Под крылом чудовища (СИ)

Я заламываю мужику руку, и с его губ срывается протяжный вой. Прижимаю его к стене грудью и давлю на руку так, чтобы было больно, но не сломать её. Конечно, опрометчиво было пускать в ход силу, когда ещё не полностью понял, с кем имею дело, но так меня ещё никто не называл. В каком это месте я похож на… додика?
— А так говорить будешь, зачем пожаловал? — спрашиваю я.
Хоть у меня и не выпирают мышцы через рубашку, а правила самозащиты я изучил в своё время хорошо, а потом отточил на практике до идеального умения. После того как мне пару раз сломали нос в школе, я решил, что в обиду себя не дам. Чему-то научился у Олега, а чему-то на улице, после того как зарабатывал себе на жизнь, выброшенный, как мусор, в чужой город.
— Я не понял, девка себе крышу нашла, что ли? — шипит бандит и пытается вырвать заломленную руку.
Я замечаю, как его дружок выходит из машины, но не спешит на помощь своему приятелю. Присматривается ко мне, словно пытается понять, с кем имеет дело. Правильно. Я же могу и второго уложить, если, конечно, верно рассчитываю свои силы, и не нарвался на бойцов закрытого клуба. Хотя, если бы так оно и было, то я бы уже давно ушёл в нокаут и собирал зубы по крыльцу.
С кем я имею дело? С дешёвыми позерами? На настоящих бандитов они как-то не особо смахивают. Конечно, у них может оказаться и оружие в наличии, но я сильно сомневаюсь, что они пустят его в ход. В конце концов, соседи ведь не дремлют.
— Во-первых, не девка, а девушка! — я сильнее прижимаю руку к спине мужика, и он шипит от боли. — А во-вторых, я её сам нашёл.
И должна она теперь будет только мне…
Вот только я не произнесу эти слова вслух, тем более для такой свиньи, как этот.
— Пусти и давай поговорим нормально! — продолжает жалкие попытки вытянуть руку гость в кавычках.
— Я пока ещё не язык твой перетянул, поэтому давай, объясняй всё здесь и сейчас! В какие такие долги и когда успел впутаться мой братец?
— Ах ты сука! Значит, ты брат этого урода?
Я стискиваю зубы и давлю на руку ублюдка так сильно, что появляется негромкий хруст — это пока ещё не перелом, нет… Чтобы сломать кость нужно очень постараться, но сухожилие я ему точно повредил. Он сильнее воет и извивается в попытке развернуться.
Его приятель делает шаг вперёд, а я смотрю на него и отрицательно мотаю головой. Он останавливается и тянется во внутренний карман куртки. Неужели и правда оружие? Неужто я даже пожить не успею нормально и погибну молодым? На секунду я даже жалею, что не успел завести жену и детей, которые оплакивали бы меня в случае преждевременной гибели и получили наследство, которое я заработал честным трудом. Однако мужик останавливается и убирает руку из кармана, возвращаясь к машине. Хороший мальчик, быстро просёк, что к чему.
Я продолжаю контролировать его действия боковым зрением, и возвращаю основное внимание к своей жертве.
— О покойниках плохо не говорят! О них лучше вообще не говорить ничего в дурном ключе… Или мать не учила тебя хорошим манерам? — спрашиваю я.
Конечно, я ненавижу Олега за то, как он поступил со мной, но это совсем не повод позволять оскорблять его память каким-то мразям.
Наверное, я слишком переоцениваю свои силы, потому что ублюдок, которого я удерживал, как-то изворачивается и бьёт меня по лицу здоровой рукой. Во рту появляется противный металлический привкус, а на губах улыбка. Нельзя дразнить голодного пса аппетитной косточкой, а уж волка тем более. Аппетит приходит во время еды, и теперь мне хочется размазать своего противника по стене, ведь он сам огрызнулся. Наверное, мой взгляд ярко выражает ту маниакальную кровожадность, которая всколыхнулась в венах после полученного удара, потому что бандит широко распахивает свои глаза.
— Давай поговорим нормально! — вероятнее всего, до него успело дойти то, что он только раздраконивает зверя внутри меня, зверя, готового впиться в глотку врага и разорвать его на части.
Я часто и рвано дышу, контролируя обоих, чтобы не схлопотать по первое число. Кулаки начинают чесаться, потому что я не дрался уже давно и почти успел забыть, какова сладость победы. — До или после того, как я оторву тебе детородный орган за то, что ты только что сделал? — цежу я и щурюсь, глядя на бандита. 
 
  
Глава 9. Саша
 
Я пытаюсь отвлечь Аню на мультики, только бы не выбежала в коридор и не услышала стоны и разговоры на повышенных тонах, доносящиеся даже через закрытую дверь. Руки трясутся, и я прислушиваюсь к каждому звуку, готовая в любую секунду вызвать полицию.
Телефон у меня в руках, но мысли всё чаще возвращаются к сейфу Олега, пароль к которому подобрать не составит труда. Он использовал день рождения мамы и день рождения Ани. Я видела несколько раз, как он открывал этот сейф, и пистолет в нём тоже видела.
— Саш, а мы пойдём сегодня гулять? — спрашивает сестра, на секунду возвращая меня мыслями в реальность, где всё пока ещё нормально.
— Гулять? — переспрашиваю я, а сама кошусь в сторону входной двери.
— Мы с мамой гуляли каждый день… — протягивает сестра. — Мне хочется пойти в парк и покормить птичек хлебушком, как с мамой.
Как с мамой…
Вот только не получится так, как с ней, потому что я никогда не стану такой же. У мамы было огромное сердце, переполненное любовью. Она готова была пожертвовать собой ради мира и доброты, а я… Я не такая. Я буду биться за сестру, но вряд ли стану заниматься самопожертвованием ради кого-то чужого.
Я не смогу заменить сестре мать, потому что я — не она.
На глаза наворачиваются слёзы и щиплют их. Я закрываю глаза и стискиваю зубы, чтобы не было так больно. Мне хочется не думать о том, что случилось, забыть всё, как страшный сон. Иногда кажется, что я просто открою глаза и вернусь в тот мир, где родители живы. Где Олег готовит яичницу, а мама выжимает свежий сок. Они так здорово ладили друг с другом, так беззаветно любили…
— Анечка, я пока не знаю… Сейчас нам нельзя выходить из дома. Скоро приедет дядя Серёжа и скажет, как быть дальше.
— А он познакомится с Данилой? Даниил ему понравится? Он хороший, да, Саш?
— А?
Я поворачиваюсь к сестре и виновато улыбаюсь. Прокручиваю её вопрос в мыслях ещё раз. И только потом понимаю, что именно она спросила. Ей понравился брат Олега.
— Да… наверное, хороший… Но ты знаешь, мы ведь плохо знакомы с ним, нельзя просто взять и довериться ему.
Хотя, наверное, после того, что он сейчас делает для нас, мы можем доверять ему. Он защищает нас, хотя мог рано утром собраться и уехать, оставить нас разгребать все проблемы. Или у него есть какой-то злой умысел? Мысли снова начинают крутиться вокруг того, что наш дядя, мамин брат, может оказаться предателем.
Зачем ему это?
Мы ведь ничего особо дать ему не сможем.
К чему прогонять нас из дома и подставлять?
Не думаю, что это его рук дело, иначе он не пытался бы нам помочь. А он волнуется. Ночью он написал мне сообщение и спросил, как мы себя чувствуем, и не приходил ли кто-то снова. Про Даниила я ему и не подумала написать сразу, наверное, слишком сильно хотела спать.
— Сань, а почему тебе не нравится Даня? Посмотри, какого он мне клоуна подарил! Мне кажется, что он хороший!
— Я не сказала, что он мне не нравится, просто… У взрослых людей всё куда сложнее.
— Я наелась, Сань! Не хочу больше! — начинает дуть губки сестра.
— Хорошо! Тогда сейчас налью тебе какао и достану твои любимые печеньки.
Я делаю всё на автомате. Включаю чайник и напрягаю слух ещё сильнее, чтобы не пропустить три стука.
 
А если я не успею?
Я слышу грохот, словно кто-то падает, и вздрагиваю, а за ним следует стук в дверь. Я считаю удары.
Один…
Два…
Три…
Кладу перед Аней пачку с печеньем и прошу дождаться, когда чайник закипит, а сама спешу в коридор.
Конечно, я должна была вызвать полицию, как мы с Даниилом и договаривались, но я попросту не могу оставить его одного в беде. В конце концов, это не его война. Я набираю номер полиции, а свободной рукой хватаю подсвечник с комода, и выскакиваю на улицу.