Долина папоротников (СИ)

— Они все знают. Не стоило и надеяться…
Хелен стиснула ее руку, косые взгляды секли и ее. «Вон поглядите, — как бы шептали они, — одного поля ягодки».
— Но как? Капитан бы не стал…
— Хелен Колдуэлл! — суровый окрик заставил девушку замереть на месте. По тротуару, грудью рассекая воздух, шагала ее мать с младшей дочерью на буксире. Лицо женщины не предвещало ничего хорошо, и это лишь подтвердилось, когда она, ухватив дочь за руку, оттащила ее от Лиззи.
— Хочешь и нас сделать изгоями? — вопросила она старшую дочь, даже не глядя на ее подругу. — Марш домой, негодная девчонка! — И повернулась спиной: — Не хватало еще и тебе подпасть под всеобщее осуждение.
Хелен не посмела и слова молвить, покорно последовала за матерью, одарив Лиззи робким прощальным взглядом. А та так и стояла, не в силах пошевелиться: глядела ей вслед и едва ли дышала. Ей все равно что выстрелили в грудь, и рана была смертельной…
Хлопнула дверь лавки, прокричали галки.
Лиззи отмерла и побрела в сторону дома… Не удивилась, будучи встреченной отцом с новым конвертом в руках. Брови нахмурены. Глаза почти черные…
— Элизабет… Лиззи, — невольно смягчился при виде ее лица, — что это значит? — Встряхнул распечатанным конвертом. — Тебе отказали в приглашении на бал. Лакей Аддингтонов явился с новым приглашением…
Меньше всего на свете ей хотелось разочаровать собственного отца, и теперь, понимая, что именно так и поступила, Лиззи не сдержала горючих слез. Кинулась на отцовскую грудь и безудержно разрыдалась…
Горько…
Исступленно…
Исторгая собственное сердце.
7 глава.
— Могу я видеть этот ключ? — осведомился отец, выслушав сбивчивую историю Лиззи о гадании и последующих событиях. Выглядел он мрачнее тучи, и девушка столь же неловко пролепетала:
— Я его потеряла: оставила в двери дома… Застрявшим.
Проговорить имя капитана Мэннинга вслух не получилось — язык лип к небу медовой пастилкой. Перехватывало горло… К счастью, отец был достаточно догадлив, чтобы понять все самому.
Еще и заметить:
— Я так понимаю, застрявший ключ означает только одно: гадание не подтвердило сердечного расположения капитана, и ожидать визита с вполне понятными намерениями в твой адрес не приходится.
Сказал без укора, констатируя факт, и девушка потупилась, не в силах снести осознания собственной вины. Теперь, задним числом, собственный поступок казался настоящим безумием, чем-то на нее совершенно непохожим, временным помутнением…
Амоком.
Лиззи тяжело выдохнула и почти собралась ответить, когда в двери тихонько постучали: на пороге появилась Кэтти.
— Сэр, к вам пожаловали мистер Аддингтон с визитом, — сказала она и протянула поднос с приложенной им визиткой.
Мистер Хэмптон принял ее и, не выдав ни толики удивления, распорядился:
— Пригласите его сюда. — И в сторону Лиззи: — Мы были представлены друг другу после воскресной службы, о чем я давеча упоминал. Полагаю, это визит вежливости, хотя и весьма несвоевременный.
— Могу я уйти? — с надеждой осведомилась девушка.
Однако тот покачал головой:
— Было бы невежливо поступить таким образом. К тому же… — договаривать он не стал, и Лиззи поняла почему: «К тому же это мог быть один из последних светских визитов в наш дом», хотел заметить отец.
Она взяла себя в руки и поднялась навстречу нежданному гостю.
Их встреча на кладбище все еще была жива в ее памяти, взметнулась воспоминаниями о том, как запросто обратился он к ней тогда, как заинтересовался следами на земле. И как чуть насмешливо изгибались его губы… Она словно призрака повстречала. Невозможность рассмотреть глаза сквозь черные стекла очков обезличивало Аддингтона в ее глазах. Делало чуточку неживым… Даже пугающим.
И вот он стоял посреди их гостиной. Байронический герой в идеально пошитом костюме и глазами за стеклами очков… Лиззи подумалось, что он мог бы отдать их Кэтти вместе со шляпой и тростью, проявить хоть толику уважения. И не важно, что говорят об этом другие…
— Мистер Хэмптон, рад снова вас видеть, — произнес гость, раскланявшись с хозяином дома. Поглядел на Лиззи…
 
Она невольно смутилась.
— Позвольте представить мою дочь, Элизабет, — поспешил представить ее отец, и девушка ощутила губы Аддингтона на своей руке. Чуть прохладные, жесткие.
Что-то сродни поставленной печати…
— Рад нашему знакомству, мисс Хэмптон, — произнес он глубоким баритоном. — Много наслышан о вас. — И заметил недобро сузившиеся глаза девушки, должно быть, уловившей в его словах двоякий подтекст, который он и не думал в них вкладывать.
— Я тоже этому рада, — отозвалась она не без усилия.
И отвела глаза в сторону… Ей совершенно не о чем было с ним говорить, едва ли он мог не слышать о ее позоре и потому прийти мог лишь за одним: насладиться ее унижением.
А это было просто отвратительно…
Аддингтон же, словно мысли ее прочитав, неожиданно произнес:
— Я что-то вроде парламентера, и вот мой «белый флаг». — С этими словами он опустил руку в карман сюртука и протянул ключ на белой перчатке. Лиззи охнула, не в силах сдержать удивления, и замерла, не смея коснуться ни ключа, ни ладони Аддингтона.
Мистер Хэмптон сделал это за нее.
— Тот самый ключ? — вопросил он с видимым интересом и покрутил его в пальцах.
Лиззи молча кивнула.
— Капитан Мэннинг упросил меня передать его вам вместе с долженствующими извинениями, — отозвался молодой человек. — Он полагает, имело место некоторое недопонимание, которое должно быть разрешено как можно быстрее.
— Некоторое недопонимание? — повторил отец Лиззи с толикой сарказма в голосе.
И Аддингтон мотнул головой.
— События прошлого вечера заставили его устыдиться собственного поступка. Он полагается на ваши благоразумие и понимание, сэр.
Лиззи, ни жива ни мертва, вслушивалась в мужской разговор. Она неожиданно поняла, что пара незнакомых голубых глаз, провожающих ее прошлым вечером в проеме чужой квартиры, могла принадлежать их нынешнему гостю. А это значило, что он тоже был там… видел ее позор… И теперь явился парламентером, вместе Мэннинга, чей визит был бы во сто крат предпочтительнее для нее.
Чувство неприятия захлестнуло девушку с удвоенной силой. Лиззи с трудом сдержала желание выскочить из гостиной.
Отец же пригласил гостя присесть и распорядился подать чаю.
После осведомился:
— Что именно заставило капитана испытывать муки совести? И почему не он сам сидит в этой гостиной?
Аддингтон-младший юлить и ходить кругами не стал:
— Боюсь, в ночь Святой Агнессы имела место некая мистификация, розыгрыш, если хотите, который, как полагает капитан Мэннинг, могла побудить мисс Хэмптон, вашу дочь, сэр, неверно истолковать его отношение к ней.
— Мистификация, — повторил мистер Хэмптон.
— Розыгрыш, — в унисон прошептала Лиззи.
И побледнела пуще прежнего…
— Да, сэр, нелепая забава, последствия которой он не мог даже предугадать.
И рассказал о пьяной выходке с лестницей священника и окном мисс Хэмптон.
В продолжении этого краткого рассказа Лиззи прошла стадии от полного неверия к яростному отвержению, казалось невероятным, чтобы галантный капитан Мэннинг вообще был способен на нечто подобное. Его что-то спровоцировало, решила она: и нет, не алкогольные пары проставленного Аддингтоном вина — сам Аддингтон дурно влияет на людей. Стоило ему явиться в город, как все пошло наперекосяк: животные с горящими глазами, таинственные ключи и глупые мысли, посещающие женские головки, — все то не в последнюю очередь связано с ним. Лиззи не знала, как точно, но уверилась в этом абсолютно…
 
И, кстати, о ключе…
— Так кому же принадлежит этот ключ? — с неожиданной смелостью осведомилась она, вздернув подбородок.
Аддингтон поглядел на нее сквозь стекла очков, нечитаемый, словно древний сфинкс.
Произнес:
— Полагаю, что ваш. — И догадавшись, что за вопросом стоит нечто большее, добавил: — Разве не так?