Девятое зеркало (СИ)

– Гребанная свобода стоит того, чтобы сдохнуть? – с удивлением понимаю, что он действительно доведен до ярости. – Может, сердце, которое бьется в твоей груди, стоит того? Ты предпочла смерть мне, хозяину гор?
Мне не согреться рядом с ним – он ледяной, как сосулька.
Акар кутает меня крепче и царапает шипастыми перчатками, но разве я замечаю? Я почти ничего не чувствую… даже язык не слушается.
– Попроси меня о бессмертии, – зло цедит он. – Думаешь, я не заставлю?
Встряхивает, чтобы я ответила.
И отвечаю тихо, безропотно, почти равнодушно:
– Заставишь.
– Попроси, я приказываю! Сделай это. О, горы… Сделаешь ты или нет? – теряя терпение.
– Нет.
Он снова бросает меня в снег.
Неожиданный поворот.
Я глухо ойкаю и на мгновение прихожу в себя, даже пытаюсь отползти от него как можно дальше.
Он снимает плащ, освобождается от ледяной кирасы, бросает в снег перчатки. Я трепыхаюсь сильнее, да только, кажется, еложу на одном месте. Последним он снимает шипастый венец, но не бросает, держит в руке, вернее, зло сжимает, а затем надевает обратно, будто не в силах с ним расстаться.
Теперь он стоит посреди снежного бурана в черном стеганном дублете, который подчеркивает ширину его плеч. Акар устремляет на меня взгляд и вынимает черный и блестящий, как деготь, меч, пронизанный алыми, искрящимися полосами, точно потрескавшаяся корка магмы на вулкане.
– Бороган, – зло шепчет хозяин гор, вонзая меч в землю, – верни огонь в сталь, дай силу моему мечу!
Я с изумлением гляжу, как вокруг клинка шипит и плавится снег.
– Бороган, – повторяет Акар, – верни огонь в меч, и утром я верну девчонку в замок.
Меч начинает гудеть в руках горного духа, и я отползаю подальше.
– Нет…нет, ты не можешь просить об этом… не ставь мне условия, гребанный выродок, – бурчит Акар, вворачивая меч в землю.
В небе загорается вспышка молнии… земля наполняется гулом.
– Она умирает, – все также шепчет Акар. – Что тебе делать с ней? Нет… сукин ты сын. Если она умрет, клянусь, я сделаю тебе больно. Я снова запущу Кузницу!
Меч наполняется сиянием, жар огня пытается вырываться из его нутра.
– Она – моя! – рычит Акар. – Для чего она тебе? – и с ненавистью выдыхает: – Хорошо. Сегодня я не трону ее. Даю слово.
Тотчас из меча вырываются языки пламени.
Акар резко дергает меч из земли, широким уверенным движением рассекает воздух, а затем идет ко мне, заставляя пыжиться на снегу, пытаясь спастись.
– Твердь, – приказывает, и за моей спиной с жужжанием вырастает спасающая от ветра каменная глыба, на которую я могу облокотиться.
А затем такие глыбы вырастают из земли одна за другой, образуя полукруг.
Размахнувшись, Акар расчерчивает острием мерзлую почву. Во все стороны летят искры.
Я зажмуриваюсь и визжу, что есть силы.
А затем – хрясь!
Тишина.
Открываю один глаз – меч воткнут в землю и пылает кострищем, жар от него неимоверный. Акар резко наклоняется ко мне, хватает за шиворот и, несмотря на мои неумелые попытки высвободиться, тащит ближе к пламени. Я при этом подскакиваю на каждой кочке.
– Грейся, вредина, – наконец, он бесцеремонно бросает меня у огня и возвращается за плащом и кирасой.
Пошатываясь, я встаю на колени, ползу к мечу и протягиваю к огню дрожащие руки.
По коже бегут мурашки, и все, что я желаю – больше тепла! Тянусь к нему, едва не падая в пламя.
– Он не обожжет, – слышу за спиной. – Ущербный ублюдок, у него нет тела… Подумать только, зачем ты ему?
Я продрогла до костей так, что желала греться здесь до самого утра, но слова Акара заставили меня обернуться.
Он снова был в полном облачении. На лице явное недовольство и злость.
О, святой Тангор… он силен, и чем ближе горы, тем сильнее он становился.
Какое-то время я покорно следовала приказу Акара – грелась, а он смотрел на меня издали, скрестив на груди руки. Но чем дольше длилось молчание, тем тяжелее и опаснее становился мужской взгляд.
– Что это за оружие? – спросила хрипло, кивком головы указывая на пылающий меч. – Почему он горит огнем Борогана?
 
Акар вскинул брови, удивляясь, что я оказалась крепче и сильнее, чем он думал. И даже пытаюсь завязать разговор.
– Когда я создал Кузницу, Эмора позволила мне пленить Борогана. Его огонь был способен вдохнуть жизнь в камень, а также плавить сталь. Я мог создать все, что угодно. И создал. Идеальное оружие.
– А теперь?
– Теперь огненный дух на свободе и ненавидит меня.
– Но он вернул огонь в твой меч.
Акар подходит и бесцеремонно хватает меня за ворот куртки.
– На время, – говорит он, садится перед огнем и притягивая меня на колени.
Я была готова драться, защищая себя, но Акар неожиданно укутал меня плащом и обнял, заставив оцепенеть.
– Ты не такая, как Эмора, – вдруг произнес он. – Вас глупо сравнивать, она – другая.
Я не смела шелохнуться. Ладонь Акара лежала у меня на животе и хоть была холодной, как у покойника, я ощутила волну жара. И вот теперь я в полной мере осознала – зачем он забрал меня в Железный дворец.
– Ты ее любил? – спрашиваю осторожно, желая понять, что он знает о проклятии Замка.
Он тихо смеется.
– Любовь – не больше, чем звук для меня.
– У тебя и правда нет сердца?
– Сними доспех и проверь.
– Нет, – опешила я. – Не буду. Что ты там себе придумал?
Он неожиданно подхватил меня под ягодицы, развернул, усаживая на себя верхом сквозь мое сопротивление, силой и усмехнулся:
– Ну, конечно, сопротивляйся. Давай.
Теперь мы оказались лицом к лицу. Сопя от негодования, я все-таки признала, что сопротивляться этому существу бесполезно – он сильнее.
– Ты обещал, что не тронешь, – пристыдила его. – Я все слышала!
– Я обещал не тебе. У нас, мужчин, «не трону» – не то, что ты подумала.
– Как это не то? – нахмурилась. – А что?
Он вдруг рассмеялся, искренне. По-человечески.
– Это значит, что я не стану с тобой спать. Сегодня.
– Никогда! – отрезала я.
Акар сел удобнее, облокотившись спиной о камень и подтянув колено так, что мне пришлось поддаться вперед, к его груди.
– И ни капли снисхождения, вредина? Твое горячее сердце не велит тебе пожалеть того, кто так долго не знал ласки?
Я отстранилась, желая сохранить между нами хоть небольшое расстояние. И забыть, что я сижу, оседлав его.
– Акар, – говорю строго, – я запрещаю тебе ко мне прикасаться!
– Да? – сквозь усмешку он тянется пальцами к моему лицу.
– Подожди! Стой! Шипы!
Повинуясь, он вдруг замер, демонстрируя черную, шипастую перчатку: орудие пыток, не иначе. И вдруг приказал:
– Сними.
– Что?
– Сними, если не хочешь, чтобы я тебя случайно поранил, – и внимательно посмотрел на царапины на моем запястье: – Тангор создал вас слабыми. Ваши мужчины бросаются в бой, не зная противника. Вы все одинаково глупы.
– Ага, – я со злостью дернула застежку на его перчатке, стянула ее – ох, тяжелая! – и бросила в сторону. – И ты ни разу не проявлял к людям милосердие, конечно.
На его губах обозначилась улыбка.
– Да будет тебе известно, вредина, нескольких я оставил в живых и подарил бессмертие. Мне нужны были слуги, хоть отдаленно похожие на меня. Чтобы было с кем обмолвиться парой фраз. Или ты думаешь, мне стоило вести разговоры по душам с Бороганом или рогатым козлом?
– С Дерионом?
И тут Акар поддался вперед, зрачки его расширились, в черных радужках заискрился янтарь.
– Значит, видела лесного короля?
– Видела.
– Поэтому так улыбаешься?
– Нет, – возмущенно засопела я.
– Значит, я последний, с кем ты познакомилась? – произнес Акар, становясь ужасно колючим и злым на вид. – Таким, как ты, нежным человеческим девам, нравятся чувствительные рогатые олени, правда?
– Дерион хотя бы был благороден и не держал меня силой!
– Похоже на него, – с презрением отозвался Акар. – Пожалела его?