Зеркало (СИ)

====== Часть 1 ======
Марин скучал. Мирко где-то в другом конце зала «отрабатывал» очередную пиарную статью, рисуясь перед камерами под ручку с очередной же мадам, а предоставленный сам себе Сарницкий со стаканом сока пытался найти себе какое-нибудь занятие. Да когда же уже Мирко там освободится?
Взгляд бездумно скользил по гостям, но знакомых лиц не попадалось. И вдруг… Зачесанная назад челка, очки, строгий костюм… Марин сморгнул, решив, что ему привиделось. Но «видение» никуда не делось. В пяти шагах от него стоял его Мирко. Только вот когда он успел переодеться? И где взял эти очки?! Последний раз, когда Марин его видел, тот стоял в окружении журналистов и скалился в объективы фотоаппаратов, сверкая белозубой улыбкой и стреляя глазками сквозь косую челку. И одет он был совсем по-другому. Стильно, но небрежно. Уезжали они вместе. И Марин точно помнил, что никаких сумок и пакетов Благоев с собой не брал. Тогда откуда все это? И почему он, Марин, ничего об этом не знает?
Чувствуя, что начинает злиться, Марин поставил на стол стакан и решительно направился к стоящему в компании какой-то незнакомой девицы Благоеву:
- Мирко!
Тот обернулся, и Марин застыл, не в силах понять, что не так. Словно…
- Марин, вот ты где! А я тебя везде ищ… – Марин медленно повернулся к подошедшему к ним парню – и ему показалось, что он сходит с ума. Потому что это был Мирко, ЕГО Мирко, одетый точно так, как Марин и помнил. И это он сейчас смотрел на своего двойника широко распахнутыми глазами.
- Ну, здравствуй, Мирко, – до боли знакомый, но с какими-то странными нотками голос заставил Марина вернуть свое внимание его обладателю. – Вижу, ты не ожидал меня здесь увидеть, – двойник мягко улыбнулся.
- Что ты здесь делаешь? – Мирко обрел, наконец, дар речи. Зато Марин вообще перестал понимать, что происходит. Мирко что, знает этого… этого… КОГО?
Взгляд Марина прошелся по лицу двойника, опустился на грудь и застыл там: на пристегнутом к карману пиджака бейдже значилось короткое: «Благоев Я.»
- Работаю, – двойник коротко пожал плечами, и Марин снова вскинул взгляд на его лицо. – Я здесь от издательства. Освещаю весь этот, – он сделал широкий взмах руками, – фарс.
- Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – Марин хотел, чтобы его вопрос прозвучал спокойно и уверенно, но вышел только жалобный писк.
- А у тебя ничуть не изменился вкус, Мирко, – после долгого изучения Сарницкого небрежно бросил двойник. – Голубоглазый и высокий.
- Должно же быть хоть что-то в этом мире неизменным, – в голосе Мирко Марину почудилось рычание, а потом запястье сковали сильные пальцы. – Рад был встрече, но нам пора, – Мирко потянул Марина за собой, но тот стоял, как вкопанный, пойманный в ловушку насмешливого взгляда глаз, блестевших сквозь стекло очков. Таких знакомых и таких чужих.
- Он ведь никогда не рассказывал обо мне, правда? – мягко, обволакивая глубоким голосом с незнакомыми интонациями, спросил их обладатель у Марина. Тот кивнул, отмечая краем сознания, как все сильнее сжимаются пальцы на его руке. – Я так и понял. Он предпочитает не вспоминать обо мне. Хотя мне не на что жаловаться: Мирко фактически увековечил меня в своих историях, – двойник странно улыбнулся, а потом протянул Марину руку. – Я – Янко. Его брат-близнец.
1.
- Янко, значит? – после почти часового молчания Марина наконец прорвало. – И что ЕЩЕ я о тебе не знаю? – он смотрел прямо на дорогу, стискивая руль все сильнее.
- Обо МНЕ ты знаешь ВСЁ, – Мирко даже не повернулся к нему, продолжая изучать проплывающие мимо витрины магазинов. Марин только сжал губы в полоску. Действительно, о Мирко он знает все. Привычки, характер, рабочий график и распорядок дня. Вплоть до того, с какой ноги тот встает по утрам и как от этого зависит его настроение.
- Хорошо, – он заставил себя выдохнуть и немного расслабиться. – Тогда расскажи мне о нем. И о том, как получилось, что я не знаю того, что у моего любимого человека есть брат-близнец.
Мирко с силой провел ладонями по лицу:
  
- Тебе это так важно?
Марин кинул на него быстрый взгляд:
- Это важно ТЕБЕ. И это тебе сейчас плохо от этой встречи. Я хочу тебе помочь, но не могу. Просто потому что не знаю, как. И, да, мне это тоже важно.
- Спасибо, – тихо произнес Мирко. – Но я не хочу говорить сейчас об этом.
- Эта встреча настолько выбила тебя из колеи?
- Да, – выдохнул Мирко после долгого молчания. Марин только стиснул зубы: Мирко закрылся наглухо. И достучаться до него, когда он в таком состоянии, практически нереально. Черт, плохо. Конечно, самого Марина эта новость покоробила и шокировала, но он справился с этим довольно быстро. И сейчас его больше всего беспокоило состояние Мирко. А еще очень интересовало, почему за столько лет ни сам Мирко, ни его родители не обмолвились ни словом о Янко. «Мирко фактически увековечил меня в своих историях», – в ушах, словно наяву зазвучал голос, который был так похож на голос его Мирко. Похож, но не идентичен. И для музыкального слуха Марина эта разница была заметна. А эти слова… Слишком много в них смысла. Если Янко знает о том, что когда-то писал Мирко, то, значит, следит или следил за тем, что делает и чем занимается брат. А Мирко? Как-то Марин поинтересовался, почему тот выбрал такое имя для своего героя. Но Благоев только отшутился. Больше разговоров на эту тему не было. Марин попытался вспомнить, о чем были рассказы Мирко о Янко Спеваче, и угрюмо констатировал, что не может. Правда, у него есть оправдание: в то время он судорожно пытался не дать их с Мирко отношениям окончательно погибнуть и ему больше ни до кого и ни до чего не было дела. Ладно… Он даст Мирко немного времени, чтобы прийти в себя, а потом вытрясет из него всю историю. Но пока… Что там говорил этот Янко? Что присутствовал на этом вечер от какого-то издательства. Журналист? Скорее всего.
Марин заехал в арку, аккуратно припарковался, и Мирко тут же вышел. Марин проводил его тяжелым взглядом, а потом заглушил мотор. Потянулся за ключом и замер, когда перед глазами с бешеной скоростью замелькали давние фотографии Мирко из Парижа. Мирко в музее, Мирко в кофейне, Мирко… в очках. Правда, если он хотел изобразить из себя Янко, то у него не вышло: тот походил на филолога-интеллектуала, а Благоев во всем этом наряде больше напоминал молодого художника. Но… Марин сильно тряхнул головой, прогоняя фотографии из памяти. Не время, совсем не время. Позже он, возможно, вернется к этому.
Когда он, закончив возиться с машиной, переступил наконец порог квартиры, Мирко был в душе. На кухне было сильно накурено, и даже воздух из открытой форточки не в силах был развеять плавающий по комнате сигаретный дым. Марин поморщился, включил вытяжку и чайник, и пошел переодеваться. Через минуту хлопнула дверь ванной, и на пороге спальни появился Мирко. Пряча глаза за влажными волосами, он прошел мимо Марина, как мимо пустого места и встал перед зеркалом. Кинул мимолетный взгляд на свое отражение и взялся за расческу. Марин пару секунд смотрел на то, с каким остервенением он пытается расчесаться, а потом решительно подошел и почти вырвал расческу из судорожно сжатых пальцев. Отложил ее в сторону, и аккуратно, очень нежно погладил ладонью волосы, словно успокаивая боль. Мирко напрягся, и со всхлипом обмяк, пряча лицо в ладонях. Марин покачал головой, подхватил его на руки и, сделав шаг, уложил его на постель. Благоев тут же свернулся в клубочек. Марин вытянул из-под него одеяло, накрыл им начавшего дрожать Мирко. Ему до боли хотелось лечь с ним рядом, обнять. Но понимал, чувствовал, что сейчас Мирко его не примет. Что ему нужно побыть одному.
- Спокойной ночи, – Марин склонился к нему, нежно коснулся виска поцелуем. – Если вдруг захочешь есть – я оставлю ужин на столе.
- Спасибо, – голос Мирко звучал глухо и пусто, но Марин был рад даже этому. Он распрямился, собрал свою домашнюю одежду, в которую так и не успел переодеться, и вышел из комнаты, погасив свет.