Гость из бездны (Рисунки А. Говорковского)

Впрочем, слово «Сахара» произносил только он один. Это название давно было забыто.
В действительности Волгина почти не интересовала бывшая великая пустыня. Ни о чём, кроме предстоявшей встречи с современниками, он не мог думать. Его влекло на космодром мучительное нетерпение.
Люций отправлялся в Африку вместе с ними. Хотя он был занят очень серьёзной работой, но Совет науки и Совет техники должны были в полном составе встретить вернувшихся космонавтов. Это давно уже стало традицией. На космодроме соберутся все выдающиеся учёные Земли. Только двое из них — Мунций и ещё один археолог — отсутствовали.
  
С Волгиным летели также Сергей, Мэри и Владилен.
Утром в день отлёта Сергей прилетел к дому на пятнадцатиместном арелете.
— Почему такой большой? — удивился Волгин.
— Потому что космонавты, безусловно, не захотят расстаться с тобой, — осветил Люций. — Мне сообщили, что они очень взволнованы и обрадованы предстоящим свиданием. Не меньше, чем ты сам. Из них больше половины уроженцы Ленинграда. Ты их встретишь и сам доставишь сюда.
— Этот дом слишком мал.
— Для вас приготовят другой.
Волгина не удивили эти слова. Он уже привык, что переменить дом было совсем просто. Свой вопрос он задал машинально.
В каждом населённом пункте было больше зданий, чем необходимо. Изобилие являлось характерной чертой эпохи.
Хотя мысли Волгина были всецело заняты людьми, которых ему предстояло вскоре увидеть, он всё же не мог не заинтересоваться тем, что открылось его глазам на месте, где когда-то находилась Сахара.
Когда арелет на небольшой высоте медленно полетел от берега Средиземного моря в глубь материка, Волгин, не отрываясь, с возрастающим удивлением осматривал местность.
Он знал, что перед ним Сахара, но трудно было поверить этому.
Пустыня бесследно исчезла. Густой тропический лес заменил собой бесплодные пески. Темно-зелёный ковёр расстилался внизу без конца и края.
Ещё в двадцатом веке люди орошали пустыни, перерезая их каналами. Здесь не было каналов. Арелет пролетал над реками, настоящими широкими реками. Откуда взялись они здесь?…
Большие города с современными зданиями, обилие арелетов, высокие мачты всепланетной энергетической системы — всё было таким же, как и в центре Европы. Сахара превратилась в густо населённую цветущую страну.
В полной мере смог оценить Волгин могущество человека, сумевшего так разительно изменить величайшую пустыню на Земле.
— Это производит сильное впечатление, — сказал он. — Больше всего меня поражают реки. Откуда берут они своё начало?
— Из внутренних морей, — ответила Мэри, сидевшая рядом с ним. — В Африке много искусственных водоёмов. Уровень воды в них поддерживается тем, что сюда направляют ненужные дождевые осадки. Излишки стекают в Средиземное море, Атлантический и Индийский океаны.
— Этих излишков, видимо, очень много, — заметил Волгин. — Реки широки и полноводны.
— В атмосфере всегда много влаги. Особенно в экваториальной полосе.
— Ты был здесь когда-нибудь раньше? — спросил Владилен.
— Нет, но я много раз видел пустыню на фотографиях и на экранах кино. Поразительная перемена!
— Мне всегда было жаль, — вздохнул Владилен, — что не осталось ни кусочка пустыни. Ведь здесь находилась родина моих предков.
— А существуют ещё арабские народы?
— Конечно. Но они мало отличаются теперь от всех других. Я говорю, конечно, о белой расе. А если говорить об условиях жизни, то они одинаковы на всей Земле. Я много читал о жизни моих предков, — продолжал Владилен, как показалось Волгину, с грустью, — кочевников пустыни, с их верблюдами и горячими конями. Романтика этой жизни исчезла навсегда.
— Хотел бы я видеть тебя на коне, в белом бурнусе, — засмеялся Волгин.
Владилен не ответил.
«Как силён, однако, голос крови», — подумал Волгин.
— Ты подчеркнул, что говоришь о белой расе, — сказал он, — Значит ли это, что чёрная и жёлтая сохранились?
— А разве могло произойти иначе за такое сравнительно короткое время, — ответил за Владилена Люций. — Людей смешанной крови становится всё больше и больше, но полное исчезновение рас — дело будущего. Настанет время, когда всё население Земли будет единым по типу, но, по-моему, очень не скоро. Я посоветовал бы тебе ознакомиться с коренным населением Африки, Юго-Восточной Азии. Всюду ты увидишь одинаковую цивилизацию, но легко заметишь отличную от Европы и Америки древнюю культуру. У нас сейчас один народ, но бывшие национальные различия очень заметны. Культуры разобщённых ранее народов постепенно сливаются, однако этот процесс ещё далёк от завершения.
— Мой вопрос, вероятно, покажется наивным, — сказал Волгин. — Мне хочется знать, среди членов Советов науки и техники есть представители, скажем, чёрной расы?
— Теперешний председатель Совета техники — негр, — ответил Люций.
— Эти председатели избираются на определённое время?
— В Совете техники — да. Это необходимо для стройности хода всех инженерных работ на планете. Но у нас, в Совете науки, председатель избирается на каждом заседании.
— Плохо я ещё знаю вашу жизнь, — заметил Волгин. Люций улыбнулся.
На небольшой скорости они летели над Сахарой около трёх часов. Наконец, на горизонте показался город Космоград — цель их пути.
Волгин видел уже много современных городов и привык к их внешнему виду. Дома не тянулись вверх, они были, как правило, невысоки и располагались на больших площадях. Тем удивительней был вид Космограда.
Огромное кольцо небоскрёбов окружало ровное гладкое поле, сплошь покрытое чем-то вроде асфальта. Это поле и было космодромом, где приземлялись звездолёты дальних рейсов. Каждый дом был высотой метров четыреста или пятьсот. Казалось, что будь на небе облака, крыши этих домов должны были скрываться в них.
Странная и необычная архитектура. Нельзя было определить сколько этажей имеет то или иное здание. Окон, в обычном понимании, здесь не было. Чередовались полосы стекла и металла, иногда расположенные горизонтально, иногда вертикально. Назначение этих полос трудно было понять. Некоторые дома были совершенно прозрачны, другие, наоборот, выглядели сплошной массой, как одно целое. Два или три были прозрачны внизу и непрозрачны в верхней своей части, что создавало странное впечатление половины здания, парящего в воздухе. Всюду поднимались тонкие мачты, вершины которых находились так высоко, что их не было видно. Волгин решил, что это мачты для межпланетной связи.
— Какой странный город! — сказал он.
— Да, он не совсем обычен, — согласилась Мэри. — Космоград выстроен очень давно. Тогда считали, что командиры космолётов должны издалека видеть место посадки.
— Не совсем так, Мэри, — сказал Люций. — Была другая причина. Потом я расскажу тебе, в чём дело, — прибавил он, обращаясь к Волгину, — и ты поймёшь, почему город именно такой. Архитектура Космограда не земная.
— Как это не земная? — Люций кивнул головой.
— Это так, — сказал он. — Но мы уже прилетели. Отложим разговор до более удобного времени.
Арелет опустился на крышу одного из домов. Она оказалась огромной площадкой, на которой уже стояло несколько других арелетов.
— Этот дом, — пояснил Сергей, — один из филиалов института космонавтики. Они просили, чтобы ты остановился здесь. Не возражаешь?
— Конечно, нет…
Прилетевших встретили четыре человека. Один из них был пожилым, трое совсем молоды. Они поздоровались с Волгиным совершенно так же, как и с его спутниками, — приветливо и без всяких проявлений любопытства.
Гостей провели в предназначенные для них комнаты, находившиеся на самом верхнем этаже. Это тоже было признаком внимания: не нужно было далеко идти или подниматься в лифте, чтобы добраться до своего арелета.
Ещё подлетая к этому дому, Волгин обратил внимание на отсутствие окон в верхней его части. Но внутри всё оказалось залитым солнечным светом.
В ленинградском доме часть стены, примыкавшей к полу, всегда оставалась непрозрачной. Здесь было иначе. Вся стена, от пола до потолка, казалось, не существовала вовсе. При всём желании её нельзя было увидеть.