Пять лет спустя (СИ)

Пару тварей ему удалось удачно приложить. Одну, практически наповал. Вторая, опомнившись после взрыва, куда-то уковыляла и вскоре пропала из вида.
Пилот по рации вызвал ближайший разъезд погранцов, а сам кружил над этим местом до тех пор, пока расчётное количество топлива на возврат в Харбин не подошло к переходу в отрицательные величины.
Казаки, совсем не на привычных им конягах, а на вполне себе бронированном грузовике с установленной турелью пулемёта над кабиной, размышляли быстро.
Проехать в те места им не удалось, пришлось вызванной группе пробираться в предгорьях Хингана пешими. К счастью, ориентиры они знали довольно подробные и координаты оказались точны.
Зверя успели найти до темноты. Испытывать судьбу и искать второго подранка не стали. Тут бы самим по свету к машине вернуться успеть. Зачем рисковать. Как-никак, а приз за первого монгольского волколака князь в сто тысяч рублей назначил. А ну, как ещё кто-нибудь такое чудо раньше них добудет. Поспешать надо.
Ждать мне пришлось долго. Загадочную тварь добыли километрах в трёхстах западнее Харбина, где нормальных дорог практически нет. Так что подъехали казаки лишь ранним утром.
К тому времени я уже успел переговорить с пилотом патрульного самолёта, которым оказалась девушка. Общую картину я с её слов уяснил, осталось лишь с командиром казаков переговорить. Награда-то мной обещана, а как её распределить на всех — мне решать. И решить надо правильно, чтобы никто в обиде не остался.
Так получилось, что кроме слуг, в полседьмого утра у ас во дворце не спали только я и Шабалин. Мы и вышли вдвоём, когда во двор въехала измазанная грязью патрульная машина.
Труп животного нам вытащили из кузова на куске брезента.
Здоровенный волчара!
Даже мёртвый, с шерстью, скомканной от крови и долгой езды, он внушал уважение своими размерами. Из приоткрытой пасти торчали клыки чуть ли не в палец длиной. В холке животинушка имела поболе метра, да и вес, навскидку, килограммов пятьдесят у неё будет, если не больше.
— Какая занятная вещица! — наклонился Шабалин над шеей волка, запустив свою пятерню в густую шерсть.
Тут и я увидел, что полоска на шее волка образовалась не просто так. Кустарно сделанный медный ошейник, состоящий из нескольких сегментов, утопал в густой растительности волка так, что его не вдруг и заметишь.
Проделав несколько странных пассов руками, профессор уже безбоязненно начал крутить свою находку, а вскоре и догадался, как открыть на ошейнике нехитрый замочек. Передав мне ошейник, Шабалин ещё чуть поколдовал над трупом, и отрицательно помотал головой.
— В самом звере магии нет. Просто очень крупный экземпляр, скорее всего, специально выведенный. А вот ошейник очень интересен. Надо будет отдать его вашим техномагам, но, в качестве предположения, могу сказать, что та пара камушков, что на нём находится — это накопители Силы. И питают они два артефакта, собранные на отдельных пластинах. Один из них, скорее всего, защитный, а второй как-то связан со здоровьем или регенерацией. Сужу по вторичным эманациям магии. Могу ошибаться.
— Девушка, которая пилотировала самолёт, говорила мне, что издалека она видела конного монгола недалеко от стаи, но он успел укрыться в лесу, а стая свернула в сторону и пошла в горный распадок, словно уводила её от конника. Да, и если она права, то эта особь показалась ей одной из самых крупных во всей стае. А их там десятка полтора было, — поделился я добытыми сведениями с Шабалиным, надеясь, что пытливому уму учёного эта информация пригодится.
— Не зря ей показалось. Перед нами определённо самец, возможно, что вожак стаи. Животное уже в зрелом возрасте, если удить по его зубам и телосложению, и можно сказать, в самом расцвете сил, — говоря всё это, профессор безжалостно портил свои брюки, ёрзая на коленях по грязному брезенту, покрытому потёками крови, и словно опытный судмедэксперт, беззастенчиво обходился с трупом зверюги, раз за разом находя подтверждения свои словам. — Смерть наступила от двух больших осколков авиабомбы, один из которых попал в затылочную часть головы, а второй повредил крупный кровеносный сосуд в верхней части задней лапы, практически её оторвав. Есть ещё пара — тройка мелких повреждений, но они бы смерти не вызвали. Скорее всего — это осколки камня. Артефактная защита ошейника оказалась слабовата и с близким разрывом авиабомбы не справилась. Никаких остаточных проявлений магии в самом трупе мной не найдено, — тщетно попытался профессор отряхнуть свои безнадёжно испачканные брюки, поднимаясь с брезента.
 
— Кто главный? — повернулся я к казакам, с интересом наблюдающим за нашей вознёй.
— Я! Десятник Фёдор Солнцев, Ваше Сиятельство.
— Пошли со мной, потолкуем, — позвал я его в дом.
Мужик мне попался вполне разумный, и мой вариант распределения премии его порадовал. Похоже, патрульные, которым по сути надо было всего лишь найти труп волка и довезти его до меня, на половину премии и не рассчитывали. Так что арифметика у меня сложилась. Пятьдесят тысяч рублей получит барышня — пилот, а вторую половину — экипаж патрульного автомобиля из пяти человек. Вручать награды буду сегодня же вечером, в расположении ЧВК. К деньгам, в качестве сюрприза, приложу приятные бонусы.
— Не хотите поделиться мыслями? — вкрадчиво поинтересовался я у Шабалина, когда мы вернувшись, уселись с ним на пару пить кофе в малом обеденном зале.
— Так вроде, всё же понятно, — недоуменно вскинул он брови, — Никаких оборотней у вас нет. Есть специально выращенная крупная порода волков, которых выдрессировали и снабдили артефактами. Это самый вероятный вывод.
— Неплохой вариант охраны границ, — пришлось мне признать весьма высокую возможность справедливой оценки профессора и красоту исполнения монголами поставленной перед ними задачи, — Особенно, с учётом отсталости прежней Маньчжурии в военном плане и тяге местных жителей к суевериям.
— И вот ещё что мне припомнилось, — помассировал профессор висок, — Как-то раз, ещё подростком, я побывал на выступлении дрессировщика в заезжем шапито. Очень необычный номер он показывал. На арене кошки выступали вместе с собаками и творили чудеса. Сам дрессировщик о своих секретах не распространялся, но мы потом поболтали с ровесниками, из цирковых. Они утверждали, что дрессировщик понимает язык животных и может мысленно передавать им команды.
— Интересная подробность, — оценил я необычное проявление магии, даровавшее такую особенность, — Но в моём случае это принципиального значения не имеет. Так или иначе, но стаей управляет человек, а волки оказались вполне себе смертны. Да, хищник матёрый попался, тут спору нет. Однако, это была всего лишь волчья стая в полтора десятка голов. Я же опасался магически преображённых мутантов. Разумных. Те могли сбиться в тысячную орду, а волки не смогут. Нужна лютая зима и голод, тогда стаи смогут объединиться в поисках пропитания, а иначе выросшая стая будет постоянно выяснять отношения, и все там насмерть передерутся меж собой.
— Я так и понял, что наука вас всегда интересует в последнюю очередь. А вот нам бы не помешало изучить способности какого-нибудь монгола — погонщика. Огромную пользу из такого знания можно извлечь, — попенял мне ректор.
— Тамбовских волков в стаи собирать? — хохотнул я, так как тревога по поводу оборотней оказалась не то, чтобы совсем ложной, но далеко не такой опасной, как я предполагал, и меня отпустило.
— Эх, молодёжь. Где не надо, вы шустрые, а иногда очевидное в упор не замечаете, — вздохнул Шабалин, то ли по поводу моей недалёкости, то ли из-за испорченных брюк, выглядевших ужасно, — Чем, по твоему мнению, отличается больной человек от больной собаки?
— У собаки нет кошелька, — попробовал я схохмить, опираясь на свой опыт создания лечебниц "для богатых".
Больно уж настроение стало хорошее после получения ясности в вопросе с оборотнями.
— Конечно же нет, — не принял шутку Шабалин, — Пёс не может пожаловаться. Он не умеет разговаривать и объяснять, где, что и как у него болит. Коровы и кони не подскажут, какой корм им нравится, а дельфины не опишут, что творится в морских глубинах и даже стаю рыб не загонят в сети. К тому же, я сомневаюсь, что погонщики волчьей стаи — какие-то особо сильные маги. Скорее всего — довольно посредственные Одарённые, овладевшие весьма специфической способностью или навыком.