Когда вмешалась жизнь (ЛП)
— Пожалуйста…
Когда он вынул пальцы и развернул жену к себе, он не мог понять, просила ли она продолжить или остановиться. Ее напряженное лицо и затуманенные глаза выражали одновременно боль и желание. Доказательство ее возбуждения на его пальцах не позволило ему остановиться и задать вопросы.
Он скинул шорты и трусы и отбросил их в сторону, зацепил пальцами ее трусики и спустил их по ногам. На короткое мгновение, когда он поднял ее на туалетный столик, их глаза встретились. Прежде чем он успел проанализировать отчужденность в ее взгляде, он обвил ее ноги вокруг своей талии и вошел в нее.
Их губы сомкнулись в отчаянной ярости. На вкус она напоминала карамель и дуб ее любимого шардоне, а на ее коже оставался легкий аромат духов. Он подвел их к кровати и подмял Сабрину под себя. Тело Гаса занималось любовью с женой, в то время как его разум трахал соседку.
*
— Доброе утро. — Гас поцеловал жену в лоб и поставил возле кровати поднос с завтраком.
Предыдущей ночью дело было не в сексе. Секс был единственным известным ему способом отвлечь ее от навязчивых мыслей на время, достаточное для того, чтобы она его выслушала.
Сабрина прищурилась и открыла глаза.
— Который сейчас час?
— Половина шестого.
— Я опаздываю. — Она села, убирая волосы с лица.
— У тебя еще пятнадцать минут до звонка будильника. Я претендую на эти пятнадцать минут с тобой.
Она вздохнула, глядя на него сонными глазами, и грустно улыбнулась.
— Август, что происходит?
Он протянул ей чашку кофе.
— Мне кажется, я соревнуюсь с твоей карьерой и терплю поражение.
— Август…
— Нет. Позволь мне закончить.
Она кивнула, показывая мимолетную уязвимость, и поднесла клубящуюся паром чашку к губам.
— Я не буду просить тебя взять отпуск, пока ты не будешь готова. Я не буду просить тебя приходить домой к ужину каждый вечер. Но мне нужно от тебя что-то, даже если это всего лишь пятнадцать минут на рассвете. И мне нужны эти пятнадцать минут, чтобы почувствовать их пятнадцатью днями — неторопливыми и непрерывными. Я хочу чувствовать себя твоим мужем, а не твоей работой.
Он ненавидел сомнение в ее глазах.
— Думаю, ночью я уделила тебе гораздо больше пятнадцати минут. — Она игриво приподняла бровь, но Гас понял, что это было скорее отвлечением от его слов, чем настоящим комплиментом тому, что они разделили прошлой ночью.
Забрав у нее чашку, он сделал глоток и поставил ее обратно на поднос.
— Секс был хорош. — Его ладонь скользнула вверх по ее бедру, но остановилась, не дойдя до цели.
Она напряглась под его прикосновением и накрыла рукой его руку, словно проверяя, не пойдет ли он дальше.
— Секс был хорош.
Гас кивнул.
— Но секс всегда хорош. — Он не был идиотом. Гас знал, как доставить удовольствие жене, и знал, когда ее оргазм приближается, а когда заканчивается. Он также знал, что прошлой ночью она молча боролась с ним. Она была возбуждена, и это ее злило. Почему? Он не понимал.
— Август, этим утром ты нуждаешься в том, чтобы твое эго приласкали?
Он ответил полуулыбкой, отчаявшись установить контакт с игривой женщиной, на которой женился пятью годами ранее.
— От твоей ласки я никогда не откажусь.
На ее телефоне зазвенел будильник.
— Твои пятнадцать минут истекли. — Сабрина сбросила одеяло и встала.
Когда она начала уходить, он схватил ее за запястье. Она в замешательстве повернулась.
— Ты счастлива?
Она усмехнулась.
— Ты умираешь, Август? К чему такая внезапная сентиментальность? Твои непрестанные «я люблю тебя». Они так тебе нужны?
— Непрестанные «я люблю тебя»? Прости, постараюсь говорить их реже. — Он отпустил ее запястье, схватил поднос с нетронутым завтраком и понес его обратно на кухню.
Полчаса спустя по плитке раздался цокот каблуков, и на кухню вошла Сабрина.
— Если увидишь Паркер, передай ей, что Брок пришлет ей список покупок до полудня. А пока попроси ее постирать наши простыни.
— Она стирала их вчера утром по твоей просьбе. — Гас сосредоточился на экране телефона, потому что к этому моменту даже не хотел смотреть на жену.
Сабрина перекинула через плечо коричневую сумочку Gucci.
— Да, но теперь они грязные от… пота и всякой всячины с прошлой ночи.
— Вау… когда это мы начали менять простыни после каждого занятия сексом и всякой всячины?
— Перестань спорить. Просто передай ей мои слова. И не жди меня сегодня, вечером я ужинаю с клиентом. Пока, малыш. — Выходя за дверь, она послала Рэгсу воздушный поцелуй.
*
— Привет, демонический пес!
Гас усмехнулся, услышав приветствие Паркер для Рэгса. Судя по всему, она не простила ему вчерашнюю выходку.
— Ох… — Она остановилась в дверном проеме. — Думала, тебя уже нет.
Гас взял яблоко из проволочной корзины на столешнице и бросил его в пакет для завтрака, стоявший рядом с бейсболкой «Кабс».
— Что ты имеешь в виду: ушел ли я на работу или меня выгнали из дома?
Паркер нахмурилась.
— На работу. Как тебя могли выгнать из дома, если я ничего не сказала?
— Разумно. Нет, я еще не ушел на работу. В девять у меня встреча со строителем.
— Ясно. — Она взглянула на часы на микроволновке. — У тебя есть еще полтора часа. Хочешь, приготовлю тебе завтрак?
— Я уже поел… до шести утра.
— Жаворонок. — Паркер зачерпнула для Рэгса целую чашку корма и наполнила миску пресной водой. — Я всегда завидовала жаворонкам. Я, конечно, встаю рано, но всегда с трудом.
Она открыла холодильник и налила себе стакан апельсинового сока, что казалось справедливым, поскольку накануне сама выжала его для Сабрины, но Сабрина не выпила ни капли.
— На самом деле я не совсем жаворонок, но кто-то мне сказал «бороться за жену», поэтому сегодня утром я принес ей завтрак в постель.
— Как мило. — Паркер отпила глоток сока.
Гас ответил ей натянутой улыбкой.
— Да, очень мило. Ночью я также долго и жестко трахал жену, и она попросила тебя снова сменить грязные простыни с пятнами пота.
Бабах!
Стакан разбился о плитку, расплескав повсюду апельсиновый сок. Паркер несколько секунд стояла неподвижно, будто не осознавая, что это она уронила стакан.
— Рэгс, назад. — Гас вывел его в прихожую и запер дверь, блокируя ему доступ на кухню.
— Дерьмо! — Паркер пришла в движение, словно ее мозг, наконец, осознал, что она сделала. — Мне очень жаль. Я все уберу. Ты иди на работу.
— Все в порядке. — Он схватил рулон бумажных полотенец, метлу и совок для мусора.
Паркер вытирала полотенцами сок, пока он сгребал осколки в кучу.
— Что случилось? — спросил Гас.
— А на что это похоже? Я уронила стакан с соком. — На Гаса она не смотрела.
— Да, ну, Шерлок? Я имею в виду, почему ты побелела, как эти бумажные полотенца, за две секунды до того, как стакан выскользнул из твоих рук?
— Ух, ты! Серьезно? — Все еще отказываясь взглянуть на него даже краем глаза, она выбросила мокрые полотенца и взяла из прихожей швабру, пока он заканчивал подметать осколки.
— Ты расстроилась? — Гас выбросил стекло в мусорное ведро и достал из него пакет, завязав его узлом.
— Нет. Да… не знаю. — Брови Паркер сошлись у переносицы, когда она сосредоточенно отмывала липкий пол шваброй.
— Ты ревнуешь. — Он старался не ухмыляться, будто ему это нравилось, но ничего не вышло.
— Иди нахрен, — прошептала она.
— Это ты посоветовала мне «показать» жене, как сильно я все еще ее люблю. Так что, я…
— Да-да, я поняла! Господи, мне не нужны подробности. Я даже не собираюсь у вас оставаться. Как только Сабрина уделит мне больше двух секунд своего времени, я уволюсь.
— Ты переезжаешь?
— Что? Нет. С чего ты взял?
— Ради чего еще увольняться с хорошо оплачиваемой работы? Чтобы держаться от меня подальше? И все же твоя входная дверь все равно останется в ста ярдах от моей. Пес моей жены все равно найдет способ привлечь твое внимание, и мне все равно придется прийти и спасти его… или тебя… в зависимости от того, как на это посмотреть.