В земле чужой (СИ)

Тем не менее, Бран Брячиславович верно указал — не стоит ограничиваться личной силой и сопутствующим ей духовным влиянием. Связи, деньги, преданные люди тоже нужны. Не случайно же почти все девятки, что ступени, что круги, окружены свитой из учеников, последователей и тому подобных спутников, иногда, по сути, являющихся прикомандированными представителями крупных структур. До такого уровня, конечно, ещё далеко, но закладывать основу будущего могущества следует уже сейчас.
Поэтому честно признаю́, что в решении попытаться помочь Дорожу Елкину имелась доля эгоистичных мотивов. Купец производил впечатление человека, отвечающего за своё слово, заиметь его в должниках выглядело соблазнительным.
— … пришлось уйти. Что с собой на конях и в паре телег везли, то спасли, остальной товар почти весь оставили.
— Как, напомни, главного звали?
— Прекрас Путятин сын Гутин. Мы потом деревенских поспрошали — живет неподалеку такой, обликом схож.
Гутины — подручники Вышатичей, то есть покровительствуют им на самом верху. Вот один из Гутиных и решил заняться дорожным грабежом, пощипать торгашей. Занятие малопочтенное, и вместе с тем встречающееся повсеместно, с ним даже не везде борются, исходя из положения, что в своей вотчине хозяин властен. Купцы риск понимают, потому везде путешествуют с хорошей охраной. Дорожу повезло — видя, что охранники злые и драка без потерь не обойдётся, их отпустили, не преследуя. Хотя товар забрали, да.
Особо не надеясь на успех, купец ткнулся туда-сюда, везде закономерно получив отлуп. Ему прямо сказали, что наказать Прекраса не получится. Особенности местного судопроизводства, о чем Дорож, в общем-то, знал, из-за чего отказам не удивился. Тем не менее, добравшись до Восходнего и узнав, что в городе гостит старейшина Синеокого, приободрился. Пусть украденное не вернуть, так хотя бы жизнь татю попортить. Он явился на подворье Хвостовых, изложил свое дело охране при входе и стал ждать.
К старейшине его, естественно, не пустили, позвали ближайшего свитского, которым оказался я. И вот тут вступила в силу интересная социальная условность — просто взять и прогнать просителя нельзя. Здесь нет постоянных послов, консулов, дипломатической службы, зато любой знатный человек на чужбине естественным образом принимает на себя ответственность за соотечественников. Это не значит, что мы должны с гиканьем, нахлестывая коней, во главе нанятого отряда мчаться восстанавливать справедливость. Однако дать денег, подлечить, помочь добраться до дома, хотя бы формально потребовать провести расследование инцидента обязаны.
Вдобавок Синеокий покровительствует мирному люду. В первую очередь, конечно, ремесленникам, однако своя фракция в Золотой сотне у него тоже есть, причем довольно влиятельная.
Проблема в том, что сейчас сталкиваться с Вышатичами Веселе Желановне нельзя. Она ведет сложнейшие переговоры, лишний конфликт ей совершенно ни к чему.
— Ты со своими людьми где сейчас остановился?
— В «Божьей ладони», что на Птичьем рынке.
— Надолго?
— Домой вернусь, пожалуй, — вздохнул мужчина. — Скажи, стоит ли правды искать?
Мне только оставалось, что в отрицании покачать головой.
— Ты ведь не первый раз в Восходней земле, верно? Значит, как здесь судят, лучше меня знаешь. Вот что, — купец мне понравился, совсем оставлять его без помощи не хотелось. — Подожди пару дней. Обещать ничего не буду, но со знакомыми поговорю. Может, совет какой дадут.
— Да какой тут совет, — махнул он рукой.
Ему, похоже, просто требовалось выговориться, на помощь он не надеялся.
Беда в том, что, по местным меркам, ничего особо страшного не произошло. Занятие торговлей опасно, не случайно она считается профессией, допустимой для опоясанных. Возможность погибнуть или потерять всё заложены в риски изначально, входят в неписаные правила игры. Дорож вовсе счастливчик — и жизнь сберег, и людей не потерял, и даже часть денег сохранил, вон, в гостинице остановился.
Оставлять инцидент без последствий мне не хотелось. Мораль не та.
 
Потребовался час размышлений и рассмотрения ситуации с разных сторон, прежде чем сумбур мыслей породил первую рациональную идею. Не решение проблемы, нет, всего лишь интуитивное понимание пути, по которому следует двигаться. Правда, у меня не было уверенности в её выполнимости, предложение в текущих реалиях отдавало революцией. Требовался совет. Поэтому я пошел к старейшине — она, во-первых, мой непосредственный начальник, во-вторых, в политике разбирается на высочайшем уровне, как и положено человеку её статуса. Ну и просто она в состоянии просчитать возможные последствия того или иного нововведения, особенно социальные.
— Чем мы твоему Дорожу поможем? — выслушав, пожала Весела Желановна плечами. И сама же ответила на риторический вопрос: — Ничем. Независимых видоков у него нет, на допрос под присягой обидчик его не согласится, и не заставить того никак. Разве что денег дам немного и подорожную напишу, если попросит.
— Я потому и не стал его обнадеживать.
— Правильно сделал. Честно сказать, не до него сейчас.
— Спросить хочу, боярыня, — следовало переходить к делу, пока не погнали. — Я немного подумал над всей этой историей и у меня возник вопрос: могут ли Обители делегировать друг другу полномочия перед прихожанами?
— Ты о чем?
— Ну вот у нас прихожане могут попросит старцев, чтобы те представляли их в суде…
Не все прихожане, только связанные с Обителью формальными узами. Младшие дружинники, послушники, служки и члены их семей при необходимости имеют право просить старцев говорить от их имени. Речь идёт о покровительстве, являющемся нормой для нашего общества. Помимо суда, старцы заключают сделки, в том числе связанные с землей, подтверждают действенность событий или личность, и занимаются много чем ещё.
— … если суд проходит в Березове. А если здесь, в Восходнем? Вот тебе живой пример, с купцом. У нас Дорож мог бы прийти к Короткому Шагу и попросить заступничества. Здесь у него такой возможности нет. Но если бы, скажем, между Коротким Шагом и Тишайшим был заключен договор о взаимном признании полномочий или о чём-то подобном, то старцы Тишайшего могли бы говорить за него. Им-то с Гутиным или Вышатичами общаться проще.
— Захотят они ради чужака с вятшими боярами ссориться!
— Может, и не захотят, а может, и захотят. К тому же, не обязательно ограничиваться судом. Синеокий ведь темных разыскивает, верно? Почему бы не передать право на розыск в Восходней земле тому же Устроителю, вместе с прочими правами? Взамен получить согласие от них.
Под «прочими правами» подразумевалась конфискация имущества. Согласно действующему во всех землях законодательству, имущество преступников, уличенных в служении Темному и применении темного чародейства, передавалось Обителям. Что характерно, использование частей тел чудовищ и компонентов растений из темных лесов под статью не подпадало, тогда сажать пришлось бы слишком многих. Нет, в данном случае имелись в виду весьма специфические заклятья и методики, оставлявшие на божьем сплетении очень характерные следы. У нас, в отличие от южных стран, любителей черноты мало, но встречаются.
Так вот, с собственностью преступников в Березовской земле сложностей не возникало. А вот имущество в других землях приходилось выцарапывать, не всегда успешно.
— То, что ты описываешь, обсуждалось на собраниях не раз, — неожиданно ответила наставница. — И всегда старцы приходили к выводу, что вводить такое нельзя. По двум причинам. Первая заключается в слишком большом соблазне. Представительство перед судом, князем или миром часто связано с финансовыми вопросами, равно как и остальные права, о которых ты упомянул. Обителям нельзя заниматься ничем, связанным с деньгами! Мы и так часто нарушаем Завет, если же перед глазами постоянно будет маячить возможность почти законно заработать предоставлением услуг, причем услуг нужных, полезных — мы не удержимся. И тогда нам настанет конец. Князья, бояре и вече терпят независимые Обители ровно до тех пор, пока мы не угрожаем их власти, в противном случае… Про Сборов слышал?