Когда вмешалась жизнь (ЛП)
Паркер вышли во двор, где все еще стояла удушающая влажность, но восточная сторона скрывалась в тени, а на просторном крыльце стояло несколько больших вентиляторов, гоняющих знойный воздух. Решетчатые стены обрамляли вьющиеся лозы жимолости. На заднем дворе рядом с гигантским дубом стояли качели с желтой спиралевидной горкой.
— Джо, Стефани, я бы хотел познакомить вас с Паркер. Она была помощницей Сабрины и их соседкой.
Джо протянул руку, а Стефани посмотрела вверх, сквозь темные солнцезащитные очки, без сомнения скрывая сильно опухшие глаза.
— Здравствуйте, Паркер, очень приятно с вами познакомиться. Хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах.
— Мне тоже.
Стефани схватилась за Джо обеими руками и с трудом сглотнула.
— Здравствуйте, — прошептала она так, будто одно слово могло разрушить ее висевшее на волоске самообладание. Ее подбородок дрожал.
— Где Леви? — спросил Джеральд у Джо.
Джо вытянул шею, оглядываясь вокруг.
— Не уверен. Наверное, ест на кухне или гоняется за детьми.
— Хм… мы найдем его до твоего ухода, и я вас познакомлю.
Паркер ответила натянутой улыбкой, ей было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме заметно дрожащей Стефани, к которой подходили люди, обнимали ее и шептали на ухо соболезнования.
— Где у вас туалет? — спросила Паркер.
— Дальше по коридору и направо, — ответил Джеральд.
Стефани вздрогнула, когда Паркер осторожно скользнула ладонью по руке Стефани, вцепившейся мертвой хваткой в Джо.
— Пойдемте со мной?
Джо нахмурился, его взгляд метался между Паркер и женой.
— Пожалуйста, — прошептала Паркер ей на ухо.
Медленно Стефани отняла трясущиеся руки от Джо и взяла Паркер за руку. Она поставила лимонад на стойку, затем повела Стефани по коридору мимо туалета. Посмотрев налево и направо на две спальни, Паркер выбрала меньшую, похожую на комнату для гостей.
— Сюда.
Стефани остановилась в дверях.
— Пойдемте. — Паркер ласково потянула ее за руку.
Неуверенными шагами Стефани последовала за Паркер в комнату. Паркер закрыла дверь.
— Сюда. — Она жестом предложила Стефани сесть на кровать.
И снова Стефани на мгновение замешкалась, а затем опустилась на край кровати. Паркер медленно, дюйм за дюймом, снимала со Стефани солнцезащитные очки. От увиденного ее сердце сжалось. Глаза Стефани почти заплыли. Но в тот момент, когда Паркер сняла очки, женщина подавила еще один всхлип, сотрясший ее тело. Паркер села на кровать рядом с ней и взяла ее за руку.
Не имело значения, что у Сабрины был роман. Или что Паркер и Гас перешли слишком много границ. Два любимых многими человека погибли. Главное было пережить горе.
— Понимаю, вы меня не знаете, но я знаю, каково это — потерять того, кого любишь. Моя мама сказала, что никакая боль не сравнится с потерей ребенка. Поэтому я взяла свою самую сильную боль и умножила ее на бесконечность, чтобы попытаться представить, какие чувства вы сейчас испытываете.
Стефани снова всхлипнула, и Паркер обняла ее, потянув на кровать, где Стефани свернулась клубочком на боку перед Паркер и продолжила плакать. Паркер гладила длинные светлые волосы Стефани.
— Сейчас вы никому не обязаны ни секунды вашего внимания. Сегодня вы похоронили дочь… — Паркер поперхнулась собственными словами, — …можно просто закрыть глаза и дождаться окончания этого дня.
*
Спустя море пролитых слез Стефани успокоилась. Ее дыхание замедлилось, приняв легкий, ровный ритм. Это был единственный звук в комнате. Паркер продолжала гладить Стефани по волосам, пока та позволяла своему горю обрести момент, чтобы воплотиться в некую реальность. Примерно через час дверь в комнату распахнулась. Стефани не пошевелилась ни на дюйм. Паркер не видела ничего, кроме темного очертания чьей-то головы, поэтому слезла с кровати, поправила одежду и пригладила волосы, и на цыпочках направилась к двери.
Брат Сабрины с любопытством посмотрел на нее, когда она вышла в коридор и осторожно закрыла за собой дверь.
— Ты. — Он склонил голову набок.
— Паркер. — Она протянула ему руку.
Он слегка улыбнулся и принял ее руку, не то чтобы пожимая, а, скорее, держа.
— Леви Пейдж.
— Брат.
— Да.
Она посмотрела на их руки. Ее — изящные, с тонкими пальцами. Его — мускулистые, мозолистые. Он отпустил ее руку, будто забыл, что держал.
— Рада знакомству. Очень сожалею о твоей сестре и Га… — Сможет ли его имя когда-нибудь слетать с ее губ, не разбивая ей сердце? — Э-э, твоем зяте.
— Спасибо. — Он кивнул в сторону двери. — Моя мама…
Он указал на дверь все еще с любопытством на лице.
— Она спит. Не буди ее. Сон — это хорошо. Он приносит покой. Отрыв от реальности.
— Итак… — он почесал подбородок, и взгляд Паркер упал на его запястье, где на внутренней стороне была татуировка, но она не могла разобрать, какая, — …откуда мама тебя знает?
— Она не знает. Ну, не совсем.
Он прищурил один глаз.
— И все же ты лежала с ней в постели.
— Верно.
Леви продолжал молча задавать ей вопросы.
— Нас познакомил Джеральд. Казалось, она висит на скале, поэтому я нашла для нее мягкое место, куда она могла бы упасть.
Не сводя с нее глаз, он немного приподнял голову, а затем резко кивнул.
— Понимаю. Вау, это было очень любезно с твоей стороны.
Паркер пожала плечами.
— Что-то вроде: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступили с тобой.
— Что ж, спасибо. Даже не знаю, что еще сказать.
— Скажи, что еще не все съели. — Она прижала руку к животу.
— Там тонны еды. Следуй за мной. Я позабочусь о том, чтобы тебе досталось только лучшее. Я попробовал всё.
— Куда все ушли?
— Домой или на задний двор. — Он протянул ей тарелку. — Избегай всего, что с майонезом. Еда слишком долго простояла на жаре.
Паркер потянулась за небольшим сэндвичем с индейкой.
— И с мясом тоже. — Он поморщился.
— Что же тогда брать?
— Салаты с уксусной и масленой заправкой, закуски — но не окунай их в соусы, сегодня в них слишком много всего окунали — и десерты.
Паркер скривила губы, осматривая то, что осталось. Она взяла несколько морковных палочек и откусила одну.
— Поклонница здорового питания. Это хорошо.
— Нет. — Она жевала теплую, сухую морковную палочку, которая почти не хрустела. — Просто жду, когда ты уйдешь, чтобы в одиночку наброситься на десерты.
Леви схватил тарелку и наполнил ее, как минимум, дюжиной разных печений, батончиков и кусочков торта. Затем открыл холодильник.
— Ты за рулем?
— Да.
— Ладно. Тогда для тебя вода. — Свободной рукой он схватил бутылку пива и бутылку воды. — Пойдем. Слышал, в сарае есть козы.
Она последовала за ним через парадную дверь, избегая оставшихся членов семьи и друзей, собравшихся на заднем дворе. После похорон Леви снял жилет и галстук-бабочку. Его рубашка больше не была заправлена, а рукава все еще были закатаны с того момента, как он помогал ей сдвинуть «Олд Блю» с дороги. Он не обладал высоким, поджарым телосложением бегуна, как Гас. Леви весь состоял из прилично накачанных мышц.
Паркер открыла перед Леви боковую дверь в белый сарай, а затем включила свет, состоявший из трех лампочек без абажура, одна из которых потрескивала и мерцала.
— Козы? Где вы?
Она фыркнула и издала легкий смешок, казавшийся неуместным в такой день. Леви дошел до противоположного конца сарая и повернулся.
— Здесь нет ни одного животного. Что это за сарай?
Паркер плюхнулась на тюк сена рядом с деревянной лестницей, ведущей на чердак.
— Сарай для хранения сена и всякого инвентаря. — Она оглядела крючки на грубых деревянных стенах, на которых висели сбруи, лопаты, веревки и вилы. Застоявшийся воздух пах деревом и прелым сеном. — Животные, вероятно, в другом сарае.
Леви сел на тюк сена под углом в девяносто градусов от нее и протянул ей бутылку воды и тарелку с десертами.