость. Ни умственно, ни физически мы их догнать не можем.
Волгин нахмурился, но ничего не ответил.
В среднем ярусе корабля кают было больше и не было сада. Но цветы и здесь росли повсюду. На самой середине находился довольно большой круглый бассейн, в котором никто сейчас не плавал. Кругом, среди цветочных клумб, стояли небольшие столики и мягкие кресла.
А над головой снова раскинулся узор звёзд и так же, как наверху, сияло Солнце. Но это было уже не следствием прозрачности стен и потолка, а оптической иллюзией, создаваемой или экранами, или другой системой, вроде телеофии.
Волгин уже освоился с ощущением полёта, да его и не было — этого ощущения, корабль казался неподвижным.
Второв предложил утолить голод. Все охотно согласились.
— Интересно, — сказал Волгин, — как здесь организовано «питание»? От кулинарных заводов мы находимся довольно далеко.
Мэри и Владилен сели за пустой стол. Остальные последовали их примеру. Столы были рассчитаны на четырёх человек каждый, и Волгин с Крижевским заняли соседний.
Меню не было.
— Что же мы будем есть? — спросила Мельникова.
Столы ничем не были покрыты. Полированная поверхность их походила на тёмное зеркало, в глубине которого смутно отражались звёзды на потолке. Трудно было определить, из чего сделаны эти столы — из дерева, пластмассы или металла.
— Перечень! — отчётливо произнёс Владилен. Волгин догадался повторить это слово.
И тотчас же на обоих столах, под наружным слоем их поверхности, покрытой точно водяной плёнкой, появился список блюд, которые могла предложить пассажирам «кухня» ракетоплана. В списке было около тридцати названий.
— Запасы поневоле ограничены, — извиняющимся тоном сказал Владилен.
— Более чем достаточно.
Каждый выбрал, что пришлось ему по вкусу, Владилен, а за ним Волгин перечислили заказанные блюда.
Прошла минута, они с любопытством ждали, что произойдёт дальше. Исчезнет ли середина стола, как это было в Ленинграде, чтобы появиться уже накрытой, или случится что-нибудь другое, не менее интересное? Все, кроме Владилена и Мэри, смотрели на стол.
Но оказалось, что на корабле всё было совсем иначе.
— Посмотрите вверх, — сказала Мэри.
Под самым потолком быстро плыли по воздуху какие-то плотные четырёхугольные листы. Никто не заметил, откуда они появились, но было нетрудно догадаться, что это такое. «Подносы», уставленные блюдами и всем необходимым, опустились каждый на свой стол, закрыв его целиком: размеры подносов точно совпадали с размерами столов.
— Прошу! — сказал Владилен тоном гостеприимного хозяина. Листы, на которых прилетели блюда, были очень тонки, и нельзя было предположить, что в них вмонтированы какие-нибудь механизмы. Вероятно, движением «воздушных подносов» управляли со стороны. И, разумеется, автоматы, а не люди.
— Любопытно! — сказал Второв.
Против обыкновения он не спросил тотчас же, как это делается, и Волгин понял, что Второв сам догадался.
Только они взялись за кушанья, как раздался чей-то голос. Он звучал не громко, но очень ясно, точно говоривший находился рядом:
— Внимание! Навстречу идёт ракетоплан «Марс — Земля». Наш корабль поравняется с ним через четыре минуты. Скорость обоих кораблей в момент встречи будет пятьсот метров в секунду. Минимальное расстояние — два километра. Корабль можно видеть: пассажирам верхнего яруса — в стороне каюты номер шестнадцать, нижнего — каюты номер сорок два. Внимание! До встречи три минуты двадцать шесть секунд.
Прямо напротив Волгина на двери одной из кают вспыхнула большая цифра «42». Он указал на неё остальным.
— Не лучше ли пройти наверх? — сказала Мельникова. — Мы ещё успеем.
— Отсюда так же хорошо видно, как и наверху, — ответила ей Мэри и прибавила: — Я очень люблю смотреть на встречные ракетопланы.
Это звучало совсем так же, как в былое время: «Я люблю смотреть на встречные поезда».
— Зачем нужно замедлять скорость, — спросил Второв, — и снова её наращивать? Лишняя трата энергии. Разве это так уж необходимо, увидеть встречный ракетоплан?
— Традиция! — ответил Владилен. — Своего рода вежливость.
— Попробуйте соблюдать такую вежливость в межзвёздном полёте, — усмехнулся Игорь Захарович.
— Там совсем другое дело.
Прямо над горящей цифрой «42» на «звёздном небе» появилась белая стрелка. Своим остриём она указывала на едва заметную тускло блестевшую точку, крохотную звёздочку. Это и был встречный корабль.
Точка увеличивалась, превратилась в яркую звезду, потом потускнела. Несколько секунд… и ясно виден стремительно приближавшийся космолёт.
Казалось, что оба корабля летят прямо друг на друга, что ещё немного — и они столкнутся.
Когда на мгновение корабли поравнялись, раздался голос:
— Счастливого пути! — Затем был произнесён ряд цифр.
— Первое относится к нам, — сказал Владилен. — А цифры сообщают что-то командиру. Видимо, какая-то неисправность в приёмном аппарате.
— Почему неисправность?
— Потому что оба корабля могут передавать сообщения в любое время, а не только при встрече. Мы почему-то услышали часть фразы, которая не имеет к нам, пассажирам, никакого отношения.
— Вот уж не думал, что и теперь случаются неисправности, — заметил Второв.
Владилен пожал плечами. У него был такой смущённый вид, что все рассмеялись. Точно он лично был виноват в этом.
Видимо, не один Владилен чувствовал неловкость. Раздался голос:
— Говорит командир ракетоплана. Экипаж приносит свои извинения пассажирам за небрежность, допущенную механиком Эргом, по вине которого вместе с приветствием со встречного ракетоплана вы услышали постороннюю передачу.
— Зачем было называть имя? — спросил Волгин.
— В наказание Эргу, — ответила Мэри. — Теперь он всю жизнь будет внимателен.
— Тяжёлое наказание! — насмешливо заметил Крижевский.
— Видимо, достаточно тяжёлое.
В «столовую» начали спускаться другие пассажиры. Вероятно, они знали, что произойдёт встреча, и дожидались её в саду. Столы занимали один за другим.
Когда завтрак был окончен, Волгин вопросительно посмотрел на Владилена. Тот улыбнулся и сказал:
— Догадайся сам.
Волгин вспомнил обед в Ленинграде.
— Можно убрать, — сказал он.
И лист, лежавший на его столе, поднялся и быстро скрылся в одной из кают, где, по-видимому, помещались аппараты и механизмы «кухни».
Владилен повторил те же слова, и их стол также опустел. По воздуху плыли уже многочисленные «подносы», безошибочно находившие нужный им стол. Кое-кто из пассажиров следил за ними с явным любопытством, что доказывало непривычность этого зрелища. Очевидно, подобный способ подачи блюд применялся только на ракетопланах, и те, кто летал редко, ещё не потеряли интереса к нему.
— Мне кажется, Игорь Захарович, — сказал Волгин, — что вы понимаете, как это делается. Объясните мне.
— В общих чертах догадаться нетрудно, — ответил Второв. — Соединение кибернетики с управляемой антигравитацией. И то и другое настолько развилось, что их применяют даже для таких бытовых целей. Видимо, существует управляющий агрегат, который слышит, от какого стола поступил заказ, и направляет туда накрытый поднос, регулируя его вес. Вот и всё, что я могу сказать. Но как всё это делается в деталях, как устроены эти неимоверно сложные аппараты… А может быть, они и очень просты… Тут я ничего не понимаю И вряд ли кто-нибудь сможет нам объяснить. Чтобы понять, надо овладеть основами современной науки и техники. Кстати, Дмитрий, вы снова назвали меня по имени и отчеству. Ещё раз прошу вас, не делайте этого. Будем как все.