Девятое зеркало (СИ)

– Ты когда-нибудь был ребенком? – слетает у меня с языка.
Акар становится серьезным. Он молча направляется к туалетному столику, на котором лежат мои ножны с кинжалом, затем подходит ко мне и молча закрепляет ножны у меня на талии. Мы так близко, что я ощущаю его напряженное дыхание.
– Значит не был? – тихо спрашиваю, глядя на него снизу вверх, ибо он выше меня на целую голову.
– Нет.
– А сам… – у меня голос не слушается, но я спрашиваю: – Можешь иметь семью? Детей?
Он вскидывает на меня взгляд и дергает за ремешок сильнее, затягивая туже, чем следовало бы.
– Нет.
Он обречен быть один, как и Дерион… как и все здесь. Это место точно кладбище неудачных попыток Эморы, склеп ее грез.
– Ты выбрала кинжал из черного габбро. Это очень мило, – произносит он.
– Но ведь он не сможет причинить тебе вред?
– Нет.
– А что сможет?
Он внезапно смеется.
– Неплохая попытка, вредина, – кладет ладони на мою талию и притягивает, – догадайся сама.
– Алмазный клинок?
– Глупая.
– Что, Акар? Яд? Сожжение? – неосознанно улыбаюсь, копируя его улыбку. – Отсечение головы? Повешение?
– Отсутствие женщины? – спрашивает он. – Я, однозначно, умру от этого.
И я смеюсь, впервые так свободно рядом с ним.
Он берет меня за руку – за кончики пальцев – его ладонь прохладная и твердая. Он перебирает мои пальцы, будто играя с ними, будто не веря, что они такие маленькие, теплые и нежные по сравнению с его руками.
Когда мы выходим в пустые коридоры, я спрашиваю:
– Ты ведь не наказал Ашареса за мой побег?
Он хмурится.
– Ты… его не убил?
Акар вздыхает.
– Нет.
– Он ни в чем не виноват. Его там не было.
– … не было, – повторяет.
– Он и отошел, быть может, всего на минуту. Прошу, Акар, не тронь никого.
Хозяин гор сжимает мои пальцы сильнее, затем снова перебирает, и его рука медленно расслабляется.
– Люди и так слишком быстро умирают, – бурчит он, – в их жизни нет никакой ценности. Что значит несколько десятков лет, половину из которых они беспомощны: либо слишком молоды, либо очень стары?
Его слова меня злят, и я пытаюсь вытащить свою руку, но он не отпускает.
– Сколько людей, – мне не хочется знать, я не должна спрашивать об этом, но уступаю глупому любопытству: – погибло от твоих рук?
– Меньше, чем от старости и болезней на твоей земле, – раздраженно цедит он. – Вся их жизнь для меня – один миг.
Он ведет меня куда-то вниз, по массивным каменным ступеням. Мы идем в ту часть дворца, в которой я не была – это Кузница.
Огромные помещения с холодными печами, столами и наковальнями.
Мы быстро движемся дальше. Акар не дает мне осмотреться.
– Это… – удивленно говорю я, понимая, что следующее помещение забито настоящими каменными солдатами в человеческий рост.
Как игрушечные солдатики в коробке, они стоят рядами, вооружены и безмолвны. Но их здесь, кажется, тысячи, а то и больше.
Перед нами открываются двери в следующий зал, и я вижу железных лошадей. Самым первым стоит снаряженный в броню и шипы конь. Он крупнее других и вылит из черной стали. Его пустые глазницы внушают настоящий ужас.
– Это Сакрал, – произносит Акар, – мой конь. Вот уже много лет он мертв, потому что в Кузнице нет огня.
– Он… – я шагаю вперед, и хозяин гор выпускает мою руку, давая возможность подойти к коню, – он просто восхитителен!
И он так идеально подходит самому горному духу.
Я обхожу коня кругом, касаюсь металла и обжигаюсь холодом.
– Его никак нельзя оживить?
– Ненадолго можно.
– Почему ты не сделаешь это?
Акар внимательно глядит на мою бледную руку, которой я глажу шею железного монстра.
– Придется забрать Светоч, – говорит он, наблюдая, как моя рука замирает. – Это жизненная сила горы и старого Острока.
Я шумно сглатываю, не веря в собственную удачу.
  
Глава 16
 
Как только стрела Светоча была помещена внутрь коня – прошла через отверстие между ушами, пластинами брони – из ноздрей и глаз Сакрала вырвался яркий желтый свет. Раздался скрежет металла – конь переступил мощными длинными ногами, выбивая искры из-под копыт.
 
– О, Тангор, – прошептала я, не в силах отвести глаз от этого невероятного создания.
Никогда в жизни не видела ничего более совершенного.
Акар с легкостью взобрался в седло и протянул мне руку.
– Иди ко мне, Тея.
– А что будет с Остроком?
– Ничего. Чтобы вулкан остыл потребуется много времени.
Моя рука оказывается в прохладной ладони Акара, а затем он помогает мне взобраться на коня и усаживает перед собой, бережно обнимает одной рукой, а второй перехватывает поводья.
– Он… быстрый? – теряя голос от волнения, спрашиваю я.
– Быстрее ветра.
Он бьет коня под ребра, и тот с места пускается вскачь.
Мы несемся по коридорам дворца так стремительно, что я жмурюсь от ветра, который летит в лицо. Кладу ладонь поверх руки Акара, которой он держит меня, убеждаюсь, что не отпустит, я в полной безопасности.
Сакрал чувствует своего хозяина. Они – единое целое. Особенно сейчас, когда конь лавирует между каменными великанами, встречающимися по пути.
Наконец, мы скачем к зеркалу, через которое два дня назад попали во дворец, и меня охватывает тревога и сомнение. Я сильнее, чем следовало сжимаю пальцы, цепляясь за руку Акара, и он натягивает поводья, заставляя Сакрала остановиться.
– Ашарес, собери отряд, – приказывает хозяин гор, и я вижу, что в тронном зале в поклоне склонился бессмертный: – За грядой есть души?
– Сегодня слишком тихо, мой повелитель, – отвечает драгманец, – на рассвете мы нашли много следов к северу от гряды, но больше ничего.
– Двадцать камней, – спокойно приказал Акар, – из отряда антрацита. И лучники. Убивать любого, кто приблизится.
Эти слова напомнили мне о том, что хозяин гор, в первую очередь, воин.
Он прижал меня плотнее, так что я почувствовала напряжение мышц на его груди и животе. Прижал так, будто опасался, что кто-то посмеет посягнуть и даже просто посмотреть, будто и это было запрещено. Будто он был моим всем, а я принадлежала ему, как любой его раб.
Двадцать каменных воинов выступили первыми, и лишь потом Акар пустил коня.
Сакрал выпрыгнул из зеркала в искрящийся снег, и меня ослепило утреннее солнце. Снегопада не было. Не было даже ветра.
Тяжелые копыта заскрежетали по камню – конь резво прыгал в снегу, будто был способен радоваться свободе после долгих лет заточения.
Я вдохнула полной грудью, оглядывая горы и степь за ними. Плотный нетронутый снежный наст сиял россыпью алмазов.
Акар натянул поводья, успокаивая коня, пустил его шагом – я услышала, как приятно хрустят снежинки.
– Конь зависит от тебя? – озвучила я догадку: – Ощущает твои желания?
Акар тихо смеется мне в волосы.
– Думаешь? – и продолжает, растягивая слова: – Сейчас мои желания очень порочны, Тея.
Каменные воины рассыпались по периметру, лучники заняли позиции в горах.
Какое-то время конь шел шагом, а я ощущала ветер в волосах и подставляла лицо солнцу.
Я почувствовала ладонь Акара на животе, и мне следовало сказать ему снова: «Эй, убери руки!», но я не сделала этого. И не хотела себе признаваться, почему.
– Можно? – робко спрашиваю и тянусь к поводьям.
Сакрал тотчас ведет ушами и замирает, почувствовав перемену.
– Покажи ему, что ты хочешь. Дай ему почувствовать, что ты главнее, – Акар положил свои руки поверх моих: – Не бойся.
Сердце стучит громко, заглушая все, даже собственные мысли, от которых хочется бежать на край света.
Акар слегка ударяет коня, заставляя того перейти в галоп.
– Крепче, Тея, – приказывает он, и я сжимаю поводья, тяну в сторону, и Сакрал уходит вправо по дуге, набирая темп.
Мы несемся вдоль горной гряды. Морозный ветер шумит в волосах и холодит кожу.